Лекарство от скуки

Я скучал. Скука въелась в меня как уличная пыль в дорожную мантию. Умение проигрывать, как и другие таланты, от одиночества меня не спасло. Начать все заново мешала досадная мелочь: я не знал, что именно следует изменить. Проиграв по всем фронтам, оставшись практически ни с чем… Нет, лучше быть честным с самим собой: оставшись практически никем, потеряв дружбу, уважение и доверие немногих оставшихся в живых соратников и так и не убедив новую власть в собственной лояльности, я вынужден был вести затворнический образ жизни. Малфой-менор быстро стал тюрьмой, а родные — тюремщиками. Сын, которому я собирался передать на попечение род, придавал слишком много значения этому факту. При каждом удобном и неудобном случае напоминал мне об этом. Наглый щенок слишком быстро забыл о почтении к отцу и вел себя чересчур надменно. Выглядело это презабавно: он копировал не только мою манеру поведения, но и пытался выглядеть так же. Отпустил волосы, зачесывал их назад, носил щегольский костюм-тройку, чтобы добавить себе возраста и солидности. За столом садился на место хозяина, обводил тяжелым — как он думал — взглядом присутствующих и благосклонным кивком дозволял приступить к трапезе. Было смешно наблюдать за этими потугами казаться старше, умнее, представительнее. Получалось у него из рук вон плохо, будто вырос и не в чистокровной семье. Казалось, Драко с молоком матери должен был впитать соответствующую манеру поведения и приобрести лоск. Он же играл в лорда. Пожалуй, даже в труппе захудалого бродячего цирка его закидали бы гнилыми яблоками. Со временем я перестал спускаться к столу, предпочитая коротать бесконечные унылые дни в одной из дальних гостиных или библиотеке. — Люциус, ты спиваешься! Жена была как всегда категорична и прямолинейна. Давно минули те времена, когда она пыталась изображать лесную нимфу: опускала глаза при разговоре и робко улыбалась. Я делал вид, что верю, хотя все время гадал, надолго ли ее хватит: горячая кровь Блэков когда-никогда должна была прорваться сквозь ледяные оковы. — Я велела Драко запретить домовикам подавать тебе спиртное. Я насмешливо отсалютовал бокалом и демонстративно сделал большой глоток. Нарцисса поморщилась и с хрустом сжала пальцы в замок перед грудью. — Ты невыносим! — прошипела она. — Скатываешься все ниже и ниже, пока мы из сил выбиваемся, чтобы удержаться на плаву! — Прошу прощения, дорогая, но каким образом, — я неспешно поднес к носу тонкостенный бокал, вдохнул аромат выдержанного коллекционного виски, к которому мне только что перекрыли доступ, — я мешаю вам плавать? — Люциус... — Нарцисса покачала головой. — Я не собираюсь поддаваться на провокацию и пересказывать текст обвинительного заключения. Если от пьянства у тебя начались провалы в памяти, ты можешь найти в библиотеке нужный номер «Пророка» и освежить воспоминания. Мне пора. Сегодня прием в Министерстве, и мы с Драко приглашены. Я поднялся и поцеловал ей руку — вежливость превыше всего. — Не смею задерживать. — Если бы… — она запнулась и с минуту смотрела на меня, прикусив нижнюю губу. — Да-да? — Похоже, Нарси нуждалась в небольшом толчке к продолжению беседы. — Ничего. До встречи, и не скучай. Ее каблучки застучали по паркету слишком быстро, выдавая неуверенность и нервозность хозяйки. Нарцисса достаточно умна, чтобы понимать, зачем их привечают власть предержащие. Деньги, еще раз деньги и ничего кроме денег. За то и терпят. Жаль Драко. Как бы ни относился я к сыну, но он моя плоть и кровь. Ему бы вести себя иначе: предложить помощь в восстановлении магического мира, завести дружбу с "министерскими", а не строить из себя сноба-аристократа. Увы, увы… Даже комбинации в два хода Драко никогда не давались. Свое же мнение навязывать я не собирался: хочет быть взрослым — пусть учится на собственных ошибках. Бутылка опустела. Я с сожалением отставил ее в сторону. Следовало проверить, отлучили меня от винного погреба окончательно и бесповоротно или всего лишь запретили эльфам подавать виски. Наверняка понадеялись, что я уже слишком стар, чтобы лично тащиться за выпивкой. Погреб встретил той особой атмосферой, которая всегда привлекала меня в старинных винных хранилищах. Я обошел его, дотрагиваясь кончиками пальцев до шершавых каменных стен, когда-то побеленных, а сейчас потускневших от времени. Запасов стало меньше. Сын, по всей видимости, щедро снабжал дорогими сортами виски, коньяка и вина всех, кто имел хоть какое-нибудь отношение к власти. Олух! Да среди чиновников с Люмосом не найти того, кто способен оценить качество напитка! Налей в бутылку из-под элитного вина любое пойло — будут пить и нахваливать. — Хозяин. — Рядом возник домовик. — Вам нельзя здесь находиться. Неужто наследничек-таки предусмотрел, что его престарелый papa решится пойти за выпивкой сам? — Хозяин Драко сказал... — Домовик чуть не плакал от страха. — Что сказал хозяин Драко? — нарочито ласково поинтересовался я. — Гнать хозяина Люциуса взашей из погребов. — Никчемное создание прикрыло ладонями лысую макушку. — Взашей так взашей, — покладисто согласился я, внутренне закипая: если бы Драко не хотел, чтобы я узнал, как именно он выразился, то домовик бы подобрал словечки попроще. Похоже, я был по-настоящему зол, раз потерял всякую способность мыслить здраво и, как есть, в поношенной мантии и без плаща, аппарировал из мэнора. Меня вынесло на Диагон-аллею, туда, где она упиралась в Лютный переулок. Мимо спешили люди, я чудом не впечатался ни в кого из них. А ведь могло бы расщепить. Ругая себя за излишнюю эмоциональность, я направился к одному из веселых домов. Шлюхи меня не интересовали, хотя, как и в любом притоне, их было достаточно. Мне нужна была самая дурная компания, которая могла сыскаться во всем Лютном. И я был уверен, что заведение хромого Питера меня не разочарует. Внутри ничего не изменилось. Сколько прошло лет? Пятнадцать, не меньше. — И что понадобилось важному сиятельству от старого Питера? — Брось, Питер! Какой ты старый? Ты на год старше меня, а слухи о моей важности сильно преувеличены. — Что, изрядно потускнела сиятельность-то? — не преминул поддеть тот. — И не говори. Покрылась пылью и плесенью. — Это патина, — с серьезным видом изрек Питер, поднял грязноватый указательный палец вверх и расхохотался над собственной шуткой. Я прохладно улыбнулся в ответ, давая понять, что оценил тонкий юмор, но больше говорить на эту тему не намерен. — Сегодня уголок поукромней или?.. — Питер чрезвычайно умен и всегда понимает намеки. — Или. Я оглядел слабо освещенный зал. Свечи парили только над одним столом, где резалась в карты компания из шести человек, которая показалась мне вполне подходящей. Как раз в этот момент один из картежников бросил несколько монет на стол и встал. — Я пас. — Эй, так нечестно! Дикон, вернись сейчас же! Нетвердо стоящий на ногах Дикон набычился и упрямо помотал головой. Такой шанс терять было нельзя. Я сдернул с пальца кольцо и сунул Питеру. Тот ухмыльнулся и уточнил: — Как всегда? Я усмехнулся в ответ: приятно, когда тебя понимают без слов, и нарочито