A Close Eye

Где-то в середине вечера Элизабет исчезла. По правде говоря, в этом не было ничего нового или удивительного. Джеймсу понадобились бы пальцы на обеих руках, чтобы пересчитать все случаи, когда Уизерби бесился, не обнаружив рядом своего своенравного ребёнка. Но Элизабет больше не была ребёнком. Факт, о котором Джеймсу, а также большей части мужского населения Порт-Ройала не так давно стало известно. Уизерби попросил Джеймса обыскать территорию Королевского дома, и Джеймс был даже рад заняться этим – отличный повод, чтобы избежать столпотворения в бальном зале. Вероятно, Элизабет укрылась на одной из уединённых скамеек в саду, избегая примерно той же беды, что и он. Тем не менее, когда Джеймс нашёл Элизабет в саду, как и ожидал, она была вовсе не одна, а в компании мистера Дэвида Крофта, сына богатого плантатора и, по мнению Джеймса, весьма жуликоватого типа. Этот юноша был хорошо известен своей склонностью к азартным играм и посещением домов с дурной репутацией. У него было гораздо больше шансов доставить Элизабет неприятностей, чем составить хорошую компанию, это было совершенно точно. Парочка устроилась на каменной скамейке, они смеялись и прижимались друг к другу в довольно непристойной манере. Элизабет была ещё молода и, возможно, слишком порывиста, но Крофт, конечно, лучше понимал ситуацию. Джеймс громко откашлялся, привлекая к себе внимание. - Элизабет, вас ищет отец. Элизабет, казалось, не была так уж сильно удивлена появлением Джеймса, в то время как Крофт едва сдерживал злость. - Я верну её в ближайшее время, капитан Норрингтон. - Я боюсь, что не вернёте, - Джеймс использовал именно тот тон, который оставлял исключительно для пиратов и непослушных гардемаринов, но Крофт стал исключением из этого списка. – Я говорю… - Всё, что вы хотите сказать по этому вопросу, вы можете сказать мне завтра на рассвете в любом удобном для вас месте. В присутствии секунданта. В противном случае я хотел бы предложить вам удалиться. Крофт ещё не настолько выжил из ума, чтобы счесть, что дуэль с капитаном Норрингтоном, известным убийственно меткими выстрелами и невероятным владением клинком, будет хорошей идеей. Он бросил на капитана злобный взгляд, попрощался с Элизабет и зашагал обратно к дому. Элизабет наблюдала за противостоянием мужчин с плохо скрываемым удовольствием. - Джеймс! – воскликнула она, когда Крофт покинул пределы их слышимости, взволнованная юношей и, пожалуй, слишком энергичная. Больше, чем обычно. – Я думаю, вы напугали мистера Крофта до полусмерти! – сказала она с улыбкой и, споткнувшись, с негромким вскриком, переходящим в хихиканье, угодила в объятия Джеймса, который поддержал её, слегка приобняв. - Осторожней, мисс Суон. - Какая я неуклюжая, - она взглянула на его руки на своей талии, его длинные пальцы почти полностью обхватывали её туловище. – У вас большие руки, Джеймс, - теплота в её голосе всколыхнула ответную искру в груди капитана, отчего ему стало не слишком уютно. - Эм… да, мисс Суон… Полагаю так. Его сердцебиение ускорилось, когда она прижалась к нему сильней, на её губах появилась завораживающая улыбка. - Я должна быть расстроена, вы знаете, - вдруг сообщила она ему кокетливо. - Вы должны?.. - Да. Я думаю, мистер Крофт собирался поцеловать меня, а я ведь никогда не целовалась раньше. Весьма плачевная ситуация для женщины моих лет, и мне ужасно любопытно каково это. Может быть, вы будете так любезны, чтобы просветить меня? Джеймс почувствовал, как его желудок сжался, так как не было ничего, что он хотел бы больше. - Я не уверен, что это такая уж хорошая идея. - Я думаю, что это отличная идея, - запротестовала она, толкая его в грудь. Расстроенная, что он ожидаемо не отозвался на её действия, она чуть раскрыла губы. – Почему, Джеймс, вы такой твёрдый как скала под всей этой шерстью и парчой! Достаточно подавленный и смущенный, к тому