Белых роз всю ночь кружат лепестки

       Мой пульс участился, когда пальцы коснулись прохладной поверхности кованой ручки двойных дверей. Чуть помедлив, я с нервным ожиданием открыл их и вошел в просторную старинную залу, очевидно, предназначавшуюся для проведения пышных балов и изысканных маскарадов. По всему периметру залы были расставлены горящие свечи, белый воск таял под пламенем фитилька и медленно, капля за каплей, спускался вниз, образуя мягкие рельефные лужи на кафельном полу.        Посреди огромной комнаты стоял гроб, в своей красоте напоминающий произведение искусства: в мудреных узорах и голубовато-серых тонах улавливались готические нотки. «Черт, похоже, этот ублюдок уже дал дёру», — мысленно выругался я и, подняв глаза на противоположную стену, где также находились двери, вдруг заметил…её.        Она спокойно стояла, не смея шевельнуться, — руки покорно опущены вниз и скрещены в пальцах.        Я невольно замер; дыхание перехватило — я не знал, что будет дальше. Так, сверля друг друга взглядами, мы стояли минуты три, по истечении которых она мягко улыбнулась — совсем как в прежние времена. В больших карих глазах зажёгся огонёк.        — Здравствуй, Зеро, — сказала девушка так тихо, что казалось, будто произнесено это было одними губами, — но мы оба были вампирами, и тихие звуки давно перестали быть преградой.        — Юуки, — в ответ прохрипел я. Сначала меня обдала холодная волна, затем горячая, и оковы оцепенения спали с моего тела — я вновь мог двигаться, говорить, дышать…        — Зачем ты здесь? — грубо спросил я.        — Затем же, зачем и ты, — в её голосе прозвучали нотки грусти, девушка опустила глаза. — Я ищу Канаме.        — А, по-моему, ты пытаешься пудрить мне мозги.        — Мы так долго были в разлуке, а ты только грубишь, — я хотел, чтобы она вновь посмотрела на меня, — я надеялся найти в новой Юуки частичку прежней. Снова ощутить тепло её тела в моих руках через тонкую блузку униформы дневного класса, почувствовать вкус её трогательных воспоминаний через кровь во мне… Кровь…        Глаза заволокла алая пелена, а по телу прошёлся электрический разряд. Только не сейчас! Я же проглотил две горсти кровяных таблеток! Прошёл год, а мой организм так и не научился их усваивать. Моё состояние не скрылось и от дочери четы Куран.        — Ты голоден? — нежно спросила девушка — её голос отдавался от стен громким эхом.        — Не твоё дело, Куран! — я отвернул подол своего длинного плаща и положил руку на осиновый кол, прикреплённый к ремню брюк. — Зачем ты ищешь своего брата? — мой вопрос больше походил на издёвку: они ведь жили вместе во всех смыслах, о чём я старался не думать.        — Не хочу дать тебе убить его, — она стала водить носком туфельки по фиолетовому квадрату кафеля.        На ней было длинное цвета темного индиго платье, больше похожее на бальное. Открытые плечи, тугой корсет, усыпанный лиловыми розами, и широкая пышная юбка в пол подчеркивали природную красоту девушки. Наряд был искусно украшен белоснежным жемчугом, а вырез на груди окаймлен полосой белого рюша. Платье соблазнительно облегало ее молодое тело. Шею защищал воротник под стать платью. В таком туалете она напоминала одну из принцесс в популярном диснеевском мультфильме.        — Ты здесь, чтобы уничтожить меня? — мои брови взлетели вверх.        — Нет, — простой ответ.        — Тогда как?..        — Я превращу брата в человека, — решительно сказала Юуки.        — И чьей жизнью ты для этого пожертвуешь? — древнему ритуалу превращения вампира в человека сопутствовали человеческие или вампирские жертвоприношения.        — Своей, — это прозвучало слишком легкомысленно.        