громко сказал: — Господа, если вы не против... — И подошел к столу. — Ух ты, кто пожаловал! — фыркнул кто-то и тут же замолчал, получив локтем в бок. Правильно, в таких местах не принято обсуждать посетителей. Судьба порой сбрасывала с пьедесталов и королей — история знала много тому примеров. — Хозяин! Выпивку господам за мой счет! — Я решил склонить чашу сомнений в свою пользу. — Садись, нам все равно нужен еще один игрок. Темный эль, который притащил Питер, сыграл свою роль. Я сел, произнес стандартную формулу картежника — обещание не применять в игре магию — и стал ждать, пока раздадут карты, разглядывая разношерстную компанию. Знакомых не было, если не считать моего напарника. Джордж Уизли выглядел очень недовольным, что меня изрядно позабавило — мы не слишком часто сталкивались с ним или его семьей. А моё прошлое… Что ж, Уизли можно было понять. Игра шла с переменным успехом. Первые два раза мы выиграли, и у моего локтя появилась скромная кучка монет. Потом проигрались почти подчистую, вызвав едва сдерживаемые смешки. Я снова заказал выпивку для всех. Сидевший напротив Уизли был жутко недоволен, и я решил внимательнее к нему присмотреться. Все же его воспитание не подразумевало умения виртуозно владеть лицом. Но спустя несколько провальных партий, нам внезапно стало везти. Наблюдать за тем, как разглаживалось лицо Уизли, было познавательно. Видимо, ему настолько требовались деньги, что проигрыш приравнивался к потере волшебной палочки, а от выигрыша словно зависела жизнь. — Я пас! — Сидящий по правую руку от меня маг поднял вверх ладони. — А то совсем без штанов останусь. Некоторым очень уж везет. — Госпожа фортуна — дама капризная, но сегодня я на нее не в обиде, — согласился я и отложил карты. — Если бы не знал, что сжульничать почти невозможно, непременно бы решил, что дело нечисто, — пробурчал кто-то из покинувших игру. Я улыбнулся и еще раз заказал выпивку. Подсластим господам проигрыш. Золотые и серебряные монеты тускло мерцали на поверхности видавшего вида стола. Выигрыш не принадлежал мне целиком: его предстояло поделить с напарником. Уизли стоял напротив и тоже разглядывал монеты. Его губы кривились в какой-то странной усмешке, иногда шевелились, но он молчал. Хлопнула входная дверь, мы остались одни. Не считая Питера, но его можно было не брать в расчет. Он никогда не лез в дела клиентов или успешно притворялся, что не лезет. В глубине души я был уверен — у него в надежном месте припрятаны доказательства грешков каждого, кто хоть раз имел неосторожность переступить порог заведения. Но это были лишь догадки — бармену в таком месте следовало держать туз в рукаве. Проверять, разумеется, я бы не стал. — И где же это мистер Малфой научился так беззастенчиво жульничать? — негромко и с заметной издевкой спросил Уизли. — Полагаю, там же, где и вы, — парировал я. Питер гремел стаканами за стойкой и даже не смотрел в нашу сторону, словно до происходящего в зале ему и дела нет. Лицо Уизли скривилось: то ли усмешка, то ли отвращение. Я беззастенчиво разглядывал его, отмечая ранние морщины в уголках глаз, скорбные складки возле рта, неухоженные тусклые волосы и пятна веснушек на носу, больше похожие на отметины от проклятий. — Чего пялишься, Малфой? Не нравлюсь? — Скверно выглядишь, Уизли. Сходи в Мунго, проверься. Денег должно хватить. — А не пошел бы ты, — без огонька, больше по привычке, огрызнулся тот. Я пожал плечами: лезть к нему себе дороже. Поделим выигрыш и разойдемся в разные стороны. — Из-за тебя... Из-за таких, как ты, погиб Фред, — монотонно продолжил он. — А ты живешь... И тебе не понять, каково это — быть живым только наполовину. Он мне снится, каждую ночь снится. Приходит, тормошит, пытается что-то сказать. Я как будто схожу с ума… Хочу ритуал провести, чтобы успокоился и больше не донимал. А-а! — Уизли махнул рукой. — Тебе не понять! Я перестал считать монеты. Что-то в словах этого олуха настораживало. — Ритуал? Питер! — рявкнул я. — Тащи сюда нормальную выпивку! Я грубо усадил Уизли на стул. — А сейчас ты мне все расскажешь... Перед нами возникли два стакана с огневиски. Уизли поднял на меня несчастные глаза — было видно, что в нем борются два противоположных желания: послать меня ко всем мантикорам или рассказать. Наверняка родня не горела желанием выслушивать его излияния. — С какой стати я должен?.. — начал было он. — Ай, да ладно! Хуже уже не будет! — И, проглотив залпом крепчайший виски как простую воду, начал рассказывать. С его слов выходило, что брат начал являться далеко не сразу — прошло не меньше месяца. Понятное дело, что между магами-близнецами существует сильнейшая связь. Часто если один из близнецов умирал, то второй недолго задерживался на этом свете. Поначалу у Уизли дело к тому и шло. Курица-мамаша вместо того, чтобы трясти сынка, занимать его делами и оставлять как можно меньше свободного времени, кудахтала над ним, ограждая от любого волнения. Магазином стал заниматься младший брат — как же, Джорджу будет тяжело находиться там, где все напоминает о Фреде. Помогать по дому? Нет-нет, мама сама справится, отдыхай, сыночек! Предоставленный самому себе, Уизли закономерно чах и хирел от тоски, а окружающие только ходили вокруг на цыпочках. Не идиоты ли? — Я лежал на кровати и думал: ну когда ж сдохну-то, — продолжал он рассказ. — Пил, конечно, сильно. Это помогало не думать о Фреде. А потом он вдруг мне приснился. Я обрадовался: думал, за мной пришел… Я подлил ему еще виски. История интриговала, хотелось найти разгадку. — ...Фред разошелся. Побил посуду, раскидал вещи. Мать орала — думала, что это я. Ничего слушать не хотела. Они все решили, что я сошел с ума. Представляешь, я — и сошел с ума! Хотя не знаю... — Уизли тоскливо посмотрел на дно пустого стакана. — Может, и сошел. Я хотел поговорить с братом, но он молчал. Корчил рожи и молчал. Руками размахивал и молчал. Однажды на зеркале что-то принялся выводить. Цифры вроде какие-то. Стучал пальцем по лбу и на меня показывал, мол, дурак ты, Джордж... Я и правда дурак. Надо ритуал провести. — Что за цифры? — Дату смерти, наверное. Похоже было: два и пять, а дальше не понял. Разбудило что-то. — Хм... Зачем брату в твоем сне показывать то, что всем известно? Странно. — Для него это важно, — запротестовал Уизли. — Мы же на могильной плите дату не выбили. Хотели на памятник деньжат набрать, да и власти обещали подсобить, но не вышло. Я сам потом нацарапал. Все решили, что я совсем умом двинулся... Мне не давали покоя эти цифры. Они могли быть игрой подсознания или предупреждением потусторонних сил, а могли обозначать что-то совсем иное. Сомнениями я поделился с Уизли. Возможно, зря, но тот азарт, который охватил все мое существо, невозможно было удержать в узде. Хотелось начать действовать незамедлительно. Вот что делают с человеком безделье и скука! — Что-то я уже ничего не соображаю. — Уизли с усилием потер лицо, пытаясь привести себя в порядок. Я, наоборот, чувствовал себя отвратительно бодрым и готовым к свершениям. Пришлось умерить порывы и предложить встретиться завтра, чтобы