Доброе утро

Чонгук просыпается внезапно. Просто открывает глаза, чувствуя, как вокруг тела обвивается нечто тёплое и очень мягкое, а уши тут же улавливают ритмичные стуки молотком о стену, хотя, после вчерашней дозы алкоголя, парню кажется, что стучат прямо по его темечку, правда непонятно зачем. Он опускает взгляд, обнаруживая у себя в постели блондинистое худощавое чудо, которое тоже умилительно морщит носик от шума, но старается не подавать вида и всё так же жмётся к Чонгуковской груди. Последний на это лишь улыбается, чмокая блондинистую макушку, и старается вспомнить имя парнишки. Как-то очень загадочно и прямо необычно. Эн? Тэ? Эль? — Извини, видимо соседи решили затеять ремонт, — шепчет Чонгук и оказывается в плену тонких, но очень порочных губ. Его загадочный партнёр — та ещё штучка, не зря они такие уставшие в эти… Парень тянется за телефоном, чтобы узнать, во сколько же его дражайшие соседи соизволили начать пытки его нервной системе и недовольно стонет, обнаружив всего лишь начало девятого. И это в субботу! Законный выходной от работы! — Ненавижу, когда так шумят, — наконец подаёт свой голос блондин, и Чонгук понимает, почему он оказался в его постели сегодняшним несчастным утром. Этот низкий голос способен поднять член у мёртвого, так что о вполне себе здоровом молодом парне с целой пачкой гормонов речь вообще не идёт. — Заглушим их стонами? — усмехается Чонгук, но симпатичный блондин со странным именем почему-то выворачивается из объятий и скатывается с широкой кровати. — Мне бежать нужно. Покажешь, где душ? Чонгук кивает, не спеша вылезая из кровати и демонстрируя блондину своё голое тело, в надежде, что тот передумает и согласится на ещё минуток двадцать крепкого, горячего секса. Однако последний лишь окидывает парня почти равнодушным взглядом и направляется в ванную, едва прикрыв за собой дверь, но через пару секунд недовольно выходит, на ходу подцепляя ногой трусы. — У тебя воды нет, — доводит до сведения блондин, натягивая на себя всю одежду. Чонгуку не остаётся ничего другого, кроме как тоже начать одеваться. Настроение его приключения на одну ночь явно на нуле, к тому же, парнишка всем видом показывает, что его не стоит портить ещё сильнее, так что Чонгук и не настаивает, выпуская крайне симпатичное тело перед собой на минимальную лестничную клетку. На нём самом надеты только шорты да дурацкая футболка, на которой написано, что он говорит на беглом сарказме. Очень подходящая одежда для этого момента, но красавчику побоку, он спускается вместе с хозяином квартиры и, открыв дверь подъезда, тянет за подбородок Чонгука, одаривая того сладким и немного затяжным поцелуем в губы. — Позвонишь? — усмехается парень и получает слабый кивок в ответ только чтобы замереть в панике, потому что в дверях показывается Ким Мать Его Намджун, свет в окошке, огонёк души, заноза в его заднице и так далее по списку. — Воу, — усмехается он, пытаясь протиснуться между парочкой. Чонгук даже со своего расстояния может чувствовать эти феромоны, которые исходят из парня и делает вывод, что тот только что вернулся с пробежки. Чудесный тайминг, ничего не скажешь. — Что-то имеешь против ЛГБТ? — насмешливо интересуется блондин, приподняв одну бровь. Чонгук бы тоже обязательно спросил что-то язвительное, если бы мог говорить. Заноза в его заднице имеет слишком красивые тонкие пальцы, которые сейчас небрежно смахивают капельки пота со лба, слишком полные губы, в которые хочется впиться подобно вампиру, и слишком красивое подтянутое тело, ради которого не жалко и пассивно раздвинуть ноги… — … всю жизнь поддерживаю, — что-то там говорит сосед его мечты своим потрясающим низким, чуть хрипловатым голосом. Чонгук бы подумал, что такой сексуальный голос с этой чувственной хрипотцой у него от тонны сигарет, но Намджун не курит, он лично проверял. Красавчик блондин небрежно закатывает глаза и ускользает из поля зрения парня, и именно здесь начинается персональный ад Чон Чонгука. Потому что теперь единственный человек, который может поговорить с