Я больше не мог ее ненавидеть. Передо мной стояла все та же Юуки — глупенькая добрая девочка, рвущаяся спасти любого, в чье спасение верила, готовая с легкостью положить на алтарь чьего-то начала собственную жизнь. На глаза навернулись слезы: пусть ее волосы и стали длиннее, пусть девушка и стала взрослой уверенной в себе, это та же Кросс Юуки, моя Юуки.        Все, что я мог, — лишь стоять и смотреть в ее глубокие кофейно-карие глаза… Глаза той самой Юуки.       Пусть я и пытался отрицать очевидное, устал обманывать самого себя: эта маленькая девушка давно занимает отнюдь не маленькое место в моем поломанном сердце.        И тут я уловил красный… Зрачки ее подернуло красной дымкой, заставляя вспомнить, что передо мной стоял вампир. Чистокровная из клана Куран. Клана виновном во всех моих бедах.        Например, в том, что год назад я потерял остатки своей семьи — Ичиру. Он, прознав о проклятии близнецов-охотников, принес себя в жертву. Я с пеной у рта от ненависти осуждал брата за любовь к убийце нашей семьи, виновнице распада моего хрупкого рая.       До появления в наших жизнях Хио Шизуки у меня были: заботливые родители, любящий брат, верный наставник и дело всей жизни. Сейчас же, у меня осталось, — изломанное сердце и неприкаянная душа. Несмотря на произошедшее, я продолжал хранить привязанность к младшему братишке. Я должен отомстить! Мне не удалось настигнуть карой Шизуку, но у меня появилась другая цель.        — Помнишь нашу последнюю встречу? Ту, в которую я тебя поцеловал, — мой голос на последнем слове дрогнул, но я продолжил. — А затем пообещал убить тебя…        — Я дала тебе обещание убегать вечно, ведь пока у тебя есть враги, ты будешь жить, — вторила мне Юуки, приятно и тепло улыбаясь. Соберись, слюнтяй!        — Тогда почему не убегаешь сейчас? — спросил я ровно.        — Потому что вдали от тебя я всегда голодна, — в ее глазах опять промелькнул ярко-алый блеск, кажется, вампир в ней съел сердце девушки, в которую я был влюблен. Теперь в этом теле живет другое, незнакомое мне существо, кровожадное и омерзительное. Я сильнее сжал кол и направился к вампирше, на ходу вытаскивая его из чехла.        К моему удивлению она не побежала, не отшатнулась — наоборот, двинулась ко мне, шепча: «Ты не убьёшь меня».        Я хотел возразить что-то со значением «ошибаешься!», как давно почерпнуто из лучших голливудских блокбастеров: тот, кто оставляет место для something cool, остается в проигрыше и осознаёт свои ошибки, лежа на холодном столе морга.        Мы быстро приближались друг к другу и… вдруг остановились. Нас разделял тот самый гроб, о нахождении которого я забыл, увидев её, а сейчас буквально споткнулся и, наверное, упал бы на него, если бы не девушка, смотревшая на меня сейчас так нежно…        Перед мысленным взором вдруг встали призраки прошлого — воспоминания о том, как я попал в дом Кайена Кросса, бессонные ночи, когда я закрывал глаза и вновь видел клыки «этой женщины» в крови моих родителей, их растерзанные, практически обескровленные тела.        Даже если и засыпал, то хватало меня на три с четвертью часа, и вот, когда с диким воплем я приходил в сознание в холодном поту от увиденного, со мной всегда была она.       Маленькая Юуки пробиралась в мою новую спальню, ложилась рядом со мной. Когда мои щёки обливались слезами, она успокаивающе гладила меня по волосам, шептала: «Всё будет в порядке» и звала меня «Зеро-кун». В одну из таких ночей я разрешил ей называть меня «Зеро».        