продолжить обсуждение. Мы рассовали деньги по карманам и расстались довольные друг другом. И только дома, прихватив из библиотеки парочку фолиантов, чтобы пролистать перед сном, я обнаружил, что совершенно забыл про кольцо. Утром случился скандал. Я имел неосторожность спуститься к завтраку и, конечно, Нарцисса обратила внимание на мои руки. — Ну и где твое обручальное кольцо? Я посмотрел на безымянный палец, на едва заметный след, который за двадцать с лишним лет оставил тонкий ободок. — Отдал ювелиру укрепить камень и почистить. Вечером заберу. — Не лги мне! — А мне кажется, он пропил кольцо, — процедил Драко. Жалость, смешанную с изрядной долей брезгливости, — как же, отец-то конченый пьянчужка — он даже не пытался скрыть. — Ты переходишь всякие границы, сын. — Я скомкал льняную салфетку и бросил на стол. — Люциус! — Не собираюсь продолжать разговор в таком тоне. — Я встал. — Сказал же: вечером… — Мама, я буду сегодня вечером в Лондоне и сам заберу. Хоть и сомневаюсь, что кольцо у ювелира. Пусть отец сидит дома, хватит ему потакать! — Какая забота! — Мне едва удалось совладать с гневом, а то разнес бы столовую спонтанным выбросом, как неумелый подросток. — Люциус, ты куда? — Нарцисса явно волновалась и не отводила встревоженных глаз. — Прогуляюсь, — отрезал я и вышел. Нужно было спешить, потому что ждать до вечера смерти подобно — не обнаружив кольца, Драко поднимет скандал. Мало он мне нотаций прочитал! За спиной повисло молчание. Ненадолго, надо думать. Я вышел в парк. Можно было пройти по ухоженной центральной аллее к воротам, но она слишком хорошо просматривалась из окон. Пришлось пробираться между цветущими кустами азалий по мокрой от росы траве к полуразрушенной пожирателями беседке. Снести ее рука не поднималась, слишком нравилась мне она — увитая плющом, заросшая травой. Я поднялся на ступеньки, оглянулся — никого, и аппарировал. У Питера вполне ожидаемо оказалось безлюдно, лишь на банкетке в углу, скрючившись в позе эмбриона, спал Уизли. То есть Джордж. — Так и не пошел домой, — зевнув, сказал Питер. — И номер заказывать не стал. — А ты по доброте душевной не стал выгонять, — хмыкнул я. — Да пускай спит, — пожал плечами Питер. — Не буйный же. Неужто лучше было бы ему расщепиться по пьяни? Мне не жалко, пусть спит пока. — А? Что? — Джордж сел и посмотрел на нас осоловевшим взглядом и потер заросшие рыжей щетиной щеки. — Я не сплю. Сколько времени? — Утро уже. Довольно позднее. — Я подошел ближе. — А-а… — Питер, сделай нам кофе покрепче и пару сэндвичей. — Я-то есть не хотел, но Джорджу подкрепиться не мешало. — Спасибо. — Он прикрыл глаза и прислонился спиной к стене. — Вечером посмотрел кое-что в библиотеке, — я понизил голос, хотя в зале никого, кроме Питера не было, а он самозабвенно гремел посудой и не обращал на нас никакого внимания. — Есть основания полагать, что это координаты аппарации. — Что?! — Джордж вскочил и выхватил волшебную палочку. Пришлось отнимать ее и усаживать его силой обратно, чтобы донести мысль о пагубности излишней спешки. Пришлось разориться на антипохмельное, и только тогда он начал адекватно воспринимать мои слова. Внимательно слушал, когда я повторял раз, наверное, в пятый то, что удалось вчера раскопать в книгах, и молчал, все ниже опуская голову. — Значит, шанс все-таки есть? — Шанс на что? — Я рассердился. — Еще раз повторить? — Шанс на то, что Фред жив, — терпеливо повторил Джордж, — я понял про один на миллион, но он все же есть, да? — Он не может быть живым, вы же его похоронили. Забыл? Рассчитывать можно лишь на возвращение духа, и, как я уже сказал, этот шанс… — Да-да, я понял. — Джордж отмахнулся. — Но проверить все равно надо. Можно аппарировать куда-нибудь рядом с… — Чему вас учили? Не понимаю! — Я смотрел на склоненную макушку и ругал себя последними словами: вот зачем мне все это надо? Связался на свою голову. Джордж выпрямился и взглянул на меня. Он почти сразу отвернулся, но я успел заметить в его глазах безумную надежду пополам с горечью и отчаянием. — Судя по координатам, это Франция. Иностранцам запрещена аппарация на территорию другого государства. — За нарушение полагается Азкабан? — неловко пошутил Джордж и неуверенно улыбнулся. — Приличный штраф. Но не это главное. Согласись, перемещаться куда-то вслепую опасно. Лучше заказать международный портключ. — Угу, и дать объявление в газете. Тогда только ленивый не увяжется следом. А я не готов выставлять напоказ... — Джордж уставился куда-то в угол. — ...свое разочарование. Лучше уж маггловский паром. Я вздохнул свободнее: все же конченным идиотом он не был. Услышал и понял, что всё это может быть как сложным мороком, так и результатом работы опытного легилимента. — Нет-нет, — он как будто услышал мои мысли, — мы… я неплохо умею защищать разум. Перед войной это было необходимо. — Нужно запланировать поездку. — Вы же поедете со мной? — Джордж взял меня за локоть и развернул к окну. — Поедете? Пожалуйста. Не знаю, что он надеялся прочесть в моем взгляде. Возможно, они с братом когда-то делали успехи на поприще физиогномики, но наблюдать его попытки сейчас было забавно, ведь контролировать мимику Малфоев учат раньше, чем высаживают на горшок. Выдержав подходящую для случая паузу, я кивнул. В самом деле, не говорить же бедняге, что избавиться от меня было бы гораздо сложнее, чем получить согласие — дома я совсем закис. Душа требовала приключений, а тут такой случай подвернулся. Авантюрная жилка, запрятанная глубоко внутри, внезапно вынырнула на поверхность и теперь, как яркий поплавок, манила возможностью неплохого улова. Мы стали обсуждать детали предстоящего путешествия. Нужно было сделать кое-какие приготовления, в том числе посетить банк и наведаться к знакомому артефактору, который по сходной цене мог добыть международный портключ. И, главное, получить его официально, но не привлекая внимания. Джордж оказался упрямым и своенравным типом, так что мы потратили уйму времени и нервов, чтобы прийти к согласию. Радовали его щепетильность и желание взять на себя все экспедиционные расходы, но я был вынужден отказаться. Быть иждивенцем? Увольте! Питер посмеивался в бороду, но не вмешивался — не его это дело. Однако исправно ставил перед нами кружки с элем. Промочив горло, мы принимались спорить с новыми силами. — Отец! До чего ты докатился! — Драко возник рядом совершенно неожиданно. Он судорожно стискивал кулаки, за ним застыла безмолвным изваянием моя супруга. Я обернулся. Молли Уизли в идиотской шляпке и аляповатой вязаной кофте тоже спешила в нашу сторону и тащила за собой группу поддержки в лице мужа, младшего сына и невестки. Надо же, мы так увлеклись, что в пылу спора не заметили их появления. Ладно Джордж, но я-то, старый стреляный воробей… — Люциус, я не ожидала от тебя, — начала Нарцисса, — такого непристойного поведения. — И ты снова пьян! — вторил Драко. — Довольно! — Мне совершенно не хотелось выяснять отношения на людях так, как это делала Молли, с криками и причитаниями. — Что с тобой сделал этот мерзавец? — Трясла она сына, который беспомощно