К нашему морю

Саундтрек: J-Mors – «Не умирай»

Когда я еду домой в метро, делаю вид, будто листаю новости на смартфоне, но на самом деле ненароком слежу за людьми, что едут рядом, спешат куда-то, читают, общаются, слушают музыку или спят. Все они хотя и очень разные внешне, увы, одинаково мелочны, беспричинно ругаются, наживают неврозы, волнуются из-за ерунды. Нередко мне в голову приходит печальная мысль, что большинство моих случайных попутчиков не понимают, как глупо ведут себя... И тогда я завидую им, потому что больше не могу быть столь же счастливым. Впрочем, кто я такой, чтобы судить других? Не психолог, не коуч, не критик, просто думаю слишком много, если держу твою хрупкую прохладную руку, чувствуя, как рушится мир. Говорят, вокзал знает больше искренних поцелуев, чем загс, а больница – больше искренних молитв, чем церковь. Наши долгие прощания на перронах давно доказали мне справедливость первой части этой расхожей фразы, теперь же я вынужден согласиться и со второй: с тех пор как ты заболел, я только и делаю, что молюсь – по дороге с работы, в холле для посетителей, возвращаясь в свой пустой дом на пустом метро. Но сегодня молитвы, наверно, будут другими. Ведь сегодня особый день: сегодня тебе подарят шанс жить, а значит, мне тоже. Как бы избито ни прозвучало, мой мир проще разделить на «до» и «после», без тебя он теряет смысл... мне не нужен он без тебя. Не противься, пускай другие позабудут нас, Така-кун, я буду повторять снова и снова, как сумасшедший: «Не умирай», – и стараться не впасть в отчаяние, которого в последнее время стало удушающе много. Оно сжимает горло, застилает взгляд, не дает спокойно глотать городской бензиновый воздух. Но я должен быть сильным и потому, сжав в кулак всю свою волю, упрямо не замечаю ни чужих дурацких советов, ни устрашающих приборов у твоего изголовья, ни многочисленных трубок капельниц, ни нездорового контраста иссиня-черных смятых волос с белой больничной наволочкой. И с трепетом перенимаю каждую редкую улыбку. Вот сейчас, например, ты улыбаешься в ответ на мою плоскую шутку – слабовато, конечно, зато светло. Расслабленно откинувшись на подушке, милый такой, маленький, накрытый до груди тонким одеялом, пытаешься по привычке засунуть руку под голову, но спохватываешься, смущенно возвращаешь перебинтованную конечность в исходное положение – устроив на постели вдоль тела как подобает послушному пациенту: боишься пережать трубки. Словно диковинные прозрачные змеи с цветными вставками, они гибко опутывают твои красивые руки. Я осторожно подбираю родную ладонь, обещаю, что все будет в порядке. Что вместе мы обязательно справимся, что я не знаю никого сильнее тебя, что тебе нечего бояться. Впереди много дней, долгая жизнь и большие планы. - А когда все закончится, мы возьмем отпуск и уедем к морю, – озвучиваю заветные мысли, – но не на юг, как все, а на север. К нашему морю, ты же помнишь его? Мой голос, к счастью, практически не дрожит, и я ныряю в совсем свежее прекрасное прошлое. Желая отвлечься от будничной суеты, ты предложил мне рвануть на побережье. Несмотря на поистине неудачную осень, награждавшую Токио то проливными дождями, то пронизывающим бешеