Расстояние

      Его нежные руки обнимают меня, и притягивают еще ближе. Я не сопротивляюсь, я сам этого хочу. Хочу, чтобы он вот так, нежно и аккуратно касался меня, целовал плечи и шею, гладил кончиками пальцев линию позвоночника, а второй рукой держал меня за талию и старался прижать к себе еще ближе. Мне нравятся его неспешные движения и глубокие, долгие поцелуи. Иногда, в такие моменты я чувствую себя изысканным лакомством, которое не спеша пробуют, наслаждаясь оттенками вкуса. Он редко позволяет себе пошлости: он не просит меня растягивать себя самому, не кладет мою руку на свой крепкий член и не шепчет на ухо всякие похабные фразочки. Но нежно обнимает меня, гладит плечи и грудь, даже не касаясь сосков, и от этих целомудренных прикосновений я возбуждаюсь еще больше, сам начинаю тереться об его пах бедрами и стонать, прося большего. Тогда, улыбаясь мне, он начинает действовать по-настоящему, говорит что-то, но я не слушаю. Каждый раз ловлю себя на мысли, что готов кончать, и не один раз, только от его мягких пальцев, касающихся меня, и низкого голоса, во время секса приобретающего бархатные ноты.       Входит он в меня тоже предельно аккуратно, как будто это первый наш раз, и я не привык еще к его размерам и форме. В такие моменты я люблю резко дернуться к нему, сразу насаживаясь как можно глубже и сливаясь с ним в стонах. О да, кричать я люблю! Когда он медленно, как будто пытая меня, входит все глубже и глубже, я никогда не сдерживаюсь. И ему это нравится, он перестает целовать меня, наслаждаясь стонами и тихонько порыкивая сам…        — Джи… Джи! — меня настойчиво потрясли за плечо, вырывая из мира сладких фантазий — Ты опять выпал из реальности. Не спи, еще столько всего надо сделать!       — А? Да… Я не сплю…       — Я вижу, — Калеб раздраженно отбросил с лица выбившуюся челку, и тут же отвернулся, бурча себе под нос. — Вечно ты так… Уйдешь в свой космос, а мне за тебя доделывать… Почему всегда в конечном итоге вся работа виснет на мне? Я же младше, меня надо жалеть! Вот заведу себе парня и уеду к нему. И будем мы жить долго и счастливо, без мытья полов…       Он отошел к другому краю просторного зала, не прекращая жаловаться на все вокруг. Вскоре, под его гневную характеристику попали папа, отец, дядя, наш сосед и даже вовсе ни в чем не повинный грузчик, доставляющий нам продукты. Последней каплей стало то, что дверь, звякнув колокольчиком, открылась и на пороге показался Сай, мой одногруппник.        — Есть кто дома? — прокричал он с порога, сразу же проходя внутрь и захлопывая за собой дверь.        — Пшел отсюда! — сразу же завелся Калеб, в один прыжок оказываясь рядом с Саем и тыча ему тряпкой для столиков в лицо — Мы уже закрыты, или ты ослеп?! Быстро повернулся на сто восемьдесят и удалился, чтоб очи мои тебя не лицезрели!        — Уймись, котик, — Калеб, который почти на две головы был ниже, получил ласковый хлопок по макушке и был оставлен без внимания. Сай направился ко мне.        — Привет! Слушай, ты экономику писал? Дашь конспекты?        — А? Ага, конечно. Пошли.       Оставив метлу и полыхающего праведным гневом Калеба, мы поднялись на второй этаж небольшого двухэтажного здания, к нашей квартире. Кроме нас в этом домике на одной из старых, сохранившихся лишь для туристов улиц, жили еще две семьи. Наши «владения», как любил называть их Калеб, занимали две квартиры на первом этаже, и одну на втором. Жили мы только наверху, полностью отдав первый этаж под семейное дело — пекарню-кондитерскую.        Небольшое заведение было выдержано в прованском стиле, таком легком и домашнем, что даже тем случайным прохожим, что по ошибке забрели к нам, хотелось попасть сюда снова. Аккуратные витрины, расположенные по трем стенам, стеллажи, встроенные прямо в стены — все было просто завалено всевозможной выпечкой и сладостями собственного производства. Во всю третью стену шло панорамное окно, открывающее вид на узкую, старую улочку, инкрустированную редкими прохожими. Рядом с окном располагалось несколько столиков, где наш ассортимент можно было попробовать, но, в основном, покупатели спешили по своим делам, или же вовсе делали интернет-заказ. Этим занимался Калеб. Мой младший брат развозил заказы, я, в основном, сидел на кассе или выполнял роль официанта, папа и дядя трудились на кухне, а отец, формально являющийся владельцем всего этого, дописывал статью про «Особенности изменения коры головного мозга омег при встрече с истинным».       