Расстояние

      Казалось, еще секунда, и нагретый редким зимним солнцем асфальт уйдет у меня из-под ног. Кто-то говорил мне, что в такие моменты в душе совсем не остается чувств, а в голове — мыслей. Что ж, теперь я с уверенностью могу сказать — это не так. Мою грудь сейчас разрывали самые разнообразные ощущения. Грусть, отчаяние, ревность, страх, непонимание, жалость и боль, боль, боль… Мысли тоже никак не хотели концентрироваться, огромной стаей хищных птиц кружа надо мной. Только если птицы обычно мгновенно сворачивают шею своей жертве, избавляя ее от мучений, то мои мысли медленно, но жадно клевали меня, стараясь сделать как можно больнее.       Рядом что-то говорили Сай с Калебом, что-то обсуждали и спрашивали меня. Потом Калеб, испуганно замахав руками стал что-то кричать, Сай попытался заглянуть мне в лицо, а я… Я не слышал ни единого слова. Не понимал, что они хотят от меня. Сейчас меня интересовали более, по моему мнению, важные вещи: что произошло? Почему он, обдав меня ледяным взглядом, просто ушел? Почему просил не звонить ему больше? Неужели я сделал что-то настолько ужасное, что он… он…        — Джи! Джи! — Сай потряс меня за плечи, смотря в глаза — Что случилось-то? Джи? Эй, ты слышишь вообще?        — Отстань от него, не тряси, — Калеб сбросил с моих плеч руки альфы и тут же сам всем телом прижался ко мне, обнимая. — Ну, ну. Все хорошо. Не плачь.       Плачь? Что?       Я в каком-то оцепенении коснулся своих щек, ужасно мокрых и холодных. Странно, почему я раньше не чувствовал этого холода? Внезапно я ощутил морозный воздух, пронизывающий меня сквозь легкую кофту ветер, закоченевшие пальцы и сам сильнее прижался к брату.        — Так, пошли, — Сай одним движением отлепил обнимающего меня Калеба и чуть толкнул нас, призывая зайти в пекарню.       Я подчинился, вновь теряя способность что-то ощущать и уходя глубоко в себя, где беспощадным лесным пожаром разрасталось отчаяние. Что, что, что, что, что я сделал не так?! Где поступил неправильно, когда его обидел? Что…        — На, держи, — мне в руку сунули горячую чашку, и я, удивленно подняв глаза, увидел над собой Калеба, успевшего уже завернуться в теплый плед и держащего еще одну кружку.        — А теперь, — он уселся напротив меня за один из боковых столиков и в упор посмотрел мне в глаза. — Рассказывай, что случилось?        — Правда, — рядом с Калебом уселся Сай. — Не хорошо скрывать от друзей вещи, заставляющие тебя плакать.        — Да… Да, наверное…        — Не «да, наверное», а колись! Что это за хрен был?! — Калеб вскочил с места, гневно сжимая кулаки — Я ему…        — Уймись, — альфа одной рукой усадил его обратно. — Джи, если не хочешь рассказывать…        — Нет, я расскажу. Это мой парень… Бывший, наверное. Мы уже месяц встречаемся. То есть, встречались. А сейчас меня, кажется, бросили… — я говорил абсолютно спокойно, как будто до сих пор не верил, что это случилось со мной, но дотронувшись до лица понял, что оно вновь мокрое…        — Вот дебил!!! Что случилось-то? — брат снова вскочил с места, нависая надо мной.        — Не знаю… я… Не понимаю…        — Черт, — Калеб плюхнулся обратно на стул и отпил кофе из кружки, держа ее так, будто это рюмка чего-то более крепкого. — Может, — он задумчиво откинулся на стуле — это из-за этого бугая?        — А я-то тут причем? — мы с Саем одновременно удивленно посмотрели на Калеба.        — Ну, когда он зашел, ты же его обнимал? Вот. Приревновал и все такое?        — Нет… — я же об этом даже не задумывался. А вдруг и правда? Это, конечно, с одной стороны ужасно приятно, если он меня ревнует, а с другой… Он решил меня бросить из-за такого пустяка?        — Смотри, что ты наделал, — донесся до меня сквозь туман голос Сая. — Он снова в трансе. Может, в комнату отвести?        — Да не стоит. Минут через десять очнется. К кассе пока сходи, вон, кто-то пришел, — лениво ответил Калеб повелительным тоном.        — О, теперь ты мне доверяешь? — в голосе Сая слышалась улыбка, но так же там была и обеспокоенность. Скрипнул стул. Он, кажется, встал.        — Нет. Ты просто отработаешь все съеденное.        — Хаха, как скажешь… Не боишься, что я съем еще больше?        — Только попр…       Я резко встал, отчего ребята подскочили, и быстро пошел к лестнице.        — Джи! — брат попытался побежать за мной, но резко остановился.       Придя в свою комнату и со всей силы хлопнув дверью, я упал на кровать, пытаясь ни о чем не думать. У меня получилось, но лишь чуть-чуть. Одна мысль в голове все же осталась: «Я тебя люблю… Что же я сделал?»

