Дитя Безумия

       — Меня зовут Цуки.        — Приятно познакомиться.        — Мне тоже. Ясу, Риоко, Джун, разведите костёр. Нужно накормить наших гостей. И я думаю, что и ты Джун проголодался. Я ведь права? — Хоть голос девушки и был очарователен, но он слишком равнодушен. По нему не скажешь, что она заботиться о этих детях. Эльзе это не понравилось, но она не собиралась вмешиваться. Как говорится в чужой монастырь со своим уставом не лезь.        — Да… эм… ты права. — Мальчик запнулся, видно хотел произнести имя девушки, но почему-то не стал…        — Я так и знала. Что ж, примемся за работу.

***

       Буквально через час на земле был разожжён огонь. И хотя ещё был день, но солнце уже начинало опускаться. Понемногу холодало. И около этого костра было очень уютно и тепло. Но все молчали. Согильдцев это немного удивляло… Всё таки эти люди называли себя сестрами и братом… Или им только кажется… От старшей девушки исходила непонятная аура… Но одно было ясно… К эти детям она была равнодушна… Или только хотела показаться такой?        — Эм, простите… — Решила прерваться неловкое молчанье Дождия. — Но, что вы делаете в этом лесу? — Но ответом ей было лишь молчание. Вдруг Риоко встала со своего места и подошла к Цуки. Она наклонилась и что-то быстро заговорила. Девушка же только кивнула и не произнесла не слова. Риоко вернулась на своё место и заговорила.        — Мы путешествуем. Это как бы испытание.        — То есть?        — Ну в месте где мы живём немного странные правила. Все жители того места не имеют права показывать свои глаза никому. Поэтому мы пока не исполниться двадцать лет, не имеем права показывать кому-то кроме семьи свои глаза. у нас есть поверье, что по глазам можно прочесть о человеке всё и проклясть его. Так что так. Но если человек считает, что он в силах защитить себя от проклятья, он может обратиться к старосте и потребовать проведения особого испытания. Цуки уже восемнадцать. Она решила, что достаточно сильна и её отправили на испытание. Если она сможет за год обойти двадцать городов Фиора, то ей будет разрешено снимать плащ при людях и показывать им свои глаза. А мы просто не могли её бросить. Мы почти всю жизнь вместе, поэтому мы словно семья.        — А что вы ещё можете рассказать о ваших правилах?        — Ну… — Тут Риоко снова посмотрела на Цуки, та лишь только кивнула и девочка вздохнув продолжила. — Если так смотреть то больше особо странных правил у нас нет. Всё как и других… Но у нас почти всех лунных детей учат петь. Но не просто петь. С помощью своего голоса Такие как Цуки, должны учить старые легенды, а когда обучение заканчивается, выбирается сказитель. После того как его выберут, тот человек становиться самым важным. Его статус даже выше, чем у старосты. Сейчас самым главным претендентом на эту должность является Цуки. Но она этого не очень хочет.        — А зачем вам сказители?        — Я же ведь уже сказала. сказитель передают старые легенды. Для нас они очень важны. По ним мы живём. И стараемся не поступать так как поступали те о ком поётся в этих песнях. Мы очень уважаем их. К тому же…        — Хватит. — Вдруг раздался голос Цуки. — Я очень хочу отдохнуть. Если вы не против я спою вам позже?        — Да. — Эльзе была не приятна эта особа. Но похоже, что она и вправду устала. И её друзья тоже. Все они легли прямо на траву и почти сразу же заснули. Эльза и остальные тоже не стали отставать от них.