же, Джеймс поднял глаза к небу. Что он сделал, чтобы заслужить это? - Я не уверен, должен ли я быть польщён вашим замечанием или оскорблён вашим удивлением, - съязвил он, чувствуя, как желудок делает сальто, и отмечая все остальные ощущения, пробегающие через его тело, когда её маленькие, любопытные руки поглаживали его грудь. Он поддерживал большую часть её веса в руках и полагал, что если отстранится на некоторое расстояние, то она может упасть. Именно по этой причине он прижимал её так близко, сказал он себе. Лукаво она улыбнулась ему, невозмутимому, её глаза блестели озорством. Господи, она была прекрасна. - Как много вы выпили сегодня вечером? – с некоторым сомнением осведомился он, удивляясь, сколько же надо было выпить этого фруктового, но слабенького пунша, чтобы опьянеть. - Только три бокала, - заверила она. – Мистер Крофт мне их принёс. Это откровение подтверждало тревоги и опасения Джеймса. Несомненно, этот нахал добавил что-то ещё в бокал мисс Суон, в надежде довести девушку до нужного компрометирующего состояния. Элизабет обладала великолепным приданным и, будучи обнаруженным в компрометирующей ситуации с ней, он бы обязательно его получил. Возможно, Джеймс всё-таки вызовет этого ублюдка в конце концов. Нежные пальцы Элизабет на его щеке вернули Джеймса к реальности. - Вы сердитесь на меня, Джеймс? – спросила она, отметив бурную реакцию на его лице. - Нет, мисс Суон, конечно, нет. - Но вы не будете называть меня Элизабет? Джеймс вздохнул. Это предложение в данный момент казалось весьма опасным, грозя снести последние барьеры благопристойности. - Если вы хотите, Элизабет. Её имя до смешного хорошо улеглось на его языке. - Так-то лучше. Так вот, об этом поцелуе. Джеймс покраснел. Он мог почувствовать, как жар заливает его шею, щёки и уши, и был очень рад, что в саду было так темно. - Вы неисправимы. - Я упряма, - дерзко отозвалась она. – Я была готова согласиться на Крофта, но вы – истинный выигрыш, Джеймс Норрингтон. Все женщины Порт-Ройала так думают, и на этот раз я согласна с общественным мнением. Конечно, было весьма лестно услышать о себе такой отзыв, особенно, ту часть, где Элизабет думает о нём, как о выигрышном варианте. Его пальцы невольно сжались вокруг её, подобрав их, он опустил голову и немного отстранил её от себя. - Вы мне льстите, моя леди… И я думаю, нам пора возвращаться внутрь. Элизабет надулась. - Нет, еще нет, - взмолилась она. – Там ужасно душно. Просто ужасно! – Она зарылась каблучками в землю, мешая сдвинуть её с места. Джеймс вздохнул. - Если я соглашусь поцеловать вас, вы пойдёте? Она сразу же оживилась, как ребёнок, чувствуя, что её желание исполнится. - Да. Джеймс наклонился и чмокнул её в щёку. Её кожа была такой мягкой и гладкой, что даже от такого невинного прикосновения у него закружилась голова от желания. - А теперь идёмте, будьте хорошей девочкой. Разочарование разлилось по её лицу, взгляд исполнился уныния, и Джеймс действительно начал презирать себя за то, что причинил ей такое несчастье, даже если он просто пытался быть джентльменом и не причинить вред её репутации. - Это всё? – спросила она с сожалением, поджав губы. Неужели она настолько его недооценивала? Долгое время она думала, что он был без ума от неё, и желает этого как ничего другого. Сердце Джеймса пропустило удар и, прежде чем осознать, что он делает, он притянул её к себе, беря в руки её лицо. - Нет, это ещё не всё. Он прижался губами к её губам, сначала осторожно и мягко, но, когда её нежные полные губы инстинктивно раскрылись под его, он не мог не углубить поцелуй, подразнивая её рот языком. Он ощущал вкус пунша и бренди на её губах, и это было ответом на подозрения Джеймса, хотя это было не совсем то доказательство, которое он мог бы представить в суде. Его пальцы скользнули в её волосы у основания головы, и она застонала, её руки сжали его