смотрел на меня. — Идем домой, мы тебе поможем! Я приготовлю горячий шоколад... — Он его опоил какой-то дрянью. — Младший Уизли сплюнул на пол. Вот оно, плебейское воспитание. — Я говорила, что у Джорджа посттравматический синдром и шок от потери брата. Ему необходима госпитализация, — влезла Грейнджер. — Как ты мог, сынок? Почему не пришел ко мне? — Я вызываю целителей... — Люциус, где кольцо? Все говорили одновременно. Разобраться в этом гомоне было невозможно. С кольцом все понятно — Нарцисса и я непроизвольно взглянули на Питера, тот опустил глаза… Этой пантомимы супруге оказалось достаточно, чтобы сложить два и два. — У ювелира, значит? — Решительно отодвинув Питера, она заглянула под барную стойку. — У ювелира? Кольцо в ее тонких пальцах осуждающе поблескивало. — Дорогая... — Терпеть не могу оправдываться, но сейчас это было необходимо. — Не хочу ничего слушать, — отрезала Нарцисса и забросила злополучное кольцо в ридикюль. Я восхитился ее выдержкой. — Дома поговорим, — процедила она и добавила свистящим шепотом: — о разводе. Драко оттопыривал губу, демонстрируя презрение, негодование и еще какие-то отрицательные эмоции, которые не способен был выразить иначе. Семейство Уизли сноровисто связало Джорджа и передало его магам в мантиях целителей Мунго. Джордж слабо сопротивлялся и жалобно смотрел на меня. А что я? Не идти же с палочкой наперевес против двух героев войны: неправильно поймут и упрячут в Азкабан. Поэтому я лишь кивнул Джорджу, которому уже влили в глотку какое-то зелье, так что он совсем обмяк. В целом все окружающее напоминало балаган, и мне казалось, что я не участник бездарного шоу, а случайный неудачливый зритель, которому достался билет в первый ряд. — Дома поговорим, — сквозь зубы произнес Драко, переполнив и без того не бездонную чашу моего терпения. Я смерил его презрительным взглядом: — Не зарывайся, щенок, — и аппарировал, со злости едва успев мысленно подкорректировать координаты. Очутившись на берегу моря, я вознес хвалу Мерлину — заданные наспех координаты оказались довольно точными: меня не занесло ни в воду, ни на крышу маггловской постройки. И спасибо предкам, которые когда-то оставили своим детям недвижимость во Франции. Иметь двойное гражданство всегда было удобно. Драко же придется побегать, получая портключ. Остальным придется не легче, даже доблестному аврорату. В свое время я успешно обошел стороной вопрос владения недвижимостью на континенте, допуская не самое радужное развитие событий. Разумная предосторожность, как оказалось. Я прошелся вдоль кромки прибоя. Ноги вязли во влажном рыхлом песке — невольная аналогия моей теперешней жизни. Скоро совсем утону в рутине бессмысленного существования. Я хмыкнул: оставалось только начать себя жалеть и на самом деле удариться в запой. Над головой с резким криком пронеслась чайка, отвлекая от самобичевания. Итак, что я имею? Во-первых, свободу. Неожиданную и абсолютную, пьянящую как молодое вино, сладкую свободу. То, чего я был лишен на столько лет. Во-вторых, волшебная палочка тоже при мне, но пользоваться ею без крайней необходимости не стоит, иначе можно очень быстро лишиться пункта первого. В-третьих, во Франции я могу устроиться с комфортом — друзья всегда восхищались отсутствием акцента, за что спасибо матушке и абсолютному музыкальному слуху. Если еще сменить внешность, то найти меня будет практически невозможно. Я прищурился и посмотрел на горизонт. Синева неба сливалась с синевой моря, делая линию их разделения незаметной. Рука сама потянулась к медальону на груди, где хранились локоны жены и сына. Хм, если достать оборотное, то можно легко сменить внешность, и по дорогам Франции будет путешествовать… Драко Малфой. Почему нет? На облик Нарциссы я не покушался, прекрасно понимая, что изобразить леди мне не по силам. От мысли, что я подложу наследнику небольшую свинью, настроение устремилось ввысь, норовя догнать и перегнать крикливых чаек. Нет, воздух свободы определенно влиял на меня сильнее веселящего зелья. На волне эйфории я решил не аппарировать к своему убежищу. Не из-за того, что меня могли отследить, а потому что захотелось настоящего приключения, пробы сил, адреналина, в конце концов! Уже сейчас, выбираясь из прибрежной полосы и вступая под своды леса, я чувствовал себя необыкновенно живым и свободным. — Эй, уважаемый, — окликнул я какого-то крестьянина, который левитировал перед собой вязанку хвороста. Тот вздрогнул, потерял концентрацию, и небрежно увязанные сухие ветки рассыпались у его ног. — Простите, не хотел пугать, — повинился я и попытался без палочки собрать хворост обратно. — Неудачная аппарация, едва не расщепился. Не подскажете, куда меня занесло? — Жардин-о-Мер, месье, — мужчина, куда более молодой, чем казалось на первый взгляд, смотрел на меня выжидающе, без страха. — Благодарю, — со вздохом произнес я, обдумывая дальнейшие планы, — далековато занесло. Проще всего было оглушить доверчивого малого, забрать волшебную палочку и сотворить с ее помощью парочку не слишком одобряемых в цивилизованных государствах заклятий, значительно упростив себе жизнь. Но воспоминания о судах и не ко времени проснувшееся благородство склонили чашу весов в другую сторону. — Месье, вы кажетесь мне человеком достойным доверия, — неуверенно начал я, — меня зовут Люсьен Майолор и… — С женушкой повздорили? Я опешил: — Как вы догадались? Ведь по большому счету мы действительно поссорились с Нарциссой. — Да что тут гадать. — Он взмахнул рукой. — На пальце, вон, след от обручального кольца, который вы потираете и морщитесь. Привыкли его крутить, а когда не находите, вспоминаете что-то неприятное. Тут уж сразу ясно — с супругой разругались вдрызг и аппарировали кое-как. — Позвольте выразить вам восхищение, — искренне сказал я, — мсье… — Николя Паризо, к вашим услугам. И если я что понимаю в семейных ссорах, то вы, мсье Майолор, захотите переждать где-нибудь и дать мадам немного остыть. Я молча поклонился, дивясь про себя житейской мудрости случайного знакомого. — Был бы безмерно благодарен за приют. Несколько дней, проведенные в небольшом коттедже мсье Паризо, позволили спокойно оценить ситуацию и наметить план действий. Спешить я не собирался, возвращаться домой тоже. Здесь, на побережье, на меня снизошло умиротворение. Я получал истинное наслаждение от неспешных прогулок, нескончаемых баек доброго хозяина, скучавшего по разлетевшимся по миру детям. После некоторых сомнений я все же поделился с ним своей проблемой. Не называя имен, разумеется, и обиняками дал понять, что оказанное доверие надо ценить. — Люсьен, уверен, что вам стоит отправиться туда и своими глазами посмотреть, что там происходит. В моей практике бывало разное. — Он помолчал, слепо глядя куда-то вдаль. — Надо съездить. — Возможно, ваш опыт пригодился бы, — закинул я удочку, но Николя замотал головой. — Вы слишком высокого мнения о таком старике, как я. Я покачал головой: этот «старик» родился едва ли на десять лет раньше меня. — С год назад я участвовал в одном деле как раз в тех краях, — нехотя сознался он. — Местные