***

       Уже был поздний вечер, а они только проснулись. Эльза была очень удивленна, всё-таки она ещё никогда так надолго не засыпала. Кое-как разлепив веки, девушка оглянулась. Эти дети и Цуки уже встали и сидели вокруг костра. На всех не было капюшонов поэтому были видны их макушки. Эльза уже хотела поднять и подойти, но тут вдруг вспомнила о чем говорила Риоко и решила, что лучше показать, что она уже проснулась. Но её остановил странный разговор, правда доносились до неё только обрывки, но и этого было достаточно. Кто именно говорит понять было почти невозможно.        — Я не понимаю зачем тебе всё это?        — Не знаю. Просто… поэтому я решила, что…        — Ты шутишь?! Это бред и вообще..... так, что подумай о том…        — Не кричи… Тем более это не моя вина. Это ваша… поэтому выполните всё… и без лишней суеты.        — Хорошо. А ты что думаешь, …        — Я не знаю. Я в этом новичок. С одной стороны… поэтому права ты, а с другой… и это значит, что права она. Поэтому я разрываюсь.        — Ладно помолчите… Они скоро проснуться.        — И всё равно они могут понять, что ты.....        — Поэтому всё должно пройти без проблем. Игру уже не остановить.        — Это не игра, это… и полный бред сумасшедшего.        — Пусть так. Но я этого хочу.        — Ладно. — После этого слова все как по команде надели свои капюшоны обратно. Несколько минут всё находилось в полной тишине. И тут со стороны Нацу кто-то завозился. Хотя и так понятно кто. Розововолосый встал и узрел честную компанию.        — О вы уже проснулись? Прошу присаживайтесь к нам. — сейчас было точно понятно, что говорила Риоко.        Спустя какое-то время Эльза тоже поднялась, изображая из себя только проснувшуюся. Позже подошли и Грей с Дождией. Всё опять погрузилось в тишину. Но сейчас она было ещё напряженней, чем днём. И тут голос вновь подала Риоко.        — Цуки, помнишь ты обещала спеть, что-нибудь. Может сейчас?        — Хорошо. — Как-то слишком быстро она согласилась. — Что бы вы хотели услышать?        — Давайте, что-нибудь из ваших легенд? Если конечно же это разрешено. — Эльзе и вправду было интересно, услышать их песни.        — Нет у нас это не запрещено. Так дайте подумать… Думаю для разогрева это, что нужно… Сейчас я сосредоточусь… — Она откинулась назад и облокотилась на дерево растущее прямо за ней. Хоть это и не было видно, но сразу стало понятно, что она закрыла глаза. И тут она запела… Правда песня была слишком странная…

Разными дорогами — быстрые шаги. Инеем не трогала седина виски. И забрызган плащ его. Ржавый кровосток. Он по-настоящему одинок. Кубки недопитые. Струны под рукой. Звонкими копытами за ночной рекой. Песни не исправлены, дни не сочтены. Перепутье травами свило сны. Синей птицы — перьями щерится стрела. Песнями измерена ненависть была; Кровью непролитою — брошенный клинок. Только не пройти тебе всех дорог. Странствовал в молчании, пленник немоты. Стон во сне — нечаянный, робкие следы — Пыль их заметала ли, прорастала рожь… Только нераскаянным не умрешь.

       Поляна погрузилась в тишину. Песня была не очень понятна. Но казалось, что Цуки пела её про себя и в то же время про кого-то ещё. Эльзе показалось, что она уже когда-то слышала этот голос. У Нацу были те же чувства, но почему-то от этих мыслей у него по всему телу проходила нервная дрожь.        — Ну, что вы думаете?        — Это было очень красиво. — Ответила за все Дождия. — А вы можете спеть о чем-нибудь ещё?        — Ну до утра у нас ещё время есть. Я могу ещё, что-нибудь спеть. Конечно же, если вы этого хотите.        — О, мы с удовольствием.        — Хорошо. Риоко может у тебя есть пожелания? — Девочка на мгновение задумалась. И сказала.        — Льются слова…        — Я так и знала. Ты очень её любишь.        Цуки опять замолчала. Но вскоре по поляне опять раздался голос девушки.

Льются слова, утекают в песок, Крутится мельницы колесо. Все перемелется, вытечет сок, Ничего не изменится. Пламя без воздуха, день ото дня Бьются старания на камнях, Выросли листья на памяти пнях, Под ноги стелются. Ноги весенним исколоты льдом, Там, на другом берегу, твой дом, Ярко горело — не будем о том, Все возвращается. Свет впереди различим едва, Рану проверю на вкус — жива. Если беду отведут слова, Пусть не кончаются. Льются слова, утекают в песок, Крутится мельницы колесо. Все перемелется, вытечет сок, Ничего не меняется. Свет впереди различим едва, Рану проверю на вкус — жива, Если беду отведут слова, Пусть не кончаются. Пусть не кончаются.