приветливым чудо-полицейским Ким Мать Его Намджуном — это он сам, но сейчас парень едва ли чувствует, что может даже открыть рот в присутствии Его Долбанного Божества. С красавчиком блондином очень неловко вышло, нужно, наверное, тут же оправдаться, правда? — Это — не мой парень, — отвечает он максимально небрежно, но на деле получается что-то вроде крайне смущённого «этнемпрн». Намджун лишь снисходительно улыбается, глядя на надпись на футболке, и похлопывает парня по плечу. — Не переживай, однажды ты найдёшь свою собственную судьбу, Чон Чонгук. Удачи с поиском! Намджун, который даже не подозревает, что он и есть Мать Его Судьба Чонгука, сжимает свои чудесные тонкие пальцы в кулак и поднимается к себе под тяжёлый вздох последнего в мире неудачника в плане отношений. Тот, к слову, лишь вздыхает, и поднимается следом, мысленно желая добавить себе хоть немножечко смелости и ворваться в квартиру зазнобы подобно герою-любовнику и тут же прижать это прекрасное тело к стене, яростно целуя полные губы, которые так и просят обхватить собой напряжённый член Чонгука. Все эротические мысли парня бесцеремонно обрывают соседи, которые всё так же продолжают долбиться в стену, словно они случайно откололи кусочек Нарнии и теперь желают раскопать всю волшебную страну, разместившуюся между спальней Чонгука и их собственной, так что завалиться отдохнуть в выходной день не получается. Поэтому парень вздыхает и забрасывает постельное бельё в стиралку, чтобы только потом с небольшим матерком обнаружить, что блондин не соврал — в его квартире действительно нет воды. — Ну что за говно? — спрашивает он воздух и стучится в двери обожаемых глубоко во все места соседей. Открывают ему не сразу, но тётушка с достаточно милым лицом, улыбаясь, говорит, что они на время перекрыли кран в их части дома, так что Чонгук может воспользоваться водой, но немножечко позже, как только они закончат с маленьким ремонтиком спальни на сегодня. Женщина всё так же улыбаясь показывает, где находятся все рубильники от их дома, а также вентили для воды, на всякий случай. Всё ещё рассыпаясь в бесконечных извинениях женщина обещает закончить «небольшой шумочек» к следующей среде, а Чонгук, вздыхая, думает, что видать, соседка его перестаралась с пластической хирургией, и теперь кожа на её лице натянулась без возможности вернуть серьёзное выражение лица. Хочется позвонить хорошенькому блондину и за… запить своё горе в его поцелуях, но вот беда. На самом деле, они оба забыли оставить друг дружке свои номера. — Да что за нахер, — грустно тянет Чонгук, стараясь абстрагироваться от всего происходящего в этом сумасшедшем доме. Но бодрый стук молотка особо не располагает на отдых, так что приходится всё же поднять свои булки и сходить хотя бы в магазин, в такую-то рань. Уже выходя из дому, Чонгуком овладевает тупое желание напакостить, так что он решительно открывает дверь служебной комнатки, в которой расположены семь щитков электричества по количеству квартир в доме и два вентиля, на которые указывала тётушка. Осталось только вспомнить, какой из них — его… Он ведёт пальцем по трубе одного из них, быстро в конце концов понимая, что она ведёт на его сторону дома, то есть, сейчас она перекрыта. Вторая же труба идёт параллельно, то есть, в квартиру Намджуна. От имени Мать Его Божества, Чонгук снова тупо улыбается и решается всё же сжалиться над соседкой. Авось так ремонт быстрее доделается. ♥ Однажды Чонгуку удалось подцепить очень красивого широкоплечего доктора. И, несмотря на правило «не больше одной ночи» у них даже получилось что-то вроде романа выходного дня, когда раз в неделю они собирались друг у друга и морально разлагались весь день. Поначалу это было очень прикольно и экономично, потому что парень был и правда редкий красавчик, к тому же, с выдумкой, так что Чонгук лишь удивлялся его изобретательности. Но потом в его жизнь ворвался Мать Его Не Будем Называть По Имени, и как-то роман плавно сошёл на нет. В один из последних разов, бывший парень притащил Чонгуку стеклянный