вряд ли успели забыть. — Оборотное? — Хм, вам так нужна моя компания? — С напарником веселее, — отшутился я. — Я мог бы страховать вас здесь... — Он все еще сопротивлялся, но уже не так решительно. Чувствовалось, что идея поехать со мной его зацепила и возражает он для проформы. — Сыграем в карты? — провокационно предложил я. — Если выиграете, оставлю вас в покое. — Доверимся судьбе? Только, чур, магию не применять! Конечно, я согласился. Но это не значило, что я собирался оставить такое важное решение на волю слепого случая. Мне обычно неплохо удавалась роль судьбы. Милейший Николя развил бурную деятельность, готовясь к поездке. Даже снабдил на время волшебной палочкой, бог весть как оказавшейся у него в сундуке. Я не спрашивал, кому она принадлежала раньше: некоторые вещи лучше не знать. — Надеюсь, я не пожалею о своем альтруизме. — Николя пристально посмотрел на меня, давая понять, что в противном случае пожалеть — и гораздо сильнее — придется мне. Лошади, основа для оборотного, деньги и кое-какие припасы в дорогу (ехать нам предстояло около полутора сотен миль) были за его счет. По поводу оборотного я испытывал некоторые сомнения. С одной стороны, искать какого-то маггла было рискованно, с другой — позволить постороннему человеку использовать волосы Нарциссы или Драко… После долгих колебаний я решился примерить на себя женскую роль — не смог смириться с мыслью, что к ее телу прикоснется кто-то другой. Пришлось разжиться костюмом для верховой езды: наша одежда ужасающе смотрелась на хрупкой фигуре и привлекала ненужное внимание. Николя, глотнув оборотного с волосом Драко, ничего не сказал, но в зеркало старался не смотреть до тех пор, пока действие зелья не закончилось. — Женщина из тебя получилась не очень, — вынес он вердикт, понаблюдав за мной некоторое время. — Будем считать, что я эмансипированная женщина. — Я и так знал, что леди из меня не выйдет, но кто, дьявол побери, в этом Мерлином забытом уголке Франции может знать, как говорит и двигается Нарцисса Малфой? — И можешь называть меня мамой. — Маман, — Николя покатал на губах это слово, примериваясь и привыкая. — Ну что ж, отлично. Не придётся звать друг друга по имени, да? Я согласился. Если б не моя паранойя и мелочная пакостность, вполне можно было обойтись внешностью одного только Драко. «Папа» ничуть не хуже для маскировки, чем «мама», но идти на попятный было уже глупо. Придется мучиться. Белая кобыла, на которой мне пришлось ехать, скакала такой зубодробительно тряской рысью, что разговоры в дороге могли кончиться плачевно — откушенным языком, например. Эта тварь спотыкалась даже на ровном месте и, кажется, никак не могла управиться с собственными ногами. Николя, то есть, уже Драко, посмеивался, зная, что данная клятва не позволит его проклясть. Приходилось пускать лошадь в галоп, отчего непривычные к таким нагрузкам мышцы начинали бурно протестовать. Часов через пять пришлось делать остановку: сил на дальнейший путь у меня не было. — Два смежных номера для нас с сыном, — приказал я на постоялом дворе, предоставив Николя возиться с лошадьми и искать конюхов. — Мадам желает на втором этаже? Я понятия не имел, чем в этой дыре отличаются номера, и только сухо кивнул. Действие оборотного заканчивалось. Пришлось потребовать ключ и почти бегом подниматься по лестнице под насмешки парочки завсегдатаев у барной стойки. Николя пришел через четверть часа, мазнул по мне взглядом и потерял интерес. Наверное, разочаровался тем, что в бадье перед камином принимал ванну я, а не Нарцисса. — Хочешь принять ванну, сынок? — Я обернул бедра пушистым полотенцем и взмахом палочки очистил воду. — Маман, ты такая заботливая, — саркастично отозвался из другой комнаты Николя и почти тут же вошел в расстегнутой рубахе, открывающей впалую безволосую грудь. Пожалуй, Драко следовало бы уделять внимание физическим упражнениям. Я собрался было выйти, чтобы не мешать, но Николя возразил: — Оборотное будет действовать еще чуть больше получаса, думаю, стоит подождать. Я пожал плечами и отвернулся, продолжая вытирать волосы. Они всегда очень плохо реагировали на чары, приходилось ждать, пока высохнут сами. Между лопаток зудело от чужого взгляда, чувствовалось, что Николя не сводит глаз с моей спины. — Не хочу тебя разочаровывать, — тихо произнес я, не оборачиваясь, — но мужчины меня не привлекают. — Жаль. — Его голос раздался неожиданно близко. Кажется, кто-то умел двигаться совершенно бесшумно. — Не передумаешь? Прохладные пальцы скользнули вдоль позвоночника, явно испытывая мое терпение. — Нет. — Ну что ж, не буду настаивать. Его губы почти задевали мое ухо, теплое дыхание касалось кожи, но все это, особенно голос Драко, вызывало лишь глухое раздражение. Сама ситуация казалась бредом больного воображения и не укладывалась в рамки привычного поведения Николя. За все время нашего знакомства ни разу не показал, что я интересен ему как возможный любовник. — Может, объяснишь, что на тебя нашло? — У тебя потрясающая выдержка, — усмехнулся Николя, и эта усмешка, совершенно для Драко не характерная, искривила такие знакомые губы. — Прости. Мне нужно было проверить… — Проверить что? — Тебя. — Он пожал плечами. — На что ты способен. Твою реакцию. — Ты странный. Находиться с ним в одной комнате не хотелось, но я все-таки хотел выяснить причины. — Не обижайся, — примирительно произнес Николя. — Зато мы теперь знаем, что можем положиться друг на друга. — Странный вывод. — Я накинул на плечи трансфигурированный из второго полотенца халат и задумался. А что случилось бы, если б я согласился? Глупая какая-то проверка - скорее, неудачный флирт и попытка замять неловкую ситуацию. Николя, все еще в облике Драко, без всякого стеснения залез в лохань с подогретой водой, блаженно жмурясь. Я вышел, проклиная дремучие традиции магического мира: ну где еще пришлось бы мыться в таких неподходящих условиях? Быстро одевшись, я почувствовал себя гораздо лучше, и ситуация даже начала казаться забавной. По коридору кто-то прошел. Судя по топоту башмаков, целая толпа. Человек пять, не меньше... — Алохомора! Дверь грохнула о косяк. Я едва успел схватить палочку, отскочил за шкаф и заблокировал проход из той комнаты, где оставался Николя. Напали они грамотно: разделились и вломились во все двери одновременно. Однако им не повезло нарваться на меня — прежний опыт, как говорится, не пропьешь. Схватка вышла яростной, но короткой. Двоих я уложил практически сразу, слабоваты оказались против бывшего Упивающегося Смертью. За стеной было подозрительно тихо — не то налетчики уже расправились с Николя, не то он был с ними заодно. Я крадучись вышел в коридор. Почти одновременно из соседней двери появился бородатый маг, который, видимо, отчаялся пробить поставленную защиту. — Империо! — прошипел я и велел горе-нападавшему уничтожить сообщников. Тот безропотно вернулся в номер, откуда спустя минуту выскочил с вытаращенными глазами еще один тип. — Инкарцео! Левикорпус! Я переправил спеленутого чарами мага в свою комнату и даже положил на кровать — наверное, был не в себе, иначе