Мне очень нравилась такая жизнь. Дома, в родном заведении, буквально каждый миллиметр которого я знал досконально, мне всегда было тепло и уютно. Только вот в последнее время я часто подвожу родных. Дело не в моей непригодности к работе и не в банальной косорукости, нет. Просто я влюбился. Да, да, вот так просто. Хотя нет. Очень даже сложно! Потому что втрескался я по уши, и теперь единственное, о чем я могу думать — это лицо любимого человека.       Мы с Артуром познакомились два месяца (шесть дней и восемь часов) назад, в моем универе, куратором которого является его друг. Они вместе приехали туда, дабы проверить процесс нашего обучения, и, я сам не понял как, мы встретились, познакомились, а через десять минут обменялись телефонами. Потом он позвонил. Потом позвонил я. Мы договорились о встрече. Еще об одной. И еще. И еще… Еще… Еще… Еще…       Сейчас, хоть мы и не живем вместе, мы любовники, и как раз вчерашнюю ночь мы провели вместе, от чего мои мысли сегодня упорно не хотят возвращаться в привычное русло, раз за разом напоминая мне о нем… Иногда, когда особо развратное воспоминание вылезало в самый неподходящий момент, я краснел и, казалось, весь мир сразу узнавал о нас. Не то, чтобы мы скрывались, но ни своим родителям, ни друзьям я ничего не говорил. Почему? Наверное, чтобы избежать насмешек. Ведь Артур занимал довольно высокое положение в обществе, депутат чего-то там где-то там, и если о наших отношениях станет известно, то наверняка решат, что я с ним только ради денег. А так не хотелось, чтобы наши чувства очерняли, топтали, смешивали с грязью и жаждой наживы. Единственное, что мне от него нужно — это он сам.        — Джи, ты где? — перед моим лицом туда-сюда несколько раз пронеслась большая ладонь. — Я все еще жду конспекты.        — Ах, да, прости. Задумался. Что там? Методика? — я запустил руки в приличную гору тетрадок.        — Экономика, — Сай сам взял тетрадь и посмотрел с улыбкой на меня. — Ну, когда ты уже расскажешь, кому выпала честь заполучить тебя, м?        — Потом, возможно…        — Я буду ждать. Пока?        — Пока! Увидимся.       Сай вышел из комнаты, а я плюхнулся на кровать, мигом погружаясь в водоворот головокружительных воспоминаний. Вот он берет меня под бедра, усаживая на себя, вот кладет мои руки на свои плечи и, пользуясь позой, крепко целует. Его язык властно, но все равно нежно, проникает в мой рот, касаясь неба, десен, зубов и наконец сплетается в танце с моим. Вот его руки ужасно медленно раздвигают мои ягодицы, и чуть холодные после улицы пальцы касаются сочащейся соками дырочки…       Вышел я из блаженно транса когда в кармане завибрировал телефон, приятно, но довольно бесцеремонно возбуждая меня, что сделать сейчас, когда в моей голове роились сплошные пошлости, было очень просто.        — Алло?.. — я нехотя ответил, даже не смотря на высветившийся номер.        — Привет, малыш, — мягко раздалось в трубке, и от этого голоса все внутри на секунду замерло.       — Ой! — я резко принял вертикальное положение и изо всех сил прижал трубку к уху, стараясь уловить даже самые маленькие оттенки голоса любимого. — Артур… Привет!        — Хах, привет, привет. Лапа, ты где? Я тебя уже минут двадцать жду.        — Ждешь? Стоп, а сколько времени? — я судорожно осмотрел комнату, пытаясь взглядом найти часы или что-то похожее на них.       — Половина шестого. Что-то случилось?        — Нет, все хорошо! Просто часы на телефоне сбились. Я думал, что успеваю. Прости, я уже подъезжаю, — не говорить же, что забыл о таком важном дне? — Еще десяток минут. Не уйдешь?        — Куда же я без своего малыша уйду, — он усмехнулся. — Буду ждать сколько нужно. — Спасибо! Я скоро!       Бросив трубку, я быстро подлетел к шкафу, кляня себя за забывчивость. Я ведь так ждал этого дня, а теперь — опаздываю! Быстро нацепив то, что первым попалось под руку и, спустившись вниз, удалился под очередную ругань брата. Да мне все равно! Я бегу на встречу к любимому, и мне, в общем-то, никто не нужен сейчас, кроме него. Мы опять проведем весь день вместе. Будем гулять, обниматься и целоваться до головокружения… Как же я его люблю…