12 замурчательных деньков

Twenty One Pilots–Tear In My Heart

Раз за разом карандаш спешно пробегал по гладкой поверхности совершенно белой бумаги, оставляя после себя довольно тонкие, неяркие линии, что причудливо складывались в силуэт человека, а вернее манекена, на котором, по идее, должен красоваться новый эскиз потрясающего платья. Однако работа не задалась с самого начала. Всё время что-то получалось не так, даже простой круг получался кривой, словно его нарисовал какой-то пятилетний ребёнок, причём в сильной спешке. Раздражённо шипя, цокая и злобно щурясь, высунув кончик языка, девушка с тёмными волосами, немного отдающими синевой, что были заколоты в небольшой высокий пучок, упорно продолжала своё занятие, рисуя в скетчбуке. Но после очередного неудачного движения карандашом она раздражённо рыкнула, в порыве ярости вырывая никчёмный лист из блокнота, и изо всех сил скомкала его в руках, делая небольшой шарик, а после, всё так же злобно что-то бормоча, она замахнулась и кинула этот несчастный комочек в другой конец комнаты. Издав раздражённо-разочарованный стон, она закрыла лицо руками, устало плюхаясь спиной на кровать, из-за чего та легонько спружинила. Маленький чёрный котёнок, что мирно дремал на краешке, удивлённо приподнял свою мордочку, сонно открывая глаза, в недоумении смотря на свою хозяйку. Слабо улыбнувшись, девушка повернула свою голову в сторону Себастьяна и протянула к нему свою руку, чтобы погладить за ушком. Котёнок довольно прищурился, наклоняясь в сторону: ближе к руке, довольно прикрыв глаза, с явным удовольствием мурча настолько громко, что даже заглушал негромкую музыку, звучащую из наушников девушки, которые благополучно лежали, а вернее сказать, свисали с кровати, касаясь пола. Невольно рассмеявшись, юная художница прикрыла глаза, полностью погрузившись в свои мысли. До конкурса, в котором Маринетт намеревалась участвовать по совету Альи, оставалось совсем ничего, а именно 2 дня, а у Дюпэн-Чэн совершенно не было идей. Даже складывалось впечатление, что из её головы высосали всё самое нужное, оставив лишь глупые и совершенно ненужные вещи. Вот и спрашивается, что делать? Музу ведь не вызовешь лишь щелчком пальца?! Словно пытаясь в этом убедиться, Маринетт резко подалась вперёд, садясь, скрестив ноги по-турецки, и щелкнула пальцами, а потом в ожидании застыла. Ничего, кажется, только музыка в наушниках перестала играть. — Ну вот, — расстроенно протянула она, понуро опустив голову вниз. — Тикки, может, ты мне что-нибудь посоветуешь? — девушка повернула голову вправо, туда, где должна была сидеть маленькая квами, но её там не оказалось. Встрепенувшись, Дюпэн-Чэн повернулась другую сторону, осматриваясь, но малышку нигде не было видно. Вот и спрашивается, где она, когда так нужна?! — Тикки! — вновь позвала Мари, вот только в ответ снова тишина, что не на шутку испугало бедолагу. Вскочив на ноги, Маринетт со скоростью ветра начала осматривать комнату в поисках подруги, но Тикки нигде не было. — Что же делать? — прошептала побледневшая девушка, прижав одну руку к груди. В этот же момент в комнате раздалась до боли знакомая музыка. Подпрыгнув на месте, Дюпэн-Чэн резко повернулась к источнику звука, а именно телефону, заметив хранительницу камня чудес, что задумчиво сидела на мобильном устройстве, тыкая по сенсорному экрану своими маленькими красными лапками, бормоча себе что-то под нос. Песни менялись одна за другой, пока выбор малышки не упал на самую любимую песню Мари. Лучезарно улыбнувшись, Тикки повернулась к Маринетт. — Прости, не хотела пугать, — смущённо пробормотала хранительница камня чудес, склонив голову немного влево, как обычно делала её подопечная. — Я хотела тебе помочь, но ты так испугалась, что совершенно не слышала меня, обыскивая всю комнату. — Маринетт хлопнула себя по лбу, какая же она растяпа, совершенно ничего не замечает. — Может, эта музыка тебе поможет расслабиться, а потом ты снова приступишь к работе? Времени ещё много, для первого этапа нужен ведь лишь эскиз. И правда, Тикки права. За весь день Мари уже настолько