***

       — Как вы знаете, основными задачами инновационного развития является выделение приоритетных направлений научно-технических разработок… — не унимался альфа, с каждым словом все более распаляясь и начиная поддакивать себе головой.       Мистер Стивенсон, на которого мне предстояло работать, оказался человеком не только многословным, но и не лишенным интеллекта, что не делало меньше его монологи. Мне иногда начинало казаться, что ему абсолютно не важно, слушаю ли я его, или занят совершенно посторонними мыслями. Мыслями об одном голубоглазом омеге…        Вспоминая события сегодняшнего дня я понимал, что раньше был просто слепцом. Бюджетный факультет в институте, странная «работа», из-за которой он часто опаздывал, неподходящая, временами, ни размером, ни фасоном одежда — вообще-то мне сразу стоило понять, к какой социальной группе относится этот парень. И что он от меня хочет тоже… Но стоит признать, играл он хорошо. Как я повелся на деланную искренность чувств! Огромные преданные глазки, постоянный смущенный румянец на щеках, невинность в каждом жесте и слове: а впрочем, что еще можно был ожидать от омеги? Всегда так, думаешь, что нашел неограненный алмаз, а оказывается, очередная стеклышка… Пора бы уже привыкнуть.       Я, не прерывая речи альфы, потер глаза и выглянул в окно небольшой забегаловки. Конечно сервис тут в сравнение не идет с самыми бедными кафе города, но на то она и окраина, чтобы быть во всем хуже. Почему я выбрал именно это место? Наверное, потому что увидев моего омегу в аккуратном фартуке официанта я стремился как от кошмара умчаться от этого зрелища, и, сам того не замечая, оказался на другом конце города. Вот дурак… Нет больше «моего омеги», теперь я полностью свободен…        — Я думаю, это будет достаточной почвой для нашего сотрудничества, — что? Неужели выдохся?        — Да, вы абсолютно правы, со своей стороны я… — тут в моем кармане завибрировал телефон, и я, извинившись, взглянул на дисплей. Да, видно не сильно он страдал, если звонит только сейчас… Я сбросил вызов, продолжая разговор. Да, сделка. Думай только о ней. Сейчас это важнее всего. Точно.       …Закончилась эта вежливая пытка еще через час и десяток сброшенных звонков. К концу я был совершенно измотан, и единственным моим сокровенным желанием было добрать до кровати, к теплым объятьям… К холодному одиночеству… Но хоть высплюсь. Но планам моим было не суждено сбыться. Как только я сел в машину, распрощавшись с альфой, телефон разразился новой трелью. В это раз я все же посмотрел на имя звонившего, прежде чем сбросить и был приятно удивлен звонком друга.        — Арти! Сколько ждать можно! Тебе телефон зачем?! Чтобы мне отвечать! — взорвалась взволнованным голосом трубка, стоило мне ответить.        — Ну, допустим, не за этим. Ты что-то хотел? — потирая глаза, неспешно ответил я. От упрекающего тона друга настроение упало на новую, недоступную ранее планку недовольства.        — Нет, мне просто твой скучнейший голос послушать захотелось! Ясное дело, хотел! У тебя же остались ключи от моей квартиры? Не говори, что нет! У такого педанта они просто обязаны были сохраниться!        — Ну…        — Отлично! Дуй туда, и на кухне, на столе, лежит мой портфель, там паспорт! Он мне реально очень нужен! Только побыстрее, ладно?!        — Эй, я еще не согласился. У меня, может, еще дела, — все так же лениво ответил я, понимая, что совершенно не хочу этой поездки.        — Арти, ну очень тебя прошу! Срочно надо!        — Что случилось-то? — задал я все-таки нужный вопрос. На секунду трубка замолчала, чтобы снова заговорить, но теперь уже спокойнее, ровнее.        — Мы с Сашкой в больнице, его вроде как приняли, а паспорт все равно нужен, а я уехать не могу…        — Больница? Он заболел?        — Ага, немного! Рожает он! Не могу же я его бросить сейчас?! Пожалуйста, Арти…        — Ага, ага, ладно… Все равно не отцепишься, жди, — сбросив вызов, я повернул ключи зажигания.       Странно, я-то думал, что ветреный и до идиотизма непостоянный Марк давно уже того студентика бросил. А, точно, мы же тогда ездили в курируемый Марком универ, когда какой-то идиот у его обожаемого омеги зачет не хотел принимать. Тогда я первый раз Джи увидел…       Тряхнув головой я выкинул все теплые и такие знакомые воспоминания из головы и нажал на газ.       