12 замурчательных деньков

OST Supernatural —Carry On My Wayward Son (Cover 10.5)

Темнота, что находилась вокруг, давила и пугала. Казалось, что если сделаешь шаг вперёд, то тебя неминуемо ждёт пропасть, из которой нет выхода. Мёртвая тишина, что была повсюду, противно давила на нервы, которые и так были на пределе, и, казалось, что она вот-вот порвется, как гитарная струна, издав похожий звук. Хрупкие бледные плечи девушки, что находилась лишь в лёгком белом платьице, подрагивали от наступающей истерики. В её ясных голубых глазах стояли кристальные слёзы, которые, не торопясь, скатывались по щекам, падая вниз и теряясь в поглощающей темноте. Обхватив себя руками, она сдерживала подступающие всхлипы, что вот-вот грозились выйти наружу, прикусывала нижнюю губу до крови, надеясь, что всё это лишь иллюзия. Однако, с каждой прошедшей секундой, она чувствовала себя всё хуже и хуже, словно она осталась одна в этом странном мире, где не было ни красок, ни звуков… Лишь она и всепоглощающая тьма. Сил сдерживаться больше не осталось, и, упав на колени, девушка громко закричала, схватившись руками за голову. Слёзы с новой силой хлынули из глаз, а тело содрогалось от всхлипов и рыданий. Она осталась одна и виновата в этом сама. Она могла предотвратить беду, но не смогла. По её вине погибли все: мама, папа, Алья, одноклассники, Адриан и… и Кот Нуар.. Взглянув на свои руки, девушка, через застилающую глаза пелену слёз, смогла увидеть ярко-алую кровь… Его кровь. . Новый вопль ужаса прошёлся по комнате. Яркая вспышка ослепила Маринетт, заставив закрыть глаза, а когда она вновь смогла видеть, в ужасе застыла, прикрывая рот ладошкой от ужаса. Темнота стала ярко-алой, словно кровь. — Нет… нет… хватит… — шептала она, смотря в одну точку, судорожно всхлипывая. Казалось, если она пробудет здесь ещё немного, то точно сойдёт с ума. — Хватит! — отчаянно крикнула она, крепко зажмурившись, лишь бы не видеть всего этого. Сорвавшись с места, она со всей силы побежала вперёд, несмотря на жгучую боль в боку и на то, что из-за слёз Дюпэн-Чэн совершенно не видит дороги. В голове была лишь одна мысль — «Бежать! Бежать, что есть сил! Выбраться из этого места!» Но, сколько бы она ни пыталась убежать, сколько бы не спотыкалась, падала и поднималась, кровавая бездна не собиралась её отпускать. Она, словно хищник, игралась с беззащитной девушкой, то давая ей шанс на спасение, то забирая его, нагоняя свою жертву с новой силой, безжалостно растаптывая её надежды на мелкие осколки, как старое зеркало. На секунду Маринетт подумала, что, наконец, выбралась из этой ловушки… но лишь на секунду. Пол, прямо под её ногами, раскололся как лёд ранней весной. Вскрикнув, Дюпэн-Чэн пыталась ухватиться за что-то, но руки нащупывали лишь воздух. Паника с новой волной поглотила девушку, чему бедолага больше не могла сопротивляться. В безнадёжности опустив руки, она позволила себе упасть в бездну. Мимо неё проскальзывали картины из прошлого: вот она совсем маленькая, одетая в красное платьице, гуляет с мамой и папой в парке, а вот она вместе с Альей, Нино и Адрианом сидят в кинотеатре, весело смеясь, затем последовал эпизод из жизни ЛедиБаг, как она стукается кулачком с Нуаром, отмечая новую победу над врагом. По бледному лицу Маринетт вновь проскользнули слёзы, а следом, она громко вскрикнула, почувствовав спиной пронизывающий холод, после резкую и слишком неожиданную вспышку боли, что пронзила всё несчастное тело, проникая в каждую клеточку… Раскрыв свои ярко-голубые глаза, Маринетт обнаружила, что лежит на полу своей собственной комнаты, тяжело дыша, лихорадочно сжимая своими тонкими, бледными от пережитого кошмара, пальцами тонкий плед, что коконом окутывал её тело. Тяжело дыша, Дюпэн-Чэн приподнялась на локтях, оглядываясь вокруг: небольшая комнатка, сделанная в розовых оттенках, вдали стоял её рабочий стол, на котором лежал её раскрытый скетчбук, тихо гудел ноутбук, который девушка опять забыла выключить — всё вокруг излучало уют и спокойствие. Сделав глубокий выдох, Маринетт кончиком пальцев прикоснулась к щеке, мокрые дорожки от слёз свидетельствовали о том, что девушка плакала по правде. Убрав намокшую от холодного пота прядь со лба, Дюпэн-Чэн плюхнулась на пол, уставившись