Спор

Все началось, как бы комично это не звучало, со спора. Спора двух взрослых людей о том, что я, будучи главой Аврората, ни разу за сутки не обращусь в совет Зельеварения, чтобы залечить очередное боевое ранение. В последнее время по Министерству прошел скользкий слушок, будто бы я калечусь нарочно, лишь бы досадить школьному врагу, служащему ныне не двум великим безумцам, а Совету Зельеваров магической Британии в Министерстве. Признаю, это отчасти было правдой. Пусть калечился я и не нарочно, но лишний раз навестить зельевара был и впрямь не прочь. И совсем не для того, чтобы потрепать ему нервы. Привело это к тому, что даже сам Северус стал язвить по этому поводу, насмешливо поднимая бровь: "Что, Поттер, совсем не можете о себе позаботиться? Или вы полагаете, что я вашу задницу буду до конца своих дней спасать? Да мне же отравить вас проще!" Он вообще подозрительно часто напоминает, что знает толк в ядах. Вот и пришлось предложить спор, где проигравшая сторона ужинает тем, что выберет победившая. Или он захлебнется собственным ядом, брезгуя фастфудом, или я буду отравлен в каком-нибудь пафосном ресторане под трагичную мелодию скрипки. Он, конечно, рассчитывал на последнее. Но кто же знал, что это будет бессмысленная ничья, когда в меня попадет очередное проклятье, за какие-то полчаса до моей победы. Я, конечно, не собирался стремглав бежать к нему за помощью, хоть и был риск серьезных последствий. И Снейп, то ли от сочувствия, то ли, напротив, от желания моей скоропостижной смерти вследствие его победы, сам заявился с целым ящиком зелий. Можно было, конечно, просто на этом мирно разойтись, но мой дорогой профессор уперто не признавал ни моей правоты, ни своих ошибок. Поэтому как результат - два победителя и получасовая ругань о том, кто же устроит ужин первым. — Я привык дорожить временем и не тратить его на плохую еду. Поэтому, Поттер, будьте хотя бы сейчас достаточно благоразумным, чтобы позволить мне угостить вас по-настоящему достойным ужином, прежде чем мы оба отравимся в одной из обожаемых вами придорожных закусочных. — Ну, вы-то о моих предпочтениях, конечно, осведомлены. — О, вы даже не представляете насколько. Еда меня, если честно, интересовала в последнюю очередь. В отличии от того, как он вилкой клал в рот по маленькому кусочку мраморной говядины, сидя передо мной в строгом костюме, с забранными в хвост волосами. Левой рукой он медленно подносил вилку зубцами к низу ко рту, и аккуратно клал крошечный кусочек в рот. Вилка еще секунду оставалась на его нижней губе, пока он медленно смаковал блюдо, опустив глаза. Я, наверное, выглядел ужасно нелепо, не отрываясь наблюдая за ним, замирая с упоением каждый раз, стоило ему грациозно отрезать часть от куска мяса на тарелке. Самому же мне было с непривычки некомфортно в окружении светских дам и их элегантных мужчин. Но какая к черту разница, когда такой восхитительный Северус напротив прикрывает веки, пригубив вино. Одна мысль о том, что далеко не каждому посчастливилось видеть его таким, сводила меня с ума. Но как бы то ни было, утром я проснулся у себя дома с чувством, будто мне вчера была поведана чья-то сокровенная тайна. И я оказался совершенно не отравленный, скорее наоборот, во мне будто открылось второе дыхание. И вот сегодня, после подозрительно долгого рабочего дня в Министерстве, мы отправились ужинать туда, куда хотелось мне. А мне, весьма предсказуемо, ужасно захотелось накормить зельевара обычным бургером и картошкой. И теперь он сидит передо мной, в классических брюках и белой рубашке, с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными по локоть рукавами и выглядит совершенно по-домашнему. И это прекрасно, несмотря на то, что когда я поставил перед ним поднос с едой, он брезгливо поморщился. — Знаешь, Поттер, я ни на секунду не сомневался, что ты воспользуешься случаем вот так кровожадно со мной расквитаться, — он окинул поднос взглядом, с которым осматривал зелья Невилла. — Моей задачей на вечер является накормить тебя, а не прикончить. И поверь, твоя смерть не принесет мне ни капли удовольствия. — Слабо верится. И как прикажешь это есть? Кончиками пальцев он развернул сверток с бургером. — Очень просто, — я наклонился к его лицу, и продолжил уже шепотом, сам не понимая, чего этим добиваюсь. — Это. Едят. Руками. Пока я возвращался в изначальное положение, он прокашлялся. — А я могу взять на кассе приборы? — голос полный надежды. Даже захотелось сходить и купить ему чертовы приборы в ближайшей посудной лавке. Я едва смог сдержать улыбку. — Нет, Северус. Вчера я промакивал губы расшитой золотом салфеткой, а сегодня ты будешь есть руками. — Чертов Поттер, — в голосе уже давно не злость, а скорее добрая усмешка. Осторожно взяв предложенную еду, он, наблюдая за моей реакцией, откусил небольшой кусок и стал тщательно его пережевывать, наклонив голову набок. После долгой паузы он все же сдался. — Признаюсь, в этом что-то есть. И сделай лицо менее победоносным, иначе я это выплюну, послав к черту и без того хромающий здесь этикет. — Зрелище стоит того, — я улыбнулся, а он лишь фыркнул в ответ. — Заткнись и ешь. С довольной улыбкой я откусил кусок долгожданного бургера. Весь день почти ничего не ел, поэтому еда кажется просто божественной. Когда мы доели и довольный, но старательно не подающий виду Северус встал, взял со спинки стула свое пальто, грациозно перекинув его через руку, мы направились к выходу. Ко мне пришло осознание того, что я готов целую вечность, теперь я уверен точно, смотреть как он прячет свою улыбку в стакане кофе и как машинально заправляет выбившуюся из хвоста прядь волос за ухо, когда ест. И во мне появилась острая необходимость выложить ему всю ту правду, которую я таскаю с собой уже который год. — Знаешь, Северус, мне нужно с тобой поговорить, — Главное не смотреть ему в глаза. — Начинай, но если будешь мямлить... — Понимаешь, мы знакомы давно, и я знаю, как ты относился к моему отцу, но будь уверен, мы абсолютно разные, — я остановился и сглотнул ком, образовавшийся в горле. Он продолжил лишь молча смотреть вперед. — И я не понимаю, как он не увидел в тебе бесподобного зельевара, прекрасного собеседника, не разглядел в тебе того человека, которого вижу перед собой сейчас я. Я просто хотел сказать тебе, сказать, что я лю... Он остановился на полушаге и закатил глаза. Сердце ухнуло, как в колодце, и я понял, что сейчас было бы уместней провалиться под землю. Он был угрожающе близко и я еле стоял на подкашивающихся ногах. — Увы, Поттер, но иначе тебя не заткнуть. И, притянув меня за шею рукой, он осторожно поцеловал меня в губы. Набирающая силу волна напряжения внутри меня с грохотом разбилась о его скалу уверенности и спокойствия. И я ощутил себя неотъемлемой частью этого восхитительного человека. Если бы я знал, что он так реагирует на подобные речи, то вынудил бы его заткнуть меня еще на выпускном балу.