Он всегда возвращается

Джейсон уже около часа натужно улыбался присутствующим на банкете, когда в заднем кармане брюк завибрировал Блэкберри. Увидев номер и код на экране, он слегка нервно облизнул губы. — Прости, дорогая, но я вынужден тебя покинуть. Кэрри-Энн исполняла роль его эскорта на этом вечере и выглядела как всегда великолепно. Когда она молча приподняла бровь, ожидая подробностей, Джейсон наклонился к уху, украшенному тяжёлой бриллиантовой серьгой: — Он вернулся. Джейсон, конечно, не побежал — не мог себе этого позволить в данной ситуации — но пошёл к выходу достаточно быстро, чтобы Кэрри-Энн проводила его ехидной ухмылкой. Водитель уже ждал у вращающихся дверей ресторана; когда они подъехали к офису, Джейсон велел ему возвращаться и дождаться окончания банкета, чтобы забрать Кэрри-Энн. Он поспешил на свой этаж, с удовлетворением отметив по дороге, что офис совершенно пуст — ни одного припозднившегося карьериста. Конечно, его подчинённые догадывались, что их босс тоже кому-то подчиняется, но навряд ли им стоило бы видеть его ползущим на коленях — да ещё и получающим от этого удовольствие. *** Открыв незапертую дверь в свой кабинет, Джейсон делает короткую паузу — достаточную только для того, чтобы убедиться, что за его столом действительно сидит Лайам — прежде, чем опускается на колени и ползёт к своему столу. Он знает, что поднимать глаза не следует, но слышит глухой звук — это Лайам спускает ноги со стола и чуть расставляет их, чтобы Джейсон мог достаточно комфортно устроиться, улёгшись щекой на его сапог. — Хозяин, — не вопрос, просто констатация факта. Лайам наклоняется и треплет Джейсона по волосам: — Рад видеть тебя, малыш. Я скучал по тебе. — Я тоже скучал, Хозяин, — говорит Джейсон, вдыхая знакомый аромат кожи, масла и пыли. Боже, он приехал сюда на байке?! — Ну, вот я и здесь! — отвечает Лайам, улыбаясь. Он откидывается в кресле своего пета: — Так что же ты не покажешь мне, как ты скучал? Начни, пожалуй, с сапог. — Да, Хозяин, — почти мурлычет Джейсон. Его губы уже касаются пыльной замши левого сапога Хозяина. Он вылизывает его обувь медленно и тщательно — так, как нравится Хозяину, — и чувствует, как всё фальшивое напряжение вечера, проведённого в смокинге — который, кстати, до сих пор на нём надет — с бокалом дорогого шампанского, постепенно покидает его. За ним вскоре последует и бесконечное напряжение рабочих дней «большого босса» — и к концу вечера, стараниями Лайама, Джейсон наконец сможет расслабиться по-настоящему. — Хороший мальчик, — рокочет Лайам. — Знаешь, я хочу как-нибудь взять тебя с собой… и заставить носить джинсы. Чтобы ты на целую неделю и думать забыл о костюмах и, тем более, смокингах… а я нагну тебя над своим Харлеем и буду трахать, пока ты не завизжишь… Идея провести неделю без костюма кажется почти курьёзной — Джейсон знает, что воспринимает свой гардероб, как личное оружие — но, пожалуй, перспектива быть «нагнутым» над Харлеем будет вполне достаточной компенсацией. Он подтверждает своё согласие стоном, помня, что впрямую просить Хозяина о чём-либо не полагается. У Лайама от подобной перспективы усиливается эрекция, и он поправляет член рукой, чтобы избежать излишнего давления. Он не торопится — он ждал этого свидания почти три месяца, так что можно подождать ещё, прежде чем вторгаться в эту аппетитную задницу. Джейсону тоже не терпится перейти к делу, но он знает, что если попытается поторопить Хозяина, последствия могут ему не понравиться. Почти невозможно удержаться — и не начать умолять или просто молча стаскивать с себя одежду, и тот факт, что это помогает ему лучше понять собственных петов, не особо облегчает ситуацию. Он снова стонет и движется на коленях так, что кажется, будто он виляет хвостом. — Тебе ещё второй сапог обрабатывать, мальчик! — строго говорит Лайам. — А если ты хочешь сегодня кончить, перестань вертеть хвостом и сконцентрируйся. Не то, чтобы ему это виляние хвостом совершенно не нравилось…. — Да, Хозяин, — бормочет Джейсон, переходя к правому сапогу сидящего мужчины. Он вдыхает поглубже — и принимается вылизывать потёртую кожу. Терпение никогда не было его сильной стороной — и он почему-то вспоминает Билла, который иногда напрашивается на наказание на ровном месте, будучи чрезвычайно терпеливым в других ситуациях. — Вот так-то лучше, — Лайам снова треплет Джейсона по волосам. — Знаю, что тебе не так-то просто оказываться внизу, — он ухмыляется. — Хорошо, что я не знал, что ты — топ, когда ты ответил на моё объявление. — Ну, поскольку я не догадался о тебе, — с улыбкой думает Джейсон, не прерывая своего занятия, не удивительно, что ты догадался первым. На самом деле, история получилась довольно забавная, хоть и на грани фола, когда обнаружилось, что Джейсон ответил на объявление директора по финансам той же компании, где работал тогда сам. Однако их партнёрство — и профессиональное, и личное — оказалось на редкость удачным. Джейсон был по духу новатором, а в сочетании с умением Лайама добывать деньги, это позволило им успешно реализовать пару неплохих проектов — ну, а давнее желание Лайама подчинить себе другого топа хорошо совпало с потребностью Джейсона периодически «отдавать бразды правления» другому