плечи, крепко держась за него. Когда, наконец, он отстранился, молодая женщина задыхалась от восторга, её глаза светились слово звёзды. - Ох… - только и смогла произнести она, будто только что Джеймс задал ей слишком сложный вопрос. - В самом деле, ох, - согласился он, упираясь своим лбом в её, последнее, что он себе позволил. Оторваться от неё было самой трудной задачей, которую он когда-либо делал. – Теперь, моя леди, я настаиваю на возвращении в дом. На этот раз она пошла за ним с таинственной улыбкой на губах, тяжело опираясь на его руку. Когда они подошли к дому, он практически тащил её на себе, и Джеймс с недовольством думал о том, чтобы сказали некоторые шутники, увидев её в подобном виде. Таким образом, он провёл её через боковую дверь и приказал проходящему мимо слуге позвать губернатора Суонна. Уизерби появился моментально и на его лице явственно проступило облегчение, когда он увидел свою дочь в надёжных руках Джеймса. Элизабет чересчур явно прислонялась к Джеймсу, но, к облегчению последнего, губернатор не был так уж этим шокирован. - Элизабет! Ты пьяна?! Ответ, очевидно, был положительным, и она только хихикнула, покачиваясь на месте. Она бы непременно упала, если бы Джеймс не поддержал её. - Я не думаю, что это полностью была её вина, сэр. Уизерби приподнял брови, на его лице появилась тревога. - Есть что-то, что я должен знать? - К счастью, нет. Но, возможно, будет лучше, если мисс Суонн отправится отдыхать. Она снова захихикала и сказала что-то быстрое и довольно невнятное ему в ответ. - Позвольте мне послать за Эстреллой, - предложил Уизерби, и вскоре появилась горничная Элизабет. - А теперь, мисс, давайте отведём вас наверх, - она попыталась помочь Элизабет удержаться на ногах, но в результате маленькая женщина оказалась почти придавленной к полу. Джеймс вздохнул, догадываясь, что есть только один способ благополучно доставить мисс Суонн в её комнату. Подвинув Эстреллу, он подхватил Элизабет на руки и кивнул горничной, чтобы та шла вперёд. Элизабет была такой хрупкой среди всех этих пышных юбок под тонким платьем. Сердце Джеймса сделало сальто, когда она удовлетворённо вздохнула и положила голову на его плечо. Он понадеялся, что ей хотя бы удалось удобно устроиться в его руках. Уизерби направился за ними, поднимаясь по лестнице следом, но остановился в дверях комнаты дочери, тогда как Джеймс внёс её внутрь, укладывая на мягкую перину. Эстрелла засуетилась, зажигая свечи. Элизабет снова привлекла внимание Джеймса, переплетая свои пальцы с его. - Было бы мило, если б вы могли остаться, - беззаботно рассуждала она, заставив глаза Джеймса едва ли не выскочить за пределы его головы. - Я полагаю, мы оба знаем, что это невозможно, - сказал он тихо, получив в ответ лишь лукавую улыбку своей дамы. Она откинулась на мягкие подушки, двигаясь словно кошка. - По крайней мере, вы поцелуете меня на ночь? – поддразнила она, и Джеймс предположил, что его щёки просто пылают, благо в комнате было довольно сумрачно. - Элизабет, ваш отец снаружи, - спокойно напомнил ей мужчина. Беспечная девушка ответила ему дерзкой улыбкой. - О, он не будет возражать. Он хочет, чтобы вы женились на мне, разве вы не знаете? Джеймс прикрыл глаза и тяжело сглотнул. Эта женщина хочет его смерти. Он обернулся, бросив взгляд на Уизерби, который с притворной заинтересованностью разглядывал картину на стене. Никакой помощи. Джеймс должен был оставить всё так, как есть, но, видит Бог, он должен был узнать. - А что вы думаете об этой договорённости, моя леди? Она застенчиво улыбнулась, разглядывая полог своей кровати, что-то бормоча себе под нос. Джеймс страдальчески вздохнул, улыбаясь про себя. - Спокойной ночи, мисс Суонн. Она повернулась на бок, немного надувшись. - Спокойной ночи, Джеймс. И спасибо… знаете, вы мой рыцарь в сияющих доспехах. Он склонился над её рукой и поспешно ретировался.