Затем моя память представила мне, как я ходил в своей тихой келье в академии, уничтожая себя в мыслях, уже держал приставленный к виску револьвер «Кровавая роза». Зачарованный магией, он способен стереть с лица земли вампиров. Мне легко было принять данное решение. Я давно знал, к какому исходу приведёт, и полагал погибнуть именно так… тихо… ни с кем не прощаясь, даже друзей не особо старался завести. Палец уже готов был спустить курок. В последний момент дверь резко распахнулась, и в комнату влетела запыхавшаяся и раскрасневшаяся Юуки, повалила меня на кровать и со слезами на щеках вырвала оружие из моих ослабленных рук.        И это был не единственный случай спасения моей шкуры этим глупым ребенком.       После был случай с Ягари Тога — моим первым учителем и другом нашей семьи, потомственным охотником на ночных тварей. Он размышлял, не убить ли меня, ведь рано или поздно скачусь до уровня Е, так как не являюсь рожденным клыкастым, но и тогда она закрыла меня собой, защищая от оружия, направленного рукой мастера. Мы находились в бассейне — я не помнил, как попал в него. Откровенно говоря, я пришел в себя лишь, когда пуля достигла моего плеча, выпуская с моей кровью и внутренний голод, перемешанный с безумием. Вместе с тем мы промокли до последней нитки и начали дрожать.        Впервые после отъезда Юуки с Кураном я почувствовал себя аутсайдером дел сердечных. Девушка сначала села на гроб — похоже, он прочно и удобно устроился на полу. Хм… Зачем он здесь? Затем легла на него — головой к окну, — расстегнула воротник на шее — для чего она сделала это? Может, душно? Похоже, дразнит меня. Свою левую руку она положила за голову для удобства, открывая тем самым для меня свое беззащитное сердечко, правой же убрала волосы с лица. Прекрасная дева, словно сошедшая с романтичных портретов Джона Стревенса.        Я присел рядом, опираясь одним коленом о холодную безжизненную поверхность, надеясь, что мои душевные колебания не отразятся внешне. В ее глазах мне хотелось выглядеть решительным.        Наши взгляды встретились. Мои, цвета свежего пепла, пытались впитать, как губка, взгляд ее больших шоколадно-карих глаз. Уже занеся кол над грудью девушки, я увидел, как она задержала дыхание, но не дрогнула в лице. Во мне боролись два противоречивых чувства: любовь к той девушке, что, несмотря на холодность, смогла увидеть во мне милого парня, и… ненависть к вампирам. Ко всем. Неважно — чистокровный, аристократ или уровень Е. Неожиданно для себя я задал вопрос своей возлюбленной, и в то же время ненавидимой:        — Что заставляло тебя так часто защищать меня? — ее губы такие влажные чувственные, стоп, о чем я думаю? Сосредоточься!        — Любовь, — тихо прошептала вампирша, словно боясь этого слова.        — Ты отдаешь себе отчет в том, что призналась мне в любви? — ошарашенно спросил я, все еще не веря, правильно ли понял смысл сказанных слов. Было сложно поверить, что кто-то любил в этом мире… меня?        — Есть ли смысл скрывать, если ты все равно проткнешь мое сердце этой штуковиной? — она с опаской посмотрела на заострённый край деревяшки.       — Разве ты не любила его? — чувство ревности заставило сжать кол сильнее.        — Любила, — ответила она. — Будучи человеком, я не понимала, кем мне является Канаме. Я чувствовала сильную привязанность к нему, но не понимала, чем это вызвано, что порой угнетало меня. Пробудившись, я узнала, что мы одна семья, а Куран Канаме — мой брат.        — Неужели у чистокровных не подобные узы являются любовными? — спросил я, чувствуя, что теряю себя в ней.        — Став вампиром, я осталась человеком, Кирию. Он — часть моей родословной, мой брат, но не возлюбленный, Зеро.        Я понимал, к чему она ведёт. Кусок дерева дрогнул в моей руке. Может, она и лгала, чтобы сохранить собственную жизнь. Девушка нашла во мне струны, затронув которые пробудила так тщательно скрываемую запутанную любовь к ней.        Оружие скользнуло по моей кожаной перчатке и с грохотом упало, откатившись в сторону.        