зачем бы? — и отворил дверь в гостиную. Глазам открылась жуткая картина: окровавленный труп возле лохани, еще два тела в разных углах комнаты. В том, что нападавшие мертвы, сомнений никаких не было — с вывороченными кишками долго не живут. Я заглянул в лицо тому, кто лежал лицом вниз у самого бортика ванны, и усмехнулся — вот и разгадка. Интересно, что они сделали с настоящим Николя, жив ли он еще? — Легилименс! — Церемониться я не собирался. Мне были нужны сведения и быстро, остальное не имело значения. В голове мерзавца не оказалось даже мало-мальски ценных сведений. Обычные грабители, почему-то решили, что мы очень богатые постояльцы и что нас можно хорошенько пощипать, а потом подправить память или закопать под ближайшим кустом - иностранцев искать никто будет. Кое-что в воспоминаниях показалось странным, но я решил пока не заострять на этом внимание. Главное сейчас выяснить, жив ли Николя… Я быстро собрался, благо вещей с собой было немного, и, приподняв раму, осторожно спрыгнул на землю. Очень кстати оказалось, что сегодня полнолуние. В конюшне остро пахло лошадьми и сеном. Я остановился, прислушиваясь. Было тихо. Никаких посторонних звуков. — Люмос, — произнес я, понимая, как рискую, но в темноте обнаружить человека, живого или мертвого, невозможно. — Живой! — раздался знакомый голос и откуда-то сверху спрыгнул Николя, держа при этом палочку наготове. — Где мы с тобой познакомились? — На берегу моря, куда меня занесло после неудачной аппарации, — с облегчением ответил я. Задавать проверочные вопросы не стал: пока стоял посреди конюшни, освещенный Люмосом, был прекрасной мишенью — кому надо, тот имел прекрасную возможность меня убить. — Угу, — согласился Николя и, кажется, с облегчением выдохнул. — Что делать будем? — Убираться отсюда, что же еще. — И побыстрее. Только, — он недовольно повел плечом, — мою волшебную палочку забрали. Я вытащил из кармана несколько трофейных. — На выбор. — Однако, — пробормотал Николя, забирая свою и парочку приглянувшихся. — Не понимаю, правда, зачем нам столько. — Не пропадать же добру, пригодятся. Седлай лошадей поприличней, остальных я отпущу. Николя наградил меня долгим взглядом, но послушался: видимо, решил, что я пытаюсь избежать погони. Я не стал его разубеждать, но продолжал следить за тем, что происходило вокруг, хотя и был уверен, что мы одни на всем постоялом дворе. — Готово. — Николя держал под уздцы двух жеребцов. — Не лучше ли дождаться рассвета? Вдвоем мы могли бы… Я помотал головой, не дослушав. Пусть я и не отличался сентиментальной чувствительностью, но общество свежих покойников находил несколько неприятным. — Инсендио! — Я взмахнул первой попавшейся палочкой, и конюшня запылала как факел. — С ума сошел?! — завопил Николя. — Зачем внимание привлекаешь? Я покосился на крепкое каменное здание трактира — тут простым заклинанием не обойтись — и, ничуть не сомневаясь, вызвал адский огонь. Уж он точно скроет все следы. — Уходим, быстрее! Я швырнул волшебную палочку в полыхнувшее пламя и направил своего коня по широкому тракту в сторону леса. Луна на безоблачном небосводе была на нашей стороне и освещала путь почти как дневное светило. Лицо Николя застыло маской. Плотно сжатые губы и резко очертившиеся скулы яснее ясного говорили об его отношении к моей выходке. Объяснять было некогда, но разговора все равно не избежать… Я пришпорил коня и направил его под укрытие деревьев. Спустя час мы все еще молча скакали по лесу. Зарево пожара уже не окрашивало ночное небо в алые тона. Давящую тишину нарушал только перестук копыт. Хорошо было бы остановиться, перевести дух, но в незнакомом лесу, ночью, об этом не могло быть и речи. — Что, черт побери, происходит? — не выдержал Николя. Как-то по-магловски это прозвучало. Я незаметно поморщился — придется разговаривать на ходу — и пустил лошадь шагом. — Немного фактов, если позволишь. Пока без анализа и выводов. Еще пять лет назад тот постоялый двор был на очень оживленной дороге. Потом что-то произошло, и поток постояльцев иссяк. Даже местные стали перебираться кто куда. Или они никуда не уезжали, но их дома пустели. Остались самые стойкие и упрямые. Хозяин слишком долго ждал, все надеялся поправить дела, а потом стало поздно. Выручки с тех, кто остался, было мало, но зато их удалось подбить на потрошение редких путешественников. Кому-то правили память, кого-то убивали. Нас, скорее всего, хотели тоже просто обчистить, но, на их беду, я пришелся по вкусу одному из главарей, который не остался равнодушным к прекрасной даме. Но вряд ли дама позволила бы постороннему войти в номер. Поэтому решили применить оборотное. Тебя ударили по голове, обшарили… — И нашли во фляжке то же оборотное зелье, — угрюмо продолжил Николя. — Убивать не стали до выяснения обстоятельств. — Когда я заказывал номер, то громко сказал про сына. Сложить два и два, чтобы не проколоться сразу, оказалось несложно, но предположение о любовниках оказалось неверным, и тот, кто изображал тебя-Драко, растерялся. Пустил на самотек, понадеявшись на более опытных товарищей. А те шли не разговоры разговаривать. — Им нужны были деньги? — Да. И получить куш они собирались любой ценой. — Тебе досталось? Как ты вырвался? — в голосе Николя слышалась неподдельная тревога. — Мерлин, теперь я понимаю, почему тебе захотелось спалить все к чертям собачьим. — Обошлось. — Я неопределенно пожал плечами, не имея никакого желания рассказывать о трупах и истинной причине поджога. — Но да, понервничать пришлось. — Кошмар, настоящий кошмар, — не мог успокоиться Николя. — Хорошо то, что хорошо кончается, — прервал я его переживания, — но нам бы стоило подумать кое о чем другом. Меня очень интересует, почему многолюдная некогда деревня опустела. И почему тракт заброшен. Мы замолчали. Не знаю, о чем думал Николя, но я размышлял, как не выдать, что провел сеанс легилименции, и поделиться при этом его результатами. — Мне удалось узнать, что не так далеко отсюда, в заброшенном поместье появилось нечто… — И это нечто доводит до икоты и грабежей местных жителей и распугивает проезжий люд, — подхватил Николя и добавил с нескрываемым ехидством: — Люк, за каких-то полчаса ты успел заказать номер, помыться, подраться и узнать все местные сплетни. Просто поразительно! — Моим талантам нет числа. — Охотно верю! Может быть, стоит остановиться, дождаться рассвета… — Зачем? Неожиданность — наш единственный козырь. Вряд ли какой-то добрый самаритянин появится и поделится важными сведениями о привычках и особенностях твари. Кстати, можно и без оборотного обойтись. — Без плана и стратегии мне как-то непривычно. — Что есть привычка? — насмешливо спросил я. — Лишь оковы на чертогах разума. Николя кашлянул и надолго замолчал. Я его понимал: ехать прямо волку в пасть, без малейшей подготовки — тот еще способ пощекотать нервы, но чутье подсказывало, что тянуть нельзя. — Местные считают, что монстр обитает в заброшенном поместье. До него уже совсем недалеко. — Да, вон дом покойного графа де Лабре. Осведомленность Николя меня насторожила. Можно было найти и