фаллоимитатор, который должен был разнообразить их посеревшую сексуальную жизнь, но до него дело не дошло, потому что они вдрызг разругались. Красавчик сообщил, что Чонгук — скотина, которому от него нужно только одно, на что последний искренне возмутился, потому что понятия не имел, а что ему ещё так резко понадобилось? Когда оказалось, что в него просто влюбились, поднялась совершенно другая тема, в общем, не до игрушки было. А сейчас, как только воду вернули назад, парню резко захотелось принять ванну вместе с ароматной жижей. Бомбочку он нашёл в коробке с надписью «Джин», где были все вещи, которые тот благородно оставил Чонгуку на память о себе. Там же лежал тот самый новенький и совершенно неиспользованный фаллоимитатор, призывно поблескивающий своими стеклянными боками. — Ну, по крайней мере, трахался ты клёво, — произносит Чонгук, залезая в ванну с розовой жижей и берёт с собой этот самый апофеоз инженерной мысли. — Значит, и хрень должна быть клёвой. С мыслями о Намджуне и мышцах, которые так красиво перекатывались на руках сегодня утром, Чонгук блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как начинает напрягаться его член под тёплой ароматной водой, так что парень осторожно обхватывает ладонью ствол, мгновенно приводя его в боевую готовность, всего лишь представив свою зазнобу в абсолютно обнажённом виде. У него должно быть восхитительное тело и огромный, огромный член, прямо как этот фаллоимитатор, который Чонгук сжимает в левой руке. Парню бы очень хотелось сейчас своего возлюбленного лежащего на нём и ласкающего ноющий член своими тонкими пальцами вот так же нежно и чувственно, как и он сам. Чонгук плавно выгибается в спине, подаваясь бёдрами навстречу несуществующему любовнику и с шумным вдохом опускает спину обратно на эмалированную поверхность. Пальцы одной руки сжимаются в кулак, начиная плавно елозить по напряженному достоинству, постепенно ускоряясь. Из розовой жижи раз за разом появляется розовая же головка, чтобы через секунду снова утонуть в ванной и вынырнуть назад. Чонгук сосредоточенно трахает член кулаком, пока второй рукой он направляет фаллоимитатор себе между ног и проводит его тёплой головкой прямо вокруг входа, слегка на него нажимая. Он представляет, как бы ему надрачивал Намджун, при этом мучительно растягивая и прогибается в спине ещё сильнее. Длинные, красивые пальцы соседа осторожно разминают колечко мышц, а потом большой палец осторожно входит на половину фаланги, не спеша разминая сжавшиеся мускулы. Чонгук до боли кусает губы, тихонько умоляя себя/его подождать, потому что нельзя вот так все и сразу, надо немножко размять. Член пульсирует, кончики пальцев отчётливо ощущают под собой вздувшиеся вены, и ему наконец-то удаётся расслабиться, позволяя протолкнуть в себя достаточно внушительную головку. Оказывается, больно только в самом начале, едва ему удается принять в себя головку, то дальше фаллоимитатор проникает без проблем, а едва его стоит наклонить под небольшим углом, чтобы тот упирался в переднюю стенку, так и вообще хорошо. Чонгук жадно вдыхает в себя воздух, а потом так же стремительно его выдыхает, всё ещё трахая свой кулак и стараясь попадать по простате во время толчков бёдрами. Он широко разводит ноги, которые нелепо торчат из-под непрозрачной розовой воды, сжимая член сильнее и бросает фаллоимитатор, с силой прикусывая свободную руку, чтобы не начать стонать в голос. Разрядка близко, Намджуну нужно лишь первому спустить внутрь… Откидываясь назад, Чонгук рывком поправляет прилипшие ко лбу волосы и с силой спускает в воду, наконец-то полностью расслабляясь всем телом. Несколько секунд приходится на то, чтобы парень отдышался, плавно приходя в сознание, а потом задница начинает немного жечь, потому что стеклянный прибор всё ещё в нём, он был весь в мыле, а это — не самая лучшая смазка в мире. Чонгук стягивает его с себя одним рывком, улавливая где-то в параллельном эфире, как стекло ударяется об эмалированную поверхность, и выдыхает всё, что было в лёгких через рот, потому