***

Несколько дней спустя Джеймс был весьма удивлён, когда его помощник, Дженкинс, сообщил, что Элизабет Суонн попросила разрешения подняться на борт «Неустрашимого». Разумеется, весьма взволнованный этим капитан Норрингтон дал разрешение, наводя порядок в своём и без того безукоризненном кабинете. Вскоре Элизабет появилась в дверях в сопровождении Дженкинса и Эстреллы. - Могу ли я занять минуту вашего внимания, капитан? – спросила она так учтиво, что трудно было поверить, что она же была тем беспечным существом, которое он поднимал на руках по лестнице в её комнату после бала. - Разумеется, мисс Суонн. Могу ли я предложить вам что-нибудь? Чай? - Нет, благодарю. Я не хотела бы доставить забот ещё больше, чем уже доставила… Эстрелла, я ненадолго, - бросила она горничной. Уже привыкшая к этому женщина удалилась, чтобы подождать снаружи. Джеймс попросил уходящего Дженкинса оставить дверь открытой. Просто на всякий случай. Элизабет, казалось, позабавила такая очевидная тактика по поддержанию уместности. - Боитесь, что я наброшусь на вас? – поддразнила она. – Полагаю, я не имею права вас винить в виду того, что я вытворяла раньше… Джеймс пошёл пятнами. Нервно теребя воротничок, он многозначительно откашлялся. Он хотел было улыбнуться её шутке, но всё же она казалась слишком опасной, чтобы такое поощрять. - Конечно нет, мисс Суонн. Просто полагаю… так будет лучше. Со вздохом Элизабет устроилась на стуле, который Джеймс ей предложил, скорее, для того, чтобы он мог спокойно сесть, чем для своего собственного комфорта. В последнее время она чувствовала себя на удивление взволнованно в компании Джеймса, отчасти из-за смущения, а отчасти… она не знала от чего, но одна чертовски любопытная частичка внутри неё очень хотела бы это узнать. - Я пришла, чтобы извиниться за своё поведение несколько дней назад. Я действовала… безрассудно, и я благодарна вам за то, что вы такой джентльмен, Джеймс. Спасибо, что пришли на помощь. Вы навсегда останетесь моим рыцарем в сияющих доспехах, правда, - она вдруг поняла, что не может смотреть ему в глаза, вспоминая, как кокетливо она вела себя тогда в саду. Как настоящая куртизанка, но к тому же и неопытная во всем этом. - Вовсе нет… Элизабет, - опять её имя так удачно легло на его язык. Чересчур удачно, возможно. – Я не виню вас. Это поведение Крофта оставляло желать лучшего. Именно эту мысль Джеймс, Джиллет и Гровс пытались вдолбить в чугунный череп Крофта, когда тот вышел из борделя следующей ночью после произошедшего. Вдалбливали, пока Крофт серьёзно не воспринял точку зрения капитана и не согласился не то, что подходить к мисс Суонн, но даже и смотреть в её сторону больше. После чего сразу же и обмочился от страха. Джеймс продолжал: - Он играл вашими чувствами, и я рад, что сумел прибыть вовремя и предотвратить возможную катастрофу. - Как и я. Брак с Крофтом кажется мне гораздо более неприятной перспективой теперь, когда я нахожусь в здравом уме. Джеймс позволил себе улыбнуться. Он не был тем человеком, который любит наводить страх на других людей для достижения собственных целей, но его радовала мысль о том, что он поставил этого подлеца Крафта на место. Элизабет опустила взгляд на корзинку, которую держала в руках, та была прикрыта льняной салфеткой. - Итак… я испекла для вас кое-что сладкое, чтобы поблагодарить вас за галантность. Джеймс в удивлении приподнял брови. Он и подумать не мог, что Элизабет может заинтересоваться кухней, и он смутно припомнил разговор с Уизерби, расстроенного тем, что у Элизабет нет совершенно никакого таланта к кулинарному искусству, как и к другим женским делам, по правде говоря. - Благодарю вас. Я уверен, что это доставит мне истинное удовольствие. Элизабет поджала губы, слегка кивнув. Она хотела сказать ещё что-нибудь, но понятия не имела что и сейчас была не лучшая возможность размышлять над этим. Джеймс был занятым человеком, и она знала, что его время было очень ценным. Неожиданно она встала, и Джеймс тут же вскочил со стула, как настоящий джентльмен. Это заставило её улыбнуться, хотя Джеймс обнаружил на её лице и нотку печали. Он задался вопросом, что он сделал не так или, может быть, не так сказал. Она протянула руку, и Джеймс учтиво склонился над ней, прижимаясь губами к её пальцам. Возможно, он задержался так на секунду дольше, чем следовало. С его рукой в своей Элизабет вдруг почувствовала прилив уверенности и, прежде чем он убрал руку, обернула свои пальцы вокруг его. - Джеймс? Когда