простое объяснение — например, дворян в округе мало, и все их знают наперечет, или перед поездкой он искал информацию о той местности, куда мы направлялись. Карта картой, ее я и сам видел, но Николя знал явно больше, чем говорил. Почти до самого рассвета мы ехали в молчании, то пришпоривая лошадей на прямых открытых участках дороги, то переходя на спокойную рысь. Мне было о чем подумать, но с выводами спешить не стоило. Поместье, вернее, сторожку привратника, мы увидели уже почти на рассвете. Луна, наша верная спутница и помощница, укатилась за горизонт. В серой предрассветной мгле дом, сложенный из грубо отесанного и потемневшего от времени песчаника, возник внезапно, зияя разбитыми окнами. Ворота с покосившимися створками были открыты. В тусклом свете невозможно было разобрать вьющуюся по верху надпись. Девиз рода, скорее всего. Мозг цеплялся за малейшие крупицы информации, даже бесполезной. — Дальше что? — буркнул Николя. Я пожал плечами: откуда мне-то знать? Ворота со скрипом поддались и открылись ровно настолько, чтобы по очереди пропустить нас. Мне не нравилась окружающая тишина. В это время птицам положено просыпаться и наполнять воздух щебетом и шорохами. Здесь же единственным звуком был стук подков по основательно заросшей подъездной дороге. Николя, наверное, думал о том же — крутил головой, что-то высматривая и напряженно вслушиваясь в безмолвие. — Не нравится мне это. Я был с ним согласен, но когда в вязкой тишине стали со всех сторон раздаваться отчетливые шорохи, мне это не понравилось еще больше. Оставалось только крепче сжать в руке очередную волшебную палочку и спешиться, чтобы в ответственный момент не зависеть от лошади. — Деревья, он оживил деревья! — Николя спрыгнул на землю и отогнал коня, шлепнув его по крупу. На нас надвигались неуклюжие создания, на которых можно было бы не обращать внимания, не будь их так много. Они были всюду, окружали со всех сторон плотным кольцом. — Дендромонстры, — произнес я, вспомнив, как любил читать в детстве рассказы про них. — Чего они боятся? — Николя поднял свою палочку, с дрожащим на конце голубым огоньком, над головой; ему явно было страшно. — Адского огня, — буркнул я. — Его все боятся… Что за манера в минуты опасности предаваться глупым и бесполезным разговорам?! Ничто не раздражало меня сильнее, чем неумение сосредоточиться, оценить обстановку и принять решение. Я оглянулся — круг сжимался. Николя продолжал болтать, мешая думать, в то время как действовать нужно было решительно и, главное, быстро. — Бесполезно, — прокомментировал я попытку Николя расчленить монстров. Это только увеличивало их количество — отсеченные ветви продолжали ползти в нашу сторону. — Понял уже. — Николя прекратил бесполезное занятие и взглянул на меня. — Адский огонь? — с сомнением произнес он. — Но успеем ли проскочить? — Погоди... — Я все-таки поймал ускользающую мысль. — Фред! — заорал я. — Мы принесли тебе весточку от Джорджа! Ничего не изменилось. Древесные чудища продолжали наступать, и я начал лихорадочно искать выход из положения. Беспечность, похоже, дорого обошлась нам обоим. — Смотри, — Николя пихнул меня в бок и кивнул в сторону дома, и я не поверил своим глазам. — Неужели получилось? — Не попробуем — не узнаем. Николя решительно направился по узкому, едва заметному проходу между угрожающе качающихся ветвей. Идти было неприятно и немного страшно — не боятся только дураки и герои, а ни тем, ни другим я себя не считал. Держать палочку наготове не получалось — монстры так и норовили пребольно хлестнуть по предплечью или запястью, выбить оружие из рук. Николя в конце концов засунул палочку в карман. С моей точки зрения - напрасно, но у каждого свой резон. Перед дверью мы остановились: входить в незнакомый и враждебный дом без некоторых предосторожностей было неразумно, но монстры решили иначе. Створки с грохотом распахнулись, звякнул дверной молоток в виде головы гиппогрифа, и не успели мы оглянуться, как узловатый сук с размаха ударил меня в спину... Я не удержался на ногах, упал на Николя, и мы ввалились в темный холл. Свет едва проникал сквозь узкие, покрытые пылью и паутиной окна, а дверной проем загораживала плотная стена сердито трясущих ветвями деревьев. — Слава Мерлину, что они хоть в дом не лезут, — буркнул Николя, ощупывая себя. И тут же, будто услышав его слова, с улицы вползли лианы, напоминавшие огромных змей. — Палочки сюда! — приказал чей-то голос. Желание сопротивляться или протестовать само собой увяло на корню: когда тебя подвесили за лодыжку почти под самый потолок, уже не до отстаивания прав и свобод. Николя бросил вниз обломки своей волшебной палочки, пострадавшей, видимо, во время падения, я же с неохотой расстался с одной из трофейных. — Что дальше? Призрак неспешно выплыл из-за колонны. — А дальше, мистер Малфой, вы рассказываете про Джорджа. — Ваш брат, мистер Уизли, пребывает в относительном здравии и абсолютной безопасности, — заверил я призрака. — А остальное я расскажу, когда нас спустят вниз. В приличных домах гостей не подвешивают кверху ногами. — А я вообще высоты боюсь, — сказал Николя и скрестил руки на груди. — Вас никто не звал, — огрызнулся призрак. — Мы здесь только из расположения к вашему брату. Сам он по некоторым причинам не смог… — Мне нужен Джордж, а не вы. Время уходит, но его все нет. Почему он послал вас, а не пришёл сам?! Я тоже скрестил руки на груди и замолчал. Пока призрак не получил нужную информацию, мы ему нужны. Можно и повыбивать преференции. Призрак бесновался. Кричал, размахивал руками, приказывал лианам придушить кого-нибудь из нас. Иногда, когда мы почти теряли сознание, проплывал сквозь нас, обдавая колючим потусторонним холодом и не давая лишиться чувств. Казалось, прошла вечность, пока он сдался. Очутиться на полу было сродни оргазму — почему-то другие сравнения, с раем, например, казались недостаточно выразительными. Николя тяжело привалился к стене и сидел, зажав голову руками. Мне же и такой малой радости позволено не было — Фред буквально сходил с ума. На обычное привидение он походил мало. И что именно с ним не так, я пытался понять, вяло отговариваясь тошнотой и тем, что нуждаюсь хотя бы в пятиминутной передышке, чтобы прийти в себя. В моменты наивысшей злости призрак начинал светиться сильнее, а затем потухал, как Люмос у истощенного мага. Зависимость удалось проследить, и она мне не нравилась: Фред черпал силы у людей. Живых людей. Сколько же трупов схоронено поблизости? Да и схоронены ли они? Что-то не верится, что хозяину этого места знакомы муки совести, особенно если для него это вопрос выживания. — Мы не так давно подружились с Джорджем, но уже успели проникнуться друг к другу самым теплыми чувствами, — начал я издалека, стараясь не обращать внимания на нервное мельтешение призрака. — К сожалению, он не смог сразу понять ваши подсказки правильно, а когда мы пришли к верным выводам и решили проверить координаты, вмешалась ваша дражайшая матушка, младший брат и его супруга. — И что? — Боюсь, — скорбно произнес я, — что его отправили в Мунго, а я, выполняя