Назвать эти двухэтажные апартаменты просто квартирой было бы цинично и несправедливо. Это скорее квартирный комплекс. Несколько шикарнейших спален, ванна и душ на каждом этаже, огромный балкон. И всего-то два человека жильцов. Да, на мелочи мой друг не разменивается.       Правда, неплохо было бы в этих хоромах завести домработницу. Немного пыльно, грязно и не аккуратно. Хотя для Марка, обремененного беременным мужем это еще чистота. Все здесь было так по-домашнему. Небрежно брошенные футболки, пачка из-под томатного сока на столике, пара пустых кружек в раковине, и остатки какой-то еды на столе — все кричало о том, что живущие тут люди действительно тут живут, а не существуют. А ведь я еще в спальню не заходил.       Найдя все же злосчастный паспорт, который одиноко лежал в прихожей, я поехал в больницу. Вернее, в лучший перинатальный центр региона.       Марк, не оправдывая мои ожидания, топтался под одной из дверей, посматривая то на часы, то в темное стекло двери, через которое вряд ли можно было бы что-то увидеть, то в тревоге оглядывая коридор. Увидев меня он подскочил на встречу, расплываясь в измученной, но все равно счастливой улыбке.        — Привет. Спасибо, ты не представляешь, как меня выручил! — выхватив паспорт их моих рук, альфа на секунду сжал мою ладонь в своей.        — Ага, ага. Зачтется.       — Ну, а как по-другому? — он улыбнулся и на несколько секунд скрылся в кабинете. — Я тут думал, может пока в мебельный позвонить? — начал он, вынырнув из кабинета через долю секунды. — Мы с Сашей ни кроватки не выбирали, ничего… Теперь-то уже скоро?        — Волнуешься?        — А ты думаешь, как? Там мой омега один, а я тут… А вдруг с ними что-то случится? — он потряс головой, видно отбрасывая плохие мысли — А у тебя на том самом фронте как? Ты же встречался с кем-то? Из моего универа?        — Ну во-первых, универ не твой, а во-вторых — мы расстались сегодня, — монотонно сказал я, устраиваясь на жестком сиденье, что в обилии были расставлены у стен.        — Ооо… Я-то думаю, что рожа у тебя какая-то кислая. Что случилось? Ты всегда с горяча действуешь, — Марк тоже сел рядом, не переставая, впрочем, нетерпеливо постукивать ногой в дорогом ботинке по кафельному полу.        — Его семья какую-то забегаловку содержит, — нехотя ответил я, вспоминая файлы личного дела, просмотренного мною недавно.        — О!.. — Марк страдальчески закатил глаза. — Заканчивай уже со своими убеждениями. В наших кругах ты нормального омегу не найдешь!        — И в тех не собираюсь.       — Ты дурак! Что за странный фетиш — только равенство социальных положений? Ты настолько испорчен, что в настоящие чувства не веришь?        — Верю. Вот только среди сброда их не встретить. Да и какие могут быть высокие чувства у тех, кто едва концы с концами сводит? Я, кстати, не удивлюсь, если твой обожаемый омежка тебя же с ребенком и брос…        — Рот закрой, — прорычал Марк, чуть ли не слюной капая на дорогой костюм от злости — Если ты мудак, не значит, что все вокруг такие. И не смей больше Сашу трогать, ясно?       «А ведь он меня ударит, если не соглашусь», — лениво пронеслось в голове.        — Ладно, ладно, прости. Не стоило твоего любимого, — я особо выделил это слово — задевать. Прости.        — Ладно, — он даже и не понял моей иронии. — А со своим омегой все-таки помирись. Не виноват же он, что там родился? И вполне тебя мог полюбить.       — Ага, ага, ладно. Я…        — Мистер Браен, — из кабинета напротив нас вышел небольшой, но очень серьезный омега. Марк тут же подскочил, забыв про меня — Это вы? — омега улыбнулся, смотря на альфу. — Поздравляю, у вас бета, два восемьсот, пятьдесят четыре сантиметра. Ваш муж переведен в палату. К нему можно будет подойти через несколько часов.       На Марка было сейчас одновременно и страшно, и забавно смотреть. Он, кажется, кроме того, что у него теперь есть ребенок, вообще ничего не понял. Лицо его выражало такую радость одновременно с растерянностью, что хотелось смеяться. Сейчас он порхал где-то далеко-далеко, в царстве безграничного счастья.        — Спасибо, — я встал рядом с покинувшим этот мир другом и немного натянуто улыбнулся омеге. — И за ваш труд тоже.        — Да, не стоит… — омега зарделся и скрылся в кабинете.       Я усадил Марка на прежнее место, внимательно разглядывая. В свете его бесконечного, вылезающего за рамки дозволенного счастья, которым была затейливо разукрашена теперь каждая его черта, я подумал, а ведь на месте его и его омеги я совсем не против видеть меня и Джи.       И где же я ошибся?..