Somebody's gonna remember me.

A Great Big World — Say Something

      Он стоял в центре большого мрачного помещения, напоминающего заброшенный вокзал, растерянно озираясь по сторонам. Позади парня располагалось несколько гладких каменных колонн и один из старых фонарей, рассеивавших тусклый свет вокруг. Перед глазами мелькали одинаковые лица неподвижных людей разных возрастов, сидящих на многочисленных скамейках. Человеческие лица не выражали никаких эмоций. Ни паники на них, ни страха, ни недоумения. Ничего подобного. Абсолютно все совершенно пустые, какие бывают лишь только у мертвецов после кончины. Атмосфера явно не располагала к дружелюбию.       Стайлз, объятый тревогой и ужасом, пытался понять, что, ради всего святого, не так с окружающими. Он желал знать, где находится. Куда его выбросили Призрачные Всадники? Стилински прилагал огромнейшие усилия, напрягая мозги для того, чтобы осмыслить происходящее здесь. Но больше всего на свете он хотел вернуться назад, к своим друзьям, к ней. Парень постоянно был в поиске различных путей выхода из этого проклятого места, думал, как выбраться из этой зловещей тюрьмы, в которой оказался, однако ничего так и не находил. С каждым днем его надежда угасала, обстановка угнетала, а душевные страдания набирали обороты.

***

      — Ты понимаешь? Нас не существует! Мы все уже забыты, — твердил Хейл сквозь зубы, желая унять беспокойного мальчишку.       Нет, он не понимал. Не хотел, отказывался понимать это и принимать как должное. Разве такое возможно? Разве его действительно могли забыть, стереть из памяти, будто так должно быть, и всегда было? Родной отец, лучший друг, девушка, которую он любил всеми фибрами души. Они же не могли просто взять и вычеркнуть Стайлза из своей жизни раз и навсегда? Немыслимо. «Это неправда, все это обман, Питер лжет», — пронеслось в голове Стилински, хоть он и не был уверен в собственных суждениях. С дрожью в голосе парень произнес:       — Кто-нибудь меня вспомнит. Они придут за мной.

***

      Не в силах больше выносить всего, что на него обрушилось, Стайлз буквально упал на пол, прильнув спиной к холодной, обшарпанной каменной стене, от которой несло сыростью. Накатила невероятная усталость и тоска. Стилински не знал, не понимал, что же ему нужно сделать, чтобы попытаться вернуться домой. В голове было столько вопросов, от которых уже становилось плохо. Когда с его губ слетело «я следующий», Стайлз и представить себе не мог такого развития событий. Чувствовал, еще немного и он не выдержит в компании этих «живых мертвецов», как минимум, сойдет с ума. Потеряет рассудок, что уже, отнюдь не к счастью, случалось некоторое время назад, когда его разум был захвачен темным духом, по приказу которого Стилински издевался над невинными. Собственным телом владел не он сам, а Ногицунэ.       Стайлз сделал глубокий вдох и закрыл глаза, затянутые поволокой боли. Перед ним снова возник образ Лидии. Заплаканной, с потекшей тушью, смазанной розовой помадой на губах, но такой родной, такой любимой Лидии Мартин. Во рту еще остался сладкий привкус их последнего поцелуя, наполненного горечью разлуки, а в ушах звенело ее «ни за что». Ему хотелось еще раз, хоть на мгновение обнять девушку, прижать ее к себе, почувствовать ее тепло. Стайлз почти застонал от невозможности вернуть близость Лидии. Конечно, она не забыла. Она не могла забыть. Сердце Стилински болезненно сжалось.       Он все-таки взял и признался ей, ни сколько не жалея об этом, сообщил ей о своих подлинных чувствах. Со слезами на глазах попросил помнить о том, что любит ее, и неожиданно по-настоящему ощутил ответную реакцию Мартин, ее беспокойство, ее озабоченность, страх во взгляде, и еще одно чувство… Любовь. Он почувствовал, что любим девушкой, которой был одержим с третьего класса. Лидия Мартин по-настоящему любила его, черт возьми.       Казалось бы, счастье было совсем близко, но они потеряли друг друга, не по своей воле были вынуждены расстаться на неопределенный срок, а возможно даже... нет. Стайлзу не хотелось даже думать об этом. Все не может закончиться вот так - на полуслове. Это начало истории, не конец, нет.       Нет?       — Я должен вернуться... вернуться, — твердил Стилински шепотом без перерыва, словно в каком-то болезненном бреду, глупо обхватив голову руками, будто прячась от внешнего мира и всех этих проблем, и чуть покачиваясь взад-вперед.       — Тебе не нужна инструкция, — когда-то сказала она, испуганная, стоя одной ногой в волчьем капкане и глядя на него сверху вниз, — ты же никогда не читаешь инструкции. Разве нет? Она тебе не нужна, потому что ты слишком умный, чтобы терять на нее время. Ты сможешь разобраться. Стайлз, ты единственный, кто всегда во всем разбирается.       Но почему же сейчас он замкнулся в себе, сидит в углу и бездействует? Сейчас, когда она там так нуждается в его помощи и его поддержке. Сейчас, когда они оба потеряли любимого человека. Почему он сидит, сложа руки и не поднимается? Стайлз по-настоящему ненавидел себя всей душой.       Дыхание юноши участилось, когда он мощно и быстро ударил в стену сжатыми кулаками. Сначала один раз, а потом еще и еще, пока не почувствовал боль и нехилое жжение в руках. Окружающие его люди не обратили на него ни малейшего внимания, так же сидя на скамьях и отрешенно глядя перед собой. Хотелось орать во все горло здесь и сейчас.       Морально ослабев, Стилински вернулся в забытье и начал медленно погружаться на дно. Снова её образ перед глазами. Его маленькое зеленоглазое счастье с волосами цвета клубничного блонда. Его собственная бесконечная вселенная. Его первая и единственная истинная любовь. Его луч света среди тьмы отчаяния и страха. Его Лидия Мартин. Однажды и навсегда.

***

      — Ты нашел что-нибудь? Решение?       — Да, Лидия, это была ты. Ты — решение.

***

Say something, I'm giving up on you And I'm sorry that I couldn't get to you And anywhere I would've followed you Say something, I'm giving up on you.