lie

Никогда Чимин так не боялся за свою жизнь, когда он попал в этот дом, в котором его никогда не любили, да, и отец сразу бросил того, отдавая на попечение своей новой супруге, которая сразу нашла особое применение к Паку. Когда та вошла в дом, то сразу показала свой настоящий характер, который был слишком извращенным. Парень был настолько прекрасен, что ей становилось душно и немного завидно. Потому что её два сына всё никак не могут привести себя в порядок. Но даже такими она их любила до безумия, позволяя делать с приемным сыном всё. Вымывать полы огромного дома одной лишь щеткой казалось Чимину раем; мыть огромные котлы и перебирать горошины от гнилых крупиц — не казалось таким уж и тяжким трудом. Спал Пак на чердаке, на колючей соломенной подстилке, что его намного радовало, потому что до этого его поселили в сарае вместе со свиньями, забывая (специально) кормить, отчего тому приходилось делить одну пищу со скотом. Но погода испортилась слишком рано и осень стала очень дождливой. Чимину теперь и пожаловаться некому, потому что отец давно от него отвернулся, и, если даже, сын захотел бы пожаловаться ему, то его бы выпороли хлыстом для лошади, крича о неблагодарности и непослушании. Парня снова прижали к стене, надавливая на плечи. Пак опять глотает слёзы и закусывает губу. — Вылизывай ноги, тварь, — шипит Чонгук, тыкая пальцами ног в лицо Чимина. — Нужно было лучше мыть полы, скотина. Рядом стоит Тэхён и ногой надавливает на спину Чимина, наклоняя того к ногам Гука сильнее. Пак морщится от неприятного запаха ног младшего, но в его рот суют большой палец ноги, водя им по языку. Чимин кривится и сглатывает подступившую к горлу рвоту, языком проводя по всей пятке, после возвращаясь к пальцам, посасывая каждый по отдельности. Отчего Чонгук ухмыляется и бренчит пряжкой ремня. Услышав снова эти звуки, Чимин случайно прикусил палец Чонгука, отчего тот пнул его по челюсти, снова откидывая того к стене. Пак шипит и держится за подбородок, боясь закрыть. — Ох, наша шлюшка уже готова взять все в рот, — смеется Тэхён и тоже спускает брюки до пола, гремя пряжкой ремня о деревянный пол. Чимин мотает головой из стороны в сторону и пятится назад, вжимаясь в стену, снова плача. — Какой же ты шумный, — шипит Чонгук, — Тэ, заткни его уже. Тэхён ухмыляется и садится на грудь старшего, кладя головку члена на пухлые губы рыжего. Пак поджимает губы и жмурит глаза, стараясь не подаваться. — Открой рот, — спокойно говорит Тэхён и тычет членом в губы старшего. Пак открывает послушно рот, сразу же простонав от неприятной боли в челюсти. — Теперь соси. Чимин морщится от боли, но головой двигать начинает, языком плавно проводя по всей длине члена. Тэхён шумно выдыхает и гладит по волосам Пака, расплываясь в довольной улыбке, отчего Чимин начал двигать головой быстрее. — Как же я ненавижу эту романтику, — рычит Чонгук. — На колени, живо. Тэхён недовольно мычит и встает с Пака, продолжая надрачивать рукой. Чонгук резко тянет Пака за волосы и сажает того на колени, сразу же просовывая свой член в рот Чимину. Старший хватается за бедра младшего, пытаясь держать равновесие, разрешая двигаться в своем ритме. У Чимина слёзы катятся, а щёки уже давно горят и щиплют. Мышцы рта сводят и рыжий боится, что может случайно укусить член. Чувствует, как член вдалбливается в стенки горла и становится толще, отчего Чимин снова пытается остановить свои рвотные позывы. Его рот наполняют белёсой жидкостью, а с другой стороны на его лицо и волосы кончает Тэхён. — Сука, не мог всё проглотить? — Чонгук плюёт рядом с Чимином и выходит с чердака, встречаясь с матушкой по пути. Тэхён садится перед Паком и языком слизывает свою сперму с щеки парня, улыбаясь и целуя того в губы. — Я приду к тебе ночью, котёнок. Тэхён уходит, а Чимин сглатывает и смотрит в проем двери, где стоит его мачеха. — Дворовая шлюха, — сквозь зубы цедит женщина и хлопает дверью, оставляя Пака в одиночестве, грязным и зареванным.