его волю, прибыл во Францию, где и заручился поддержкой… — Министерства магии, — угрюмо закончил Николя. — Совершенно верно. — Я постарался скрыть удивление. — Теперь мы можем вернуться домой, забрать Джорджа из палаты и… — Думаете, я поверю? Шлите патронуса или еще как вызывайте его сюда. Брат должен быть здесь, со мной! — Сам он не сможет покинуть больницу. — Я скорбно покачал головой. — Понадобятся серьезные усилия или даже взятки… — Врете, вы все врете! Истерика в исполнении темной твари была ужасна. Я забился в угол и радовался тому, что в холле по большому счету бить и крушить уже нечего. Но когда на пол рухнула огромная люстра, стало совсем не по себе. Сотни мелких осколков градом простучали по полу, и совсем рядом раздался мучительный стон. — Если мой друг серьезно ранен, то никаких братьев ты, мерзкая нежить, не увидишь! — рявкнул я и склонился над Николя. — Ты-ы! — взвыл Фред. — Заткнись! — Сдохнешь здесь! И ты, и твой приятель! — И продлим твои мучения, — согласился я, отрывая рукав от рубашки, чтобы перевязать сильно кровоточащие раны. Палочкой было бы гораздо удобнее, но лучше пока придержать такой козырь при себе. Николя не при смерти. — Мразь, мразь, мразь, — повторял призрак, раскачиваясь под потолком. — Что, правда не по вкусу пришлась? Вздумал со смертью в игры играть? — Она обещала, — жалобно заскулил Фред, — и обманула… — Даже такой, — я задумался подбирая слово, потому что злить эту… сущность сверх меры не стоило, — недалекий человек, как ты, должен понимать бессмысленность возвращения. Что тебе могли предложить? Существование в виде умертвия, призрака, инфери? — Я согласился, я хотел быть с ним! Мы бы придумали что-нибудь, перехитрили, но она заперла меня здесь, и я не мог, ничего не мог! Путники, их жизни помогали послать зов Джорджу, но он все не шел и не шел... Призрак опустился на пол, сжался в комок и стал похож на обиженного ребенка. — Джорджу рано умирать, он должен прожить свою жизнь. — Не-ет! — взвился Фред, от его вопля потрескались и осыпались дождем стекла. Я накрыл Николя собой — что еще можно сделать в пустом помещении? — Зачем ему умирать, мы бы жили вместе! Нам было бы хорошо… — Ты бы тянул магию из брата, и сколько бы он выдержал? — Ты! Ты обещал привести его сюда! — Фред, успокойся, — приказал я. — Мы обязательно поможем тебе! — Поклянись! — Обещаю сделать все от меня зависящее и привезти Джорджа Уизли во Францию. Призрак задумался. — Сюда? Я согласно опустил голову, в нос ударил металлический запах крови — кажется, Николя ранен сильнее, чем показалось на первый взгляд. — Мой друг истекает кровью, и если через пять минут мы отсюда не выйдем… — Оставь его здесь, — Фред подлетел ближе и неприятно усмехнулся. — Ему понравится. — Или мы выходим вместе, или я тоже остаюсь. — А как же клятва? — Ты не выпускаешь моего друга, и это от меня не зависит, — я подвинулся ближе к Николя, обнял его одной рукой, а второй нащупал под одеждой волшебную палочку. Интуиция, которой я всецело доверял, вопила: надо делать ноги, и как можно быстрее. Это порождение тьмы, условно называемое Фредом, вряд ли сможет выпустить два лакомых кусочка. Зацикленность на Джордже не шла ни в какое сравнение с жаждой крови и желанием подпитки. Вряд ли жертвы уходили в мир иной чинно и безболезненно. Если от ран и боли Николя тварь обретала более ясные контуры, теряя прозрачность, то не нужно быть провидцем — легкой смерти нам не видать. Николя что-то почувствовал, напрягся и попытался взглянуть мне в глаза. Я отвел взгляд и помог ему подняться. Стоя аппарировать все же легче. Да, у меня были сомнения, но другого выхода все равно не было. Оставалось надеяться, что антиаппарационные чары на поместье не наложены. Наверное, мы разминулись с тварью на доли секунды. Жуткий вой ввинтился в уши, но мы уже стояли на полянке, которую я хорошо запомнил еще по пути сюда, и уложил на траву едва державшегося на ногах Николя. Заклятие адского огня стало уже привычным и легко сорвалось с конца палочки. Старое поместье полыхнуло, как сухие дрова в камине. Деревья — слава Мерлину, уже обычные деревья — гнулись, будто от сильного ветра, и это давало надежду, что все получилось, как надо. По-хорошему, провести бы ритуал, но кто бы позволил чертить пентаграмму и распевать катрены, которых я, кстати, почти не помнил. — Живой? — спросил я Николя. — Не расщепило? — Нормально все. Адский огонь — твоя визитная карточка, — пошутил он, пока я залечивал особенно неприятные раны. — Хорошо бы укрепляющего, — возмечтал я и сел рядом на траву. — Вернемся — найдем. Я согласно угукнул и прикрыл глаза: сказывалась усталость и нервное напряжение. — Дай-ка, — Николя забрал у меня последнюю палочку и с размаха швырнул ее в огонь. — Мы тут вообще ни при чем, но лучше не оставлять следов. — Разбрасываемся волшебными палочками? А домой как? — Скоро прибудет подмога — я активировал амулет. — Жаль, что у тебя не было портключа. — Разговор получался неспешный, последние события выбили из колеи нас обоих. — Почему нет? Министрам по должности положено, но он рассчитан на одного человека… Неприличные выражения я усилием воли затолкал себе обратно в глотку и стоически промолчал. — Но с адским огнем ты хорошо придумал, — похвалил меня этот мордредов министр. — Не хочешь пойти ко мне на службу? Министерство нуждается в толковых, сообразительных и преданных людях. Я молчал. Думать о таких важных вещах не получалось: в голове царила гулкая пустота. — Ты же поклялся доставить Джорджа во Францию, — продолжал меня уговаривать Николя. — Сможет он стать твоим секретарем, например? Секретарь первого заместителя министра Магии, звучит? — Звучит. — Мне кажется, что ты на меня обижен. Но я не собирался тебя обманывать. Просто так случилось, что я проводил отпуск в доме родителей и немного… скучал. — И потому прикидывался обычным магом? — Не афишировал свою должность, — поправил он. — Это разные вещи, а выводы ты сделал сам. Соглашайся, лорд Малфой. Тебе же дома тошно, я знаю. Я неаристократично фыркнул и на всякий случай напомнил про свое прошлое, но мордредов министр отмахнулся: — Во Франции никому нет дела до вашей местечковой войны. А моему заместителю еще и служебное жилье полагается. Квартира на верхнем этаже министерства - удобно. — Моя супруга вряд ли согласится. Мы снимем особняк, — рассеянно произнес я. Надо же, война с Темным лордом кому-то кажется всего лишь местным конфликтом, не стоящим внимания. — Значит, разводиться не собираетесь? — Николя потер руки. Я улыбнулся. — Леди Малфой будет просто незаменима при организации приемов, балов и прочих важных встреч. — Я немного помедлил, решаясь на откровенность. — И она остается той самой Нарциссой, на которой я когда-то женился и которую до сих пор люблю. Послышались хлопки аппарации. Вокруг горящего поместья суетились люди, кто-то бежал к нам. Я кожей чувствовал изумленный взгляд своего будущего шефа, но момент для откровений уже прошел. Наступал новый этап жизни, и я был уверен, что скучать в новой должности мне не придется. Особенно с Джорджем в роли секретаря.