и как следует расслабляться. Лайам хватает за конец галстука Джейсона и тянет на себя, вовлекая партнёра в жёсткий, почти грубый поцелуй. Когда же Джейсон начинает задыхаться, он отпускает его, одновременно приказывая: — А теперь раздевайся, малыш, и грудью — на стол. Рубашку и галстук можешь оставить. Джейсон чувствует, как к лицу приливает кровь, пока он снимает с себя всё, кроме рубашки и галстука. Почти детальный повтор их недавней сцены с Шоном, хотя, в отличие от Шона, его-то Хозяин всё-таки трахнет. Он аккуратно складывает вещи на стул для посетителей и наклоняется над собственным рабочим столом, и слегка вздрагивает, касаясь холодного стекла, пусть и сквозь рубашку. — Ставлю на что угодно — твои ребята языки бы проглотили, увидев тебя в такой позе, — глумится Лайам, отвешивая Джейсону хороший удар раскрытой ладонью по заднице. — Мы давно не виделись, так что, наверное, будет больно… но тебе же это нравится, правда? — О, Боже, да! — стонет Джейсон — и от предвкушения грядущей боли, и от на миг вставшей перед глазами картины, когда его подчинённые, выстроившись во фрунт, глядят на задравшего голую задницу босса. — Пожалуйста, Хозяин, сделайте мне больно… — А ты — всё та же похотливая сучка, - в устах Лайама это звучит почти похвалой. Он расстёгивает джинсы, вытаскивает член и раскатывает по нему резинку. — Что мне в тебе и нравится, - подтверждает он, зубами вскрывая пакетик со смазкой и обильно нанося её на свой инструмент. — Ты готов, малыш? — шепчет он в ухо Джейсону. Конечно, тот не готов, и им обоим это прекрасно известно. Он ни разу не растянут, а Лайам нависает над ним, как бешеный жеребец; и, конечно, больно будет безумно. — Пожалуйста, — шепчет Джейсон, зная, что противиться происходящему у него нет ни малейшей возможности — да и желания, если быть честным. — Пожалуйста, Хозяин… Лайам перехватывает Джейсона поперёк груди, чтобы удержать его на месте, пока он будет входить — насколько это возможно медленно и аккуратно. — Господи, ты такой же тесный, как в первый раз, когда я тебя трахал! — бормочет он. — Расслабься, парень, сейчас станет легче… вот так… хороший мальчик… Джейсон до боли в челюстях закусил конец своего галстука, чтобы не заорать от боли. Его не трахали уже три месяца — с тех самых пор, как Лайам проснулся однажды утром и решил проехать на своём байке всю Турцию и Грецию. Чувствуя дикое жжение в заднице, раздираемой пополам немаленьким членом, он удивляется, как сумел прожить без этого ощущения целых три месяца. — Больно, - шепчет он, когда может говорить, не срываясь на визг. — Ты такой тесный… и такой сладкий… — задыхается над ним Лайам. Он начинает двигать бёдрами и делает это нарочито медленно — ему непросто сдерживаться, так он соскучился по своему пету. — Сколько раз я лежал под звёздами и кончал, думая о тебе, - он сопровождает свои нежные слова чувствительным укусом в шею. — Правда? — спрашивает Джейсон, вздрогнув от новой неожиданной боли. Но ему очень приятно слышать, что Лайам думал о нём. — Я тоже думал о вас, Хозяин, — говорит он. И это правда: он не раз вспоминал Лайама, входя со всего размаху в Билла. Но, конечно, ему и в голову не приходило просить того же Билла трахнуть его. Пет должен знать своё место. Одной рукой Лайам забирает оба конца галстука Джейсона и тянет на себя — пока не настолько сильно, чтобы ограничить доступ воздуха, но достаточно, чтобы Джейсон успел к этому подготовиться. Он начинает двигаться быстрее — и злорадно улыбается, слыша участившееся дыхание Джейсона. До того, как он встретил Лайама, Джейсон считал гипоксифилию саморазрушающим поведением, присущим недовольным собой гомикам. Себя же он считал вполне самодостаточным существом, чтобы предаваться подобного рода играм. — Господи, каким же заносчивым идотом я был, — думает он, предусмотрительно стараясь вдохнуть как можно глубже. Лайам резко дёргает за галстук, перекрывая воздух Джейсону. Его тоже дико заводит власть над сильным, достойным противником — и до сих пор внушает некоторый трепет тот факт, что Джейсон, по сути, доверяет ему свою жизнь. — Давай, Джейсон… — рычит Лайам, вздрагивая всем телом. — Ну же, малыш, давай!!! Джейсон задушенно стонет — и бьётся в судорогах оргазма на столе, когда Лайам наконец отпускает удавку. — Боже… — шепчет он, прокашлявшись. — Это было великолепно, Хозяин. Я давно не чувствовал себя в такой безопасности. — Он помнит, как удивился, когда Лайам впервые сомкнул свои мощные пальцы у него на горле: тогда его тоже поразило полное отсутствие чувства опасности. Лайам усаживается на пол, притягивает к себе Джейсона и запускает руки ему под рубашку, терзая соски. — Лучший пет, который у меня когда-либо был, — говорит он. — Я люблю путешествовать, и иногда мне надо срываться с места, но помни — я всегда возвращаюсь, понял? — Да, босс, — смеётся Джейсон, зная, что с этим заданием он уж как-нибудь справится. — Ты знаешь: я всегда буду тебя ждать. — Он похож на сытого кота. — Лучше пошли цветочков Кэрри-Энн, и ещё водки и шоколада. Мне пришлось бросить её посреди званого обеда. — Постараюсь не забыть, — ухмыляется Лайам. — Не стоит расстраивать эту женщину: должен же кто-то этой компанией руководить, в конце концов!