       И снова тишина. Сегодня слишком много тишины. Но песня что сейчас прозвучала… Была ещё не понятней, чем предыдущая… Никто не хотел спрашивать смысл… Да никто в нём сейчас и не нуждался… Эти слова… Сильно задели душу… И правда… Если бы слова и вправду могли отвести беду… Но увы… Порой даже сила не всё может решить… Что уж говорить о словах…        — Прекрасная песня, не правда ли? — Риоко даже приподнялась когда слушала. — У Цуки она всегда получается лучше, чем у других.        — Не перехвали. А сейчас разрешите мне у вас кое-что попросить. Не могли бы сесть поближе к костру и расположитесь вокруг него. Мне это нужно.        — Зачем?        — Я хочу вам кое-что спеть. Вы мне напоминаете эту песню. Точнее тех о ком в ней поётся. — Пришлось сделать то о чем попросили.        Спустя десять минут феи уже сидели там куда им указали. Риоко кинула в костёр какие-то травы и через пять минут по поляне поплыл сладкий, дурманящий запах. У ребят всё поплыло перед глазами и головы закружились.        — Какие же вы идиоты. Ни чуть не изменились. — Этот голос… Не может быть… Это… Она… — Ну что хотите услышать последнюю песню? Мои дорогие «друзья».        — Лю… си… — Ребята заметили, что не могут говорить… Не просто говорить… Они чувствуют себя слишком вялыми… Слишком… Слабыми… Они попались… В эту… Ловушку…        — Оу, это имя вам ещё о чем-то говорит? Как жаль, что вы не видели моего лица… только мои волосы. Но вы ведь уже поняли… Ладно пришло время спеть… — Она подошла к Нацу и наклонившись к его уху, тихонечко запела…

Брат мой, брат Огонь поднебесный, Мне ответь, где ты отныне? Молний ряд Был тебе тесным, А теперь — не тесно в камине! Я ушел, и теперь не жди; Отсвет молнии впереди — Это все, что тебе дадим; Ты теперь один.

       Нацу вдруг очень захотелось спать. Он и сам не понял как начал проваливаться в темноту. Единственное, что он успел услышать это как она произнесла:«Знаешь, а я скучала, хи хи хи.»        — И так, следующая… Ты! — Она подошла к Дождии и снова по поляне разнеся её голос.

Брат мой, брат Душа водопада, Мне ответь, где твоя радость? Как же так — Наполнилось ядом То, что пело, то, что смеялось? Я ушел, и теперь не жди: След размоют весной дожди; Средь воды и звенящих льдин Ты теперь — один.

       Дождия обмякла и упала на землю. Лёгкий дурманящий туман всё ещё клубился по земле. Осталось только двое. Следующей стала Эльза…

Брат мой, брат Молчание камня, Мне ответь, где твоя сила? Горных врат Нет больше, а мне Лишь осталась скорбь да могила! Я ушел, и теперь не жди Камнем сердце стучит в груди; Скорбной памяти господин, Ты теперь — один!

       Эльза держалась как могла… Сопротивлялась… Но даже она сдалась под этим запахом и её доспехи ударились о землю… Грей остался один… Его лицо ничуть не изменилось… Такое же равнодушное… Но позже… На много позже его лицо изменится…

Брат мой, брат Холодное сердце, Что мне скажешь вместо ответа Как мешал боль С медом и перцем, Как устал летать против ветра? Я ушел, и теперь не жди — Перья крыльев моих найди; В облаках и среди вершин — Ты — теперь — один!

       Ледяной волшебник тоже упал… Над поляной поднималось солнце… Никто даже не заметил как прошла вся ночь… Первые лучи коснулись четырёх тел лежащих посреди поляны вокруг костра… И четыре силуэта идущих отсюда… Вот только они не успели осветить усмешку которая появилась на губах лунноволосой девушки… POV Люси        Это было скучно. Даже очень.Зря я это затеяла. Надо было просто уйти. А так… Ну хорошо, что я сдержалась… Зато у нас есть теперь интересные сувениры… У каждой из нас… Хи хи хи…        — Ами, скажи откуда ты знаешь о такой траве?        — Люси, ты забыла у кого я училась до того как стала Другом? — Ами посмотрела на меня из-под капюшона. В руках она вертела новый симпатичный, темно-синий… Чувствую я, что когда он проснётся ему очень не понравиться, что одного глаза у него нет…        — Прости я и забыла.        — Да, ничего.        Да уж теперь я не скоро встречу этих идиотов. У меня есть кое-что в маленькой склянке и даже если это кровь засохнет я никогда не выброшу её… Всё таки я получила кровь самой Титании… Хана тоже не осталась без подарка… Прямо сейчас она разглядывает кожу… Настоящую человеческую кожу… Очень чистую… Ха ха ха… Жаль только, что у него мы ничего не смогли забрать… Ещё слишком рано… Я ещё успею его убить… Я ещё отомщу… Но позже… У меня есть всё время этого мира… И уж поверьте я не растрачу его зазря…