перегрузила свои мозги, что придумать что-то стоящее действительно невозможно. Необходимо расслабиться. — Ты права, Тикки, — хихикнула девушка. — Нам действительно нужен небольшой перерыв. — квами лишь радостно кивнула, подлетая к своей подопечной. Ничего лучшего, как пение и танцы на ум не пришло, да ещё и песня милая, как раз сопутствует такому порыву веселья. Схватив свою излюбленную расчёску/микрофон в руки, Маринетт начала негромко подпевать, а во время припева к ней присоединялась и хранительница камня чудес, забавно крутясь вокруг слегка пританцовывающей девушки. Музыка полностью захватила сознание Мари, вытесняя все мысли из головы, из-за чего девушка полностью отдалась ритму, двигая бёдрами, качая головой из стороны в сторону, а её голос становился всё громче и громче. Девушка настолько увлеклась своим занятием, что совершенно не заметила пропажи Тикки, не заметила открытое окно, через которое в помещение пробирался прохладный ветерок, несильно колыша бледно-розовые шторы, что отлично вписывались в уютный интерьер комнаты. Лишь когда музыка закончилась, погрузив комнату в тишину, Мари смогла расслышать негромкие аплодисменты, из-за чего мурашки пробежали по коже. «Нет, пожалуйста, пусть это не он!» — мысленно молилась Дюпэн-Чэн, нервно сглотнув ставший в горле комок. Сейчас у неё была лишь одна мысль: БЕЖАТЬ, только ведь это бесполезно. Чувствуя, как лицо начинает предательски краснеть от поступающего румянца, девушка медленно повернулась лицом к парню, сделав глубокий вдох. Тот вальяжно расположился на подоконнике, положив руки себе за голову, а спиной облокотился на оконную раму, закинул ногу на ногу. Его цепкий взгляд изумрудных глаз оценивающе пробежался по девушке, а на лице расплылась ехидная ухмылка. Только сейчас она осознала, что находится лишь в коротеньких шортах и длинной майке, что как раз и закрывала те самые шортики, да ещё и оголяла плечо, ведь та была явно больше нужного размера. Вспыхнув ещё сильнее, Мари смешно надулась, сведя брови к переносице, исподлобья смотря на паренька. — Подсматривать неприлично. — только и сказала она, прежде чем очутилась в цепких лапах Кота, что нежно обнял девушку. И когда он только появился рядом с ней, ведь всего лишь пару секунд назад он сидел себе смирно и смотрел на Дюпэн-Чэн. Блондин уткнулся носом в макушку девушки, вдыхая давно полюбившийся аромат свежей выпечки и апельсина, а после тихо прошептал. — Мне можно. — на это Мари не могла сдержать улыбку. За такой короткий промежуток времени он стал для неё самым близким человеком, на которого даже сердиться было невозможно. Ещё бы, ведь этот пройдоха всегда найдёт способ развеселить или утихомирить гнев Маринетт. Одна его улыбка чего стоит, а когда он ещё и говорит его коронное «мне можно», то даже на душе становится теплее. — Мине мозя, — передразнила его девушка, показав язык, словно маленький ребёнок, на что Нуар лишь прыснул, ещё сильнее обнимая девушку. — Я скучала. — уже тише добавила она, обнимая паренька в ответ, невольно привставая на цыпочки. И когда он успел стать таким высоким?! — Я тоже, Принцесса, я тоже… — прошептал он ей прямо на ушко, опаляя кожу своим горячим дыханием, из-за чего табун мурашек пробежал по бледной коже девушки, вызывая у Адриана невольную улыбку. Какая же она всё же милая, когда смущается. — Я, кстати, не просто так пришёл, — хмыкнул он, наконец, отпуская Маринетт из своих объятий. — Услышал краем уха… — он демонстративно дотронулся до «кошачьих» ушек, на что Дюпэн-Чэн хихикнула. —... что ты участвуешь в конкурсе, и подумал, что тебе необходимо немного вдохновения. И как он догадался? Маринетт саркастично-удивлённо приподняла левую бровь, смотря на блондина, который кивком головы указал на дальний угол комнаты. Всё, практически всё, было завалено свёрнутыми комками бумаги, что сильно удивило девушку. Сколько же она за день израсходовала идей? А тем времени Кот продолжил. — Я, кажется, знаю, что подарю тебе на 1 сентября. — хмыкнул он, слегка улыбаясь, впрочем, как и Мари. — Так, что ты говорил насчёт вдохновения? — девушка смешно