Разве в наших отношениях было когда-то просто? Они всегда складывались из полутонов. Я уже не владел собой. Сколько можно сопротивляться чувствам? Я все последние годы после смерти своей семьи только и делал, что боролся: с инстинктами хищника, с вампирами, жаждущими моей гибели, с гильдией охотников, не желающих видеть во мне наследие родителей, с любовью к Юуки.       Я устало опустил голову ей на грудь и почувствовал её мягкую ладонь, которая, как в детстве, гладила меня по волосам. Вдруг всё стало хорошо… Меня перестал волновать мир за этими дверьми, прошлое ушло далеко-далеко, где ему и было самое место, а мне стало так тепло и уютно, словно я солнечным днём пригрелся на пляже.        Испытывал ли я когда такое облегчение? Мне отчаянно хотелось, чтобы это не кончалось, я хотел увидеть в ней отражение тех же эмоций, что переживал я. Она приподнялась на локтях и притянула меня к себе за затылок, губы нашли друг друга. По нашим телам словно прошел небольшой электрический заряд тока. Жаркое дыхание обожгло кожу.        Сердце бешено забилось, как дикая птица в клетке, пытаясь вырваться. Поцелуй надолго поглотил нас обоих.       Вдруг я почувствовал толчок и падение, сначала подумав, что девушка оттолкнула меня. Может, был слишком напористым?        Но, почувствовав спиной через плащ холод кафельных плит, понял что поцелуй продолжается, а Юуки оказалась на мне сверху. Жар расходился по всему телу! Боже, как долго я искал тебя! Я всё целовал и целовал её, а она с той же страстью отвечала на мои порывы.       Внезапно вампирша отстранилась от меня, её глаза подёрнуло красным, а сквозь улыбку виднелись снежно-белые заострённые клыки. Она была возбуждена, как и я.        Излучая сексуальность, девушка водила пальцами одной руки по моей горячей коже на шее.       Совсем тихо я услышал её:        — Можно? — в начале я смутился, не поняв, о чём она, но, проследив за её взглядом, кивнул.        — Ты так давно не улыбался — я думала, что забыла твою чудесную улыбку, — шепнула она мне в шею, прежде чем её клыки пронзили мою плоть. Для меня это в новинку.        Никогда бы не подумал, что настанет тот день, когда моя кровь проникнет в её рот и побежит по венам. Она взяла совсем немного. Сев на мне прямо, она взглянула в мои глаза, сказав: «Вижу, ты тоже скучал по мне, любимый!». С уголка её рта стекла тоненькая струйка моей крови. Ещё пару лет назад вся ситуация показалась бы до жути омерзительной, почему же сейчас всё выглядит таким естественным?       Я был невероятно счастлив, услышав от девушки «любимый», — это как глоток воды дать изнывающему от жажды.       Приподнявшись на локтях, я притянул её к себе одной рукой. Губы, такие мягкие, податливые, распаляли внутри меня пожар желания.       Она скользнула чуть ближе по моим бедрам, отчего я почувствовал мощный прилив напряжения в паху, мне безумно захотелось, чтобы она двигалась подобным образом чаще, ритмичнее…        — Юуки, — с трудом оторвавшись от милых сердцу губ, хрипло сказал я, глядя в ее потемневшие от страсти глаза. — Думаю, тебе стоит избавиться от платья.       Хитро улыбнувшись, девушка вскочила на ноги.        — Помоги мне, Зеро, — в зрачках Кросс загорелись озорные искорки. Сбросив с себя плащ, я подошел к ней. Юуки была у окна, тяжелые фиалковые шторы в пол были открыты, луна, непривычно большая, прекрасная в собственном одиночестве, обнимала мою желанную девочку.        Я подошел к ней сзади, остановив взгляд на молнии платья, ухватившись за нехитрую застежку, медленно потянул вниз. Наслаждаясь зрелищем, которое оно открывало. Гладкая бледная кожа манила прикоснуться.       Платье соскользнуло с плеч Юуки и со звоном обрушилось на пол.        