что так от души он не дрочил уже достаточно долго. Вода начинает остывать, неприятно окутывая розоватым холодом, так что Чонгук на ватных ногах встаёт, позволяя жиже стечь с кожи и задумчиво смотрит на себя в зеркало: лицо раскраснелось, волосы беспорядочно мокрые, а ещё достаточно ощутимо тянет в заднице. Повернувшись спиной к зеркалу, он раздвигает пальцами ягодицы и усмехается сам себе. — Я как растраханная сучка, — говорит он сам себе, инспектируя действительно немного более расслабленное чем всегда колечко мышц. — Намджуну бы понравилось… После этого взгляд падает на полку в самом углу ванной комнаты. Ничего особенного, пара шампуней, мочалки и бритвенные принадлежности, но подлый мозг снова рисует картину: а что, если бы там стояла камера и засняла бы все его грязные подрочушки? Чонгук осторожно выступает из ванной, выпуская воду и подходит к углу, стараясь приблизиться максимально близко к полке. Да, действительно. Если бы здесь стояла камера, то какой-нибудь маньяк-фетишист получил бы зубодробительное видео отменного Чонгуковского оргазма. Но к счастью, никому он не нужен, кроме себя самого, так что ему только остаётся вымыть стеклянный прибор и спрятать его с глаз долой, никогда впредь не вспоминая ни Джина, ни Намджуна, который бы трахал его ничуть не хуже… ♥ Если бы не какой-то жуткий психоделический кошмар, Чонгуку и правда было бы непонятно, что он делает в воскресный день в семь утра у себя на балконе. Но сна нет ни в одном глазу, а ещё на душе словно кошки скребут по многим причинам. Одна из них — вчерашний онанизм с игрушкой Джина. Зря он его вспомнил, потому что вторая причина — это недотрах, который милыми красавчиками почему-то не восполняется. Нет в них этой развратной выдумки, всё как-то достаточно скучно и почти по-дилетантски. Может, он и правда мудак, что струсил в последний момент и отказался от полноценных отношений с парнем? Стерпится — слюбится, тем более, когда они оба получали удовольствие от шикарного секса. Под ногами хлопает дверь, и Чонгук видит свою зазнобу, радостно выкатывающуюся на ежедневную пробежку. Он бы сам так не смог, наверное. Его удел — три раза в неделю после работы отдаваться тренажёрам так, чтобы дома хватило сил лишь доползти до кровати. Таким образом, этот красавчик-полицейский ещё раз демонстрирует силу воли и несломимость характера. Полный грустных чувств, он отхлёбывает кофе, думая, что назад идти в кровать смысла мало — хоть он вчера и попросил соседку повременить с ремонтом, два часа времени его совершенно не спасут. Сейчас на улице уже достаточно жарко, как для конца апреля, так что Чонгуку даже приятно вот так стоять, наблюдая за тихой улочкой и тихо мечтая, когда горячо любимый Мать Его Намджун вернётся весь потный и сексуальный, а потом возьмёт его прямо здесь на балконе, на глазах у редких прохожих, которых случайно затянет в их переулок... Вот где-то здесь его больное воображение и даёт мощный крен, заставляя выронить чашку из рук. Та, как назло разбивается о неминуемое расстояние со второго этажа об асфальт, так что приходится выползать из любимого логова, убирать остатки его нездоровых фантазий. — Вот что бы ты сделал, Чонгук, как только вернёшься домой после занятий спортом? Явно не начнёшь завтракать, понятное дело, — говорит он сам себе, собирая керамические черепки, которые разлетелись на достаточно внушительное расстояние. Это кажется идеальным преступлением, особенно, учитывая, что в его доме уже проводится ремонт, что можно выставить достаточно лажовой, но отмазкой. — Доброе утро, — вдруг слышит он над собой до боли знакомый вкусный голос с неизменной хрипотцой. — Ты тоже думаешь, что сегодня — идеальная погодка для спорта, да, Чонгук? От неожиданности последний роняет все подобранные черепки и тихонько матерится себе под нос. — Что-что? — участливо переспрашивает Ким Мать Его Ангел, на что Чонгук лишь виновато закусывает губу и снова стремительно присаживается подбирать мусор. — Говорю, что ты абсолютно прав, я как раз вот только вернулся, ага. Намджун