Связующая нить

Когда Шерлок впервые вернулся домой, зияя дырой с торчащей из неё набивкой, у Джона отвисла челюсть: тот как ни в чем не бывало начал в своём особенном шерлоковском стиле носиться по квартире. Закончив укладывать чьи-то пальцы в холодильник и виновато выплеснув из кофейной чашки недельной давности реактив, он взял в руки скрипку, и прореха на его боку разошлась дальше. Джон перестал себя сдерживать: — Шерлок, а зашить это ты не хочешь? Шерлок с удивлением взглянул на себя, как будто только что понял, что трещит по швам, и пожал плечами: — Когда руки дойдут. Подняв смычок, он начал играть. Джон вытерпел целых двадцать минут Моцарта, прежде чем пойти за швейным набором. Когда Джон усадил Шерлока перед собой, тот заерзал, завздыхал и нервно застучал ногой по полу, зато когда Джон положил набор себе на колени и осторожно засунул набивку обратно, Шерлок замер — и дальше только смотрел своими пуговично-чёрными глазами. Джон шил маленькими крепкими стежками, чтобы Шерлоку потом никогда не пришлось латать это место заново. — Ну как? — спросил он, когда закончил. Шерлок, извернувшись, посмотрел на свой бок. И улыбнулся. Шерлок рвался часто — неудивительно для того, кто постоянно влипает в неприятности, — так что у Джона вошло в привычку штопать его. До появления Джона Шерлок сам садился в своей спальне и в одиночестве зашивал дыры и разрезы. Он всегда пользовался дешёвыми суровыми нитками, шероховатыми наощупь, закрывая прорехи в себе длинными уверенными стежками. Может, немного грубоватыми — но зато надёжными. Джон всегда брал белые нити отличного качества, поэтому, когда у него выдавался шанс приглядеться, — хорошо различал свои швы. На Шерлоке были отлично видны все латки, шрамы и изъяны. Иногда у Шерлока появлялись разрывы в необычных местах. Во время расследований швы у него на висках натягивались, и сквозь них проглядывала набивка. Если расследование заходило в тупик, нитки и вовсе лопались, и Джон снова клал аккуратные стежки у самой линии волос. Он старался делать их особенно крепкими, потому что им, видимо, приходилось испытывать на себе самое сильное напряжение. Если расследований долго не было, страдали тонкие пальцы Шерлока. Джон не сомневался, что тот сам дёргает нитки: кончики пальцев всегда были сильнее всего потрепаны, и швы там долго не держались. Джон тщательно восстанавливал форму длинных цилиндров, заталкивая набивку обратно, и заново натягивал обвисшую ткань. Пальцы Шерлока всегда выглядели изящными. И теперь, после столь близкого знакомства с ними, Джон стал считать их ещё красивее. Как-то незаметно — между расследованиями и ужинами, научными экспериментами и понимающими взглядами, поздним ночным чаем и ехидными комментариями, сотрясающими землю ссорами и просмотрами фильмов под одним пледом — грудь Шерлока успела расшириться. И однажды Джон, задремавший над книгой на своём стуле, проснулся, накрытый одеялом, и увидел, что Шерлок сердито смотрит на набивку, прорвавшуюся сквозь ткань на груди слева. — Все в порядке? — Джон отложил книгу в сторонку и встал, чтобы изучить дыру поближе. — Что случилось? — Ничего, просто порвалось, — пробормотал Шерлок, до конца расстегивая свою темно-синюю рубашку. Джон отодвинул мешавшую ему полу и осторожно приставил нитку с иголкой к неровному краю. Но как обычно безукоризненный шов Джона почему-то не справился со своей задачей. Одно и то же место теперь рвалось и рвалось, нарушая редкие минуты мирного спокойствия. И когда Джон сидел и зашивал спину Шерлока, наверное, уже в двадцатый раз, то обнаружил, что не может свести края. — Шерлок, ты что, добавил набивки? — спросил он, пытаясь аккуратно стянуть ткань. — Конечно, нет. Зачем бы мне? — Ну, значит, либо ты сам уменьшился, либо в груди расширился. Шерлок пожал плечами. — Починить сможешь? Тогда у Джона всё-таки получилось. Шов держался до тех пор, пока они не сели смотреть фильм: Шерлок прижался к боку Джона, а Джон закинул руку ему на плечи, стараясь устроить поудобнее. Грудь Шерлока разорвалась с громким треском. На этот раз Джон просто не смог нормально заделать дыру, поэтому, найдя свою старенькую, самую уютную рубашку, вырезал из неё заплатку для Шерлока. Пока Джон пришивал её, Шерлок смотрел своими пуговично-черными глазами, и в них затаилось что-то такое, отчего сердце у Джона забилось чаще. — Ну как? — спросил он, когда закончил. Он все ещё стоял на коленях у ног Шерлока, держась за его бёдра. Шерлок провёл по щеке Джона пальцами, им же самим перечиненными много-много раз: — Прекрасно, Джон.