Я уложил ее на свой плащ. Обнаженное девичье тело со всеми его молодыми нетронутыми прелестями гармонично смотрелось на темной ткани.        Боясь разрушить сладкий сон, я нерешительно провел ладонью по телу девушки.        Вздрогнув, она обвила мою шею руками и притянула к себе — я впился в манящие, нежнее лепестка розы, губы любимой настолько сильно, что у самого вырвался легкий стон.        Возбуждение нарастало. В школьной униформе мне становилось тесно. Руки сами потянулись к одежде. Почти отрывая пуговицы, я торопливо сбросил с себя жилет, рубашку, а за ними вслед отправился и разорванный галстук.        Мне становится все жарче. Найдя карие глаза, я снова принялся целовать сладкие губы Юуки.        Спускаясь ниже, к шее, я провел по ней языком, и девушка застонала подо мной. Я уже не мог бороться с этим жаром. Она нежно провела руками по моей мускулистой груди (благодаря своей работе могу похвастаться неплохими мышцами), ее ладонь спустилась по животу вниз и легла на ремень брюк. Мягкими, но ловкими движениями ее проворные пальцы освободили возбужденный фаллос из плена ткани, что завело меня еще больше, — мне захотелось, чтобы и моя девочка испытала то же возбуждение. Я обхватил ладонью одну из ее грудей, нежно провел языком по соску. Она задрожала, дыхание участилось, а пальцы погрузились в мои волосы.        Нехотя я оторвался от ее чувственного бугорка, чтобы распрощаться с остатками своего костюма. А затем вновь прильнул к нему. Раздвинул ноги девушки свободной рукой, нашел ее самую чувственную точку. Юуки вся пришла в движение. Засунул два пальца в ее возбужденный ротик, а затем начал ласкать клитор.        Девушка начала громко стонать — в практически пустой комнате ее голос звонким эхом отражался от стен.        Из-за дикого возбуждения у меня из головы вылетел момент, когда я принялся посасывать ее клитор, а мои пальцы с нарастающим темпом входили в нее. Она уже была вся мокренькая, а голос чуть охрип.        Мне становится больно от силы желания, поэтому я без особого стеснения и разрешения Юуки резко вошел в любимую. Вскрикнув охрипшим голосом, девушка нежно обвила руками мою спину, а ее ногти стали страстно царапать кожу. Я приподнял ее бедра выше для большей чувственности.        Став единым целым, мы ощутили настоящую близость — телесную и душевную, даже дыхание стало одним на двоих, между нами осталось лишь одна преграда, и внезапно мне захотелось преодолеть и ее. Юуки стонала рядом с моим ухом, я посмотрел ей в глаза, не переставая двигаться, — ее зрачки вновь подернуло алым, а клыки едва были выдвинуты, как будто ей больно. «Она тоже хочет крови, — догадался я. — Моей крови». Чуть смутившись от осознания собственной важности, я прижал трепещущее тело ближе к себе и прошептал в самое ухо: «Можно?»       Начал целовать от уха вниз по горлу, спускаясь к плечу, почувствовал, как девичьи губы проделали то же самое с моим противоположным плечом, затем ее мягкий язык коснулся моей разгоряченной плоти, а в меня с легким уколом боли погрузились клыки.       Аккуратно проколов своими клыками ее нежную кожу под собственными губами, я почувствовал ее кровь. Ммм… такая горячая, живая. Она наполнила меня мыслями и эмоциями Юуки за сегодняшний день, год назад и дальше — «память крови» — ничего не осталось незамеченным.        Мы уже не предавались любви, не питались друг от друга, но все еще были одним целым, и это приятное, с легкой прохладой в своей реальности переживание влекло за собой новый этап наших отношений.       Впервые меня морально не тошнило от питания кровью, и вина вперемешку с позором не съедала совесть мыслями подобного образца: «Ах, какое же я мерзкое ничтожество, посмевшее осквернить любимую таким наглым, животным образом».       