с сомнением осматривает вьетнамки Чонгука, тем самым отрезая ему все пути к отступлению. Парень не успевает даже подумать «во дебил» как зазноба всей его жизни кивает и открывает входную дверь подъезда. — Хорошего тебе дня, Чонгукки. — И тебе, — кисло отвечает тот, лишь с опозданием в секунд двадцать понимая, что его только что назвали ласкательно и очень мило. Парень вздыхает, выбрасывая крупные осколки в мусорный бак и идёт следом, решительно заворачивая в техническую комнату. Сейчас Намджун должен ориентировочно открыть дверь, зайти внутрь, потом стянуть с себя кроссовки, почесать задницу и тут же направиться в ванную. Чонгук осторожно поглаживает вентиль кончиками пальцев, пытаясь прикинуть, как долго времени может занять подготовка к банным процедурам. Здесь же грань тонкая, ждешь слишком долго — рискуешь вообще провалить всю операцию, так что он решительно закручивает вентиль подачи воды до упора и летит назад к себе делать вид, что он здесь совсем ни при чём. В ванной он включает в телефоне видео, устанавливая его незаметно на полочке и молится, чтобы у него хватило места на карте памяти. — Зря я это сделал, — начинает его крыть сомнениями. Существует же миллион и один способ как привлечь к себе человека, а потом удержать его внимание, влюбить в себя. Но он почему-то выбрал один миллион второй, самый нелепый и вообще непонятный, ведь шансов, что уловка сработает почти ноль. Зеро. Зе. Ро. Напряжённое самобичевание прерывает стук в дверь, и сердце Чонгука предательски отказывается дальше качать кровь, потому что. Это он. Это он. Это ооооон. — Или просто соседка интересуется, можно ли начать ремонт, — одёргивает сам себя парень, решительно открывая дверь и застывает на месте. Это действительно он. Весь такой влажненький и неуверенно потирающий затылок. — Слушай, сосед. Не можешь проверить, у тебя вода есть? Чонгуку кажется, что это за него проговорил голос Намджуна в подсознании, настолько все идеально гладко сработало. Даже памяти, наверное, ещё совсем немного сожралось. — Была вроде, — пожимает плечами парень максимально небрежно и идёт в кухню, дергая кран. Кто бы сомневался, вообще-то. Но. — Есть. А что такое? Гениальный вопрос, учитывая, что Намджун сейчас стоит перед ним в одном полотенце, перемотанном через бёдра. В волосах всё ещё виднеется пена от шампуня, а ещё Чонгуку явно стоит прекратить пялиться на его живот. Нет, серьёзно, хватит. — У меня почему-то вода закончилась, пока я мылся, я не слишком уверен, что её скоро вернут, можно я смою мыло у тебя, а? Ну конечно, конечно же можно. Можно ещё пойти вместе в ванную комнату, где Чонгук радостно потрет мочалочкой любимую спинку, а потом они вместе предадутся очень грязному и абсолютно аморальному сексу. На деле получается лишь кивнуть, но Чонгук и тому рад. Намджун сам находит нужную дверь, тут же за ней скрываясь. — Может, кофе предложить? — тихонько бурчит себе под нос Чонгук, нервно отмеривая шаги вокруг ванной комнаты, пока там едва слышно журчит вода. — Или, может, сразу завтрак? На двоих. Ага, и со свечечкой с афродизиаками, чтобы Намджуна точно повело от этого очарования. Ну ты совсем идиот, Чонгук, или только притворяешься? Дверь ванной комнаты распахивается достаточно неожиданно: Чонгук всё же решается на ещё одну чашечку кофе и вот незадача: теперь у него на целых две чашки меньше, чем вчера. Намджун выглядит словно божество, сошедшее с пены морской: волосы откинуты назад, на коже всё ещё тут и там остались капельки воды, а взгляд такой зазывающий, такой зазывающий… Чонгук, подобно божеству, сошедшее с ума, лишь плотоядно облизывается, но Мать Его Идеал, кивает, махнув на прощание рукой. — Спасибо большое, друг. С меня должок, — шутливо рапортует он и скрывается за дверью Чонгуковской жалкой квартиры. — Эх, даже потереть спинку не попросил, — вздыхает парень, закрывая дверь и тут же направляясь в ванную комнату. Хоть кино должно стать достойной компенсацией за две разбитых чашки. На видео Намджун сбрасывает с себя полотенце, едва закрывшись в замкнутом