надула губки, склонив голову чуть влево, чтобы заглянуть за плечо блондина, ведь ей показалось, что там пролетело красное пятнышко. К счастью, Нуар совершенно ничего не заметил. — Ах, да… — он неловко почесал затылок, немного виновато улыбаясь. — Чуть не забыл. — и вновь он одарил девушку своей лучезарной улыбкой, из-за чего бабочки в животе Мари совершили несколько кульбитов и поворотов. Ну почему он такой милый? Как это вообще возможно, оставаться таким… таким растяпой-шутником, но при этом выглядеть милашкой? — Принцесса, я приглашаю тебя на прогулку. Только ты, я, вечерний Париж и кофе. — от волнения он запустил пальцы в волосы, взъерошив их ещё больше, чем вызвал снисходительную улыбку у девушки. Он до сих пор волнуется, когда приглашает её на свидание, для Маринетт это казалось таким трогательным и необычным. — С удовольствием! — ответила она, принимая протянутую руку парня, уже в следующее мгновение оказываясь у него на руках. Театрально приложив руку ко лбу, Мари прикрыла один глаз, а другим украдкой поглядывала на паренька. — Ох, великий Кот Нур донесёт меня на руках до самого места назначения? — скорее пропела, чем сказала девушка, еле сдерживая приступ смеха. Кот, приняв правила этой игры, став в фирменную позу «а-ля герой всегда помогает миленьким девочкам», вальяжно, даже слегка растягивая слова, пафосно сказал. — Конечно, Принцесса! Как ты можешь в этом сомневаться. — не удержавшись, парочка всё же прыснула, украдкой стирая выступившие от смеха слёзы. Так, шутя, разговаривая, пара оказалась на крыше одного из зданий Парижа. Оглянувшись по сторонам, Маринетт узнала это место — именно сюда Кот привёл ее после ночного кошмара. Правда, сейчас здесь было всё немного по-другому. На «полу» было расстелено покрывало, на котором стояла небольшая вазочка с цветами и пара свечей, ярко горящих в подступающих сумерках, что не спеша накрывали город любви. Две кружки ароматного напитка источали замечательный запах, создавая такую милую и чарующую атмосферу, а открывающийся вид на Эйфелеву башню лишь добавлял красоты сложившемуся моменту. На небольшой тарелочке, что находилась в середине композиции, были самые любимые пирожные Маринетт: шоколадно-вишнёвые. Удивлённо моргнув, она повернулась к смущённому парню, что неловко переступал с ноги на ногу, топчась на одном месте. На его щеках выступил предательский румянец, а глаза горели, словно два маленьких огонька, таких родных и завораживающих. Волосы снова растрепались и торчали во все стороны, но это только ещё больше нравилось Мари. — Тебе… тебе нравится? — немного запнувшись, спросил Нуар, по привычке почесав затылок. Всё его жесты, мимика, голос стали настолько родными для Маринетт, что она не могла сдержать улыбку. Почему она раньше не обращала внимания на паренька? Может, потому что он был влюблён в ЛедиБаг, в её вторую личность, фальшивку, что вызывала восторг у всех остальных. Не то, что скромная, неуклюжая Маринетт. Возможно, Нуар первый, кто сумел разглядеть её настоящую, не ЛедиБаг или кого-то ещё, а именно Маринетт Дюпэн-Чен — девочку-катастрофу. — Ты шутишь? — спросила она, изогнув левую бровь. Кажется, Нуар даже испугался от такого вопроса. — Это же фантастика! — только теперь девушка заметила, что всё это время плечи блондина были напряжены, а сейчас он смог спокойно выдохнув, невинно улыбнуться. — Неужели, ты всё это сделал сам? — Конечно. — он легонько обнял её за талию, притягивая ближе к себе. Наклонившись вперёд, он стремительно начал сокращать расстояние между лицами, а когда осталась лишь пара миллиметров, он прошептал Мари в губы, опаляя их своим горячим дыханием. — Всё для тебя, моя Принцесса. — поддавшись порыву, Дюпэн-Чэн привстала на цыпочки, окончательно уничтожая дистанцию между ними, легонько, немного неумело целуя Нуара. Щёки горели огнём, но её это совершенно не волновало. Этот вечер она запомнит надолго, впрочем, как и сам Адриан. И никого не волновало, что их могут увидеть, сейчас для них существовал лишь один миг, что заставляет их сердца биться в бешеном, только им понятном, ритме........