она произнесла его имя, так нежно, это сотворило нечто необъяснимое с его внутренностями и коленями. - Да? - Всё-таки об одном моменте того вечера я совсем не жалею, даже если и должна… Джеймс ждал, затаив дыхание, когда она скажет, что же это был за момент, но она просто бросила ему загадочную улыбку и повернулась, чтобы уйти. Её пальцы выскользнули из его, и его сердце упало, когда она сделала один шаг в сторону от него, затем другой. Он заговорил, прежде чем смог возобладать над своими чувствами, недуг, который довольно часто он испытывал в компании с мисс Суонн. - Какой момент, Элизабет? Она повернулась к нему в полоборота, уголок её рта слегка приподнялся, и сердце Джеймса оглушающе застучало. - Наш поцелуй, конечно… Настоящая улыбка озарила черты Джеймса, и прежде чем он смог совладать со своим лицом, мелькнула полоска белоснежных зубов, чего Элизабет никогда не видела ранее. Невероятно смутившись, капитан уткнулся взглядом в пряжки своих ботинок, догадываясь, что его щёки приобрели розоватый оттенок, совершенно нелепый и неуместный для офицера военно-морского флота. Он сцепил руки за спиной, в основном для того, чтобы сдержаться, не схватить девушку и не продемонстрировать ей своё искусство в поцелуях снова. - Эм… могу я говорить с вами свободно? - Пожалуйста, говорите откровенно. Я думаю, вы знаете, что это предпочтительней. Он откашлялся. - Я разговаривал с вашим отцом после того, как… оставил вас в постели. - Да? – её тёмные глаза светились доброжелательностью, и, он надеялся, настоящим удовольствием, а не попыткой посмеяться над ним. Он знал, что не так хорош в искусстве общения с женщинами, о чём Гровс дружески ему напоминал в те моменты, когда они подшучивали друг над другом. Джеймс отметил, что пауза затянулась, и лихорадочно пытался найти выход из положения. Ей-богу, французские мушкеты и пиратские сабли казались менее пугающими, чем мысль быть отвергнутым этой женщиной, которую он ценил столь высоко. - Он со всей любезностью подтвердил, что я могу ухаживать за вами. То есть… если… это вам приятно? Теперь настала очередь Элизабет восторженно, искренне улыбнуться, она сделала несколько шажков навстречу к нему. - Это бы доставило мне большое удовольствие, Джеймс. Мужчина вздохнул с облегчением, но тут же выпрямился, будто кол проглотил, когда Элизабет потянулась, чтобы коснуться его щеки. - Мне кажется, для такого внушительного и властного человека, Джеймс Норрингтон, внутри вы чрезвычайно мягкий и деликатный. Он не знал, что она имела в виду выражаясь в такой непристойной двусмысленной манере, но его глаза немного расширились от мысли, какой потайной смысл мог быть в её словах. Его взгляд метнулся к раскрытой двери, и он с облегчением отметил, что Дженкинс и Эстрелла так увлечены своим разговором, что едва ли могут услышать происходящее в кабинете Джеймса. Он протянул руку, беря её ладонь, и прижался губами к её пальчикам ещё раз. - Только для вас, Элизабет Суонн. Вы делаете меня совершенно беззащитным. Если бы я не знал вас лучше, заподозрил бы, что вы испанский шпион, - пошутил он, услышав в ответ смех, заставивший его сердце потеплеть. Внезапно ему показалось, что соответствующий орган парит где-то рядом с его головой, а не бешено стучит в его груди. Она заставляла его чувствовать себя таким счастливым, и это было чудесно. - Никто не узнает, - поддразнила она, слегка ударив его в грудь кончиком веера. – Но вам бы следовало следить за мной лучше, чтобы быть абсолютно уверенным. На лице Джеймса снова появилась восторженная улыбка, он склонил голову в молчаливой уступке. - Уверяю вас, что займусь этим с радостью. После того, как она попрощалась с ним, вышла из каюты и, забрав Эстреллу, удалилась, Джеймс ещё некоторое время смотрел на дверь. Это была совсем не та развязка, которую он ожидал после того панического бегства из Королевского дома, и он вздохнул словно влюблённый школьник. Во время вечернего чая Джеймс заглянул в корзинку, которую она принесла, и вынул оттуда какое-то печенье. Оно выглядело довольно кусковатым и слегка подожжённым по краям. Но, так как это было сделано с такими хорошими намерениями, он всё же рискнул попробовать. Он даже храбро пытался прожевать это в течение нескольких мгновений, прежде чем выплюнул это на салфетку. Было ясно, что выпечка не была сильной стороной Элизабет, хотя он и не мог не посмеяться над этим, с теплом в груди осознавая, что, вероятно, она попыталась сделать это впервые, для него.