пространстве, и Чонгук тут же возбуждается от вида идеальных ягодиц с ямочками. Мимоходом в голове проскакивает мысль, что он так бы и укусил, словно за яблочки, но вдруг парень ловит в отражении зеркала взгляд этих коварных черных глаз, и их обладатель тут же поворачивается к камере, нагло при этом усмехаясь. — О, привет, Гукки. Я так и думал, что ты всё подстроил, тебя с утра вообще никогда не видать. В ответ Чонгук только хочет фыркнуть: это не его проблема, что у него работа в вечернее время суток, и вообще, сегодня он сам проснулся в семь утра, не нужно здесь грязных обвинений, но то, что сказал Намджун дальше, заставляет проглотить все возмущения разом. — Я думал, у тебя всё отлично с сексуальной жизнью, таких красавчиков сюда водил, мне бы так. А ты вообще на гениталии мои хотел посмотреть, да? Наглая ухмылка не сходит с его лица. — Ну, тогда смотри и запоминай. Он подмигивает в камеру и отходит на шаг, демонстрируя действительно идеальный член. У Чонгука не хватает слов, чтобы выразить всё, что накопилось у него в душе за этот короткий срок, но Намджун и не думает останавливаться. Он невозмутимо залезает под струи воды и смывает с себя всю пену, позволяя идеальному достоинству окаменеть короткими рывками, а потом, спустя жалких полторы минуты, вода снова перекрывается и теперь уже мокрый Намджун смотрит в его камеру. — У тебя есть десять минут, пока он не упал. Советую использовать их с умом, малыш. Ему озорно подмигивают, а потом свет в ванной комнате гаснет, оставляя Чонгука наедине со своими разбушевавшимися мыслями и вполне очевидным, тянущим шорты стояком. Он и не думает особо (потому что единственная мысль, бившаяся в его голове сейчас состоит из всего трёх слов - он тоже гей), просто пересекает лестничный пролёт в два прыжка и барабанит в дверь этого грёбаного озорника. — Если ты думаешь, что мной можно управлять, то ты глуб… — возмущённо начинает Чонгук, едва дверь перед ним открывается, но он тут же затыкается, едва его слабо сопротивляющуюся тушку втягивают в помещение, а потом жадно целуют, прикладываясь всё тем же идеальным железным стояком к его бёдрам. — Конечно, я так не думаю, — усмехается Намджун в губы парня и отстраняется на полметра. — Ты же у меня абсолютно сильный и независимый мальчик, поэтому и водишь к себе слабых и… — Нет, — решительно заявляет Чонгук и уже сам атакует губы Мать Его Божества, потому что это даже круче, чем он себе воображал. Мозг тут же рисует картины куда радужнее, чем невинные поцелуи, а ноги продавливают кратчайший путь к спальне. — Джина только ты зачем обидел? — отвечает Намджун, довольно направляя ноги парня в сторону кровати. — Он вообще-то — мой друг, нехорошо поступать как мудак с такими ангелами как он. Чонгук фыркает и кидает на кровать парня, седлая его сверху. — Этот ангел вытворяет в постели такое, что даже в аду обзавидуются. — И всё же, почему? Футболка с Чонгука слетает так же незаметно, как и нелепые шорты и вот он уже трётся своими яйцами о яйца Намджуна, выискивая глазами смазку. — Встретил того, о кого хочется вот так тереться всю жизнь. Думал, что это — не взаимно, поэтому старался заменить другими, — честно отвечает парень, смазывая слишком идеальный член лубрикантом, а потом медленно на него садится — всё же вчерашний девайс Джина оказался очень полезным, хоть не нужно проходить эту унизительную процедуру разработки прохода. — Это очень взаимно, Чонгук, — хрипят в ответ, коротко, но глубоко целуя шею парня. Тот смеётся, то ли от щекотки, то ли потому что всё разрешилось ну вот так идеально и осторожно начинает двигаться верхом на Мать Его Почти Собственности Чон Чонгука. Где-то снизу доносится ритмичный стук молотка, и с губ парня доносится стон разочарования. Этот ремонт убьёт всю романтику между ними, а потом вообще окажется, что ему это все приснилось и вооб… — Заглушим ремонт стонами? — лукаво предлагает Намджун, накрывая своей идеальной ладонью розоватый ствол Чонгука, и тот, выгибаясь от удовольствия, не смеет отказаться от подобной перспективы.