в потолок. Почему этот дурацкий кошмар показался ей настолько реальным? Она могла поклясться, что точно чувствовала, как прокусила себе губу! Так и есть, во рту ощущался металлический привкус, а в воздухе витал слабый, но весьма ощутимый приторно-сладкий запах. Повернув голову в сторону окна, она посмотрела на небо. Чёрное, словно воронье крыло, а единственным источником света являлась бледная луна. Кажется, сегодня полнолуние. Лёгкая дымка тумана окутывала здания, а город, казалось, погрузился в глубокий сон, не собираясь просыпаться. Передёрнув плечами от лёгкой прохлады, Маринетт со вздохом поднялась на локтях, вновь смотря вдаль комнаты. Вроде, ничего странного: экран ноутбука, настольная лампа, что тускло светила на столе, два ярко-зелёных огонька, книжная полка… Стоп, два зелёных огонька?! Крикнув на всю комнату, девушка резко вскочила с пола, хватая первую попавшуюся вещь в руку, а именно будильник. «Что ж… невелика потеря!» — злорадно хмыкнула Дюпэн-Чэн про себя, кинув злосчастный предмет прямо в нарушителя личного пространства. Послышался звук удара, а после недовольный голос этого «правонарушителя» — Принцесса, что ты творишь? — Кот Нуар, а это был именно он, недовольно потирал ушибленный затылок, держа в руках несчастный будильник, который, кажется, даже не сломался. «Вот досада!» — разочарованно подумала Мари, недовольно надув губы, словно пятилетний ребёнок. Ещё бы! Это дьявольское изобретение потрепало ей достаточно нервов. Заметив, как Нуар посмотрел на неё, девушка смутилась, отводя взгляд в сторону, а гость продолжил. — В смысле «вот досада»? В том, что этот будильник меня не убил или в том, что он до сих пор цел, что, между прочим, очень даже удивительно! — Нуар скрестил руки на груди, внимательно смотря на девушку. Невольно его взгляд остановился на её лице. Возможно, ему просто показалось, или же лицо и вправду выглядело бледнее обычного? А с губой что? Почему она в крови? — Я что, сказала это вслух? — как-то жалобно спросила Маринетт, нервно заправив прядь волос за ухо. Её иссиня-чёрные волосы, что блестели в бледном сиянии луны, были распущены и слегка спутаны, учитывая, что девушка ворочалась во сне. — Я… — она на секунду запнулась, чтобы прочистить горло. — Я имела в виду будильник. Он мне уже настолько надоел, что просто хочется выкинуть его с самого верха Эйфелевой башни! — торопливо промямлила она, старательно избегая взглядом фигуру ночного гостя. — Кстати, что это ты тут делаешь? Особенно в такое время? — девушка, наконец, осмелилась взглянуть на парня, а тот лишь виновато почесал затылок, улыбаясь своей фирменной улыбкой. «А он милый… Стоп! Что ты только что подумала, Мари? Это же Нуар, твой напарник! Он не может быть милым! Между вами лишь дружеские отношения и только!» — дала себе мысленный подзатыльник Дюпэн-Чэн, продолжая в упор смотреть на незваного гостя. — Ну, я прогуливался по крышам, патрулируя город, как услышал твой крик. — Адриан на ходу придумывал историю, бегая глазами из стороны в сторону. А что он мог сказать, что он специально сидел на крыше соседнего дома и ждал, пока Маринетт ляжет спать, чтобы положить ей на стол маленький сюрприз — книгу её любимого автора. Агрест чудом сумел выпытать у Сезер имя этого писателя так, чтобы Алья ничего не заподозрила и не испортила подарок. — Что-то случилось? — более мягко спросил он, наблюдая за тем, как меняется выражение Маринетт. Непонимание сменилось усталостью, а на лице появилась кислая, фальшивая ухмылка. — Конечно. Просто кошмар. — вяло ответила девушка, обняв себя руками за плечи. Вновь перед глазами предстали картинки из сна: темнота, руки в крови и одиночество. Устало вздохнув, она перевела свой взгляд на часы, которые показывали время 3:45. — М-да, до рассвета ещё далеко. — недовольно пробурчала она себе под нос, не замечая, как взволнованно на неё смотрит парень. — Наверно, я больше не засну. — Что, настолько страшный сон? — с удивлением и некой долей сочувствия спросил он, обеспокоенно смотря на измотанную девушку. Пусть на дворе и было лето, его одноклассница никак не выглядела отдохнувшей. Мари лишь кивнула, вновь поправляя прядь волос, слизывая с нижней губы капельки подступающей крови. Удивительно, насколько сильно она