К своему удивлению и стыду охотника, я рад быть вампиром, одним из презираемых мной же клыкастых падальщиков, гоняющихся за чужой жизнью и непременно убивающих жертв.       Этот звериный голод наконец исчез, я совсем его не чувствовал — это ни в какое сравнение не идет с кровяными таблетками. Я снова был почти человеком.        Раньше я не особо верила в то, что вампиры могут насытиться кровью любимых. Даже когда жила с Канаме, мой внутренний голод царапал и грыз, а кровь, принятая от брата, лишь чуть оттеняла его. Однажды Айдо-семпай, сжалившись надо мной, предложил свою. Все было впустую. Кровь Зеро смогла укротить зверя во мне. Зеро… Зеро… как же я раньше жила без тебя, как я могла сказать тебе, что буду убегать от тебя вечно?       Нет! Это невозможно, ты будешь моим! И только! Боже! Так хорошо и приятно мне за всю мою недолгую жизнь еще не было. Так легко и… насыщено.        Не знаю, как долго мы просидели, обнявшись, греясь теплом друг друга. Но тут Юуки зашевелилась, разомкнув наши объятия. Она встала, и ее обнаженное тело в полумраке выглядело очень возбуждающе. Вместе с этим я почувствовал, как определенная часть моего тела начала отдельную жизнедеятельность, и смущенно отвел от нее взгляд.       Она взяла мое лицо в свои ладони, поцеловала меня с воздушностью, подобной мадагаскарской урании, опыляющей чай, и с загадочной улыбкой сказала: «Я хочу кое-что попробовать!». Я лишь вопросительно поднял брови. «Встань на колени», — попросила девушка, опускаясь напротив меня.       «Ооо», — протянула она, увидев мой набухший член. Я видел, как девушка неловко прячет смущение за улыбками, а щечки ее наливались румянцем. Что будоражило мои к ней чувства сильнее. Взяв его в руку, она начала слегка массировать его — из моего горла вырвался стон предвкушения. Я еще не успел толком осознать, что девушка собирается сделать, как головка моего ствола оказалась у нее во рту. «О, Господи!», — от неожиданности воскликнул я.        У него был такой изысканный запах и чуть сладковатый вкус — я взяла его в рот полностью, начиная сосать. О, такой длинный и твердый. И хотя меня удивляла собственная раскрепощенность, как в мыслях, так и в действиях. Я продолжала.       Не предполагал, что испытаю за сегодняшний вечер настолько яркое впечатление.       Я облокотился на крышку гроба, чтобы ненароком не упасть под напором эмоций. Затем положил руку на макушку любимой, и тогда она ритмично задвигала головой. У меня не вышло сдержать стонов — удивительно, как громко они звучат сейчас.        Посмотрев на стонущего и извивающегося в страстном порыве охотника, я неожиданно вспомнила собственную семью: маму, папу, брата (понимаю, не самый подходящий момент). Мы все — чистокровные вампиры, а «чистокровность» достигалась тем, что когда в паре рождались разнополые дети, — они уже связаны узами и должны вступать в брак. У вампиров это естественно, совсем не как у людей. Мама и папа любили друг друга и меня с братом тоже, хотели, чтобы мы — их дети — стали счастливыми. Зная о том, что Канаме не совсем их сын, Харука и Джури продолжили защищать нас двоих, не боясь доверить меня ему после собственных смертей.        И, став вампиром, вспомнив все, я поняла, что люблю его! Но на человеческий манер он был для меня лишь братом, а любимым — Зеро. Всегда! В нашем роду мы все похожи внешне: разрез глаз, жгучий карий взгляд, оттенок волос.        А он… другой: пепельные волосы и глаза цвета расплавленного серебра. Даже являясь вампиром, он — другой. Рыцарь-вампир!        «Прости, мама, но я выбираю не Канаме», — сказала я себе, продолжая ласкать Зеро, пока тот с охрипшим стоном не излился в меня.        На этом наша ночь не закончилась — она была длинной и переполненной любовью и страстью.