прикусила губу во сне. — Ничего страшного, — вновь улыбнулась Дюпэн-Чэн, правда, на этот раз улыбка выглядела более правдоподобной. — Я смогу закончить свой эскиз и дочитаю свою любимую книгу. Даже успею приготовить что-нибудь вкусное к открытию пекарни. — воодушевлённо начала она, старательно делая вид, что совершенно не нуждается в отдыхе. Нуар, зная характер девушки, не стал спорить, лишь скептически изогнул брови, иронично смотря на подругу. Внезапно его голову посетила странная идея. Улыбнувшись во все тридцать два зуба, он вскочил на подоконник. Маринетт лишь удивлённо следила за действиями Кота, совершенно не понимая, что же он такое задумал, но, если честно, то это что-то уже интересовало девушку. А тем временем Адриан открыл окно, впуская в комнату порывы прохладного ветра, из-за чего лёгкая ночнушка, в которой находилась Мари, слегка развевалась, как и волосы. — Прогуляешься со мной, моя Принцесса? — улыбаясь, Нуар протянул одну руку девушке, а второй крепко ухватился за оконную раму, с мольбой смотря в до боли знакомое лицо одноклассницы. Маринетт, широко раскрыв свои глаза, в удивлении смотря на напарника, немного колебалась. В конце концов, пусть и нерешительно, она протянула ему свою руку, в волнении поглядывая на Кота. Улыбнувшись ещё шире, Нуар прижал девушку к себе, крепко держа за талию. Уже в следующее мгновение он, перехватив поудобней хрупкую фигуру Маринетт, мчался по крышам домов. — Кот, куда ты меня тащишь? — в удивлении спросила Дюпэн-Чэн, крепко цепляясь за напарника, жмурясь от страха. Нет, будучи ЛедиБаг, она, конечно же, знала, что ему можно доверять, но сейчас, когда на Мари не было костюма, девушка чувствовала себя беззащитной. Холодный ветер трепал подол ночнушки, а на коже выступили мурашки, из-за чего Маринетт ещё сильней прижалась к Нуару, чувствуя, как быстро стучит его сердце. Так продолжалось недолго. Уже через пять минут Нуар остановился на крыше какого-то здания, опуская девушку. Осмотревшись по сторонам, Маринетт удивлённо ахнула: отсюда открывался превосходный вид. Здания, погружённые в лунный блеск, отбрасывали причудливые тени, а луна освещала небольшие улочки. Создавая романтическую обстановку, Эйфелева башня сверкала мириадами огоньков, переливаясь различными цветами, от чего захватывало дух. — Это… волшебно… — прошептала Маринетт, оборачиваясь к Нуару. — Кот, это потрясающее место! — радостно выдохнула она, улыбаясь. — Это мой секретный уголок. — улыбнувшись в ответ, герой Парижа сел прямо на крышу, скрестив ноги по-турецки. — Я всегда сюда прихожу, когда мне грустно. — потянувшись, он зажмурился, чувствуя, как ноют уставшие мышцы. Неожиданно он почувствовал прикосновение к своему плечу, из-за чего вздрогнул. Приоткрыв один глаз, он увидел, что Мари присела на колени рядом с ним, облокотившись головой о его плечо. Улыбнувшись, Кот приобнял её, чувствуя, как Дюпэн-Чэн расслабилась, смотря на открывшийся ей пейзаж. Почему-то именно сейчас и именно с ним, Маринетт чувствовала себя спокойно и умиротворённо. Почему-то ей хотелось обнять парня и, уткнувшись носом в его грудь, лежать так до самого утра. Рядом с ним становилось теплее и уютней, чем в родной комнате, что пугало и радовало девушку одновременно. Приподняв немного голову, она взглянула в его лицо. В свете луны его пшеничного цвета волосы отливали золотом, а ветер беспощадно трепал причёску, но, кажется, его это совсем не смущало. Яркие зелёные глаза, прямо как у настоящего кота, как будто светились в темноте, из-за чего девушка слабо улыбнулась, чувствуя, как усталость всё же берёт своё. Невольно её глаза закрылись, а голова облокотилась на плечо напарника. «Всё же, странный он…» — успела подумать девушка, прежде чем усталость окончательно настигла ее. Нуар с лёгкой улыбкой слушал, как выровнялось дыхание Маринетт, а когда он повернул голову, то увидел, что его одноклассница крепко заснула. Поддавшись мимолётному порыву, он легко, почти невесомо поцеловал девушку в лоб, крепче прижимая хрупкую фигуру к себе, слушая её умиротворённое дыхание. Сейчас он чувствовал себя спокойно. Он никому не позволит обидеть его принцессу, и неважно, человек это будет или же плохой сон. Он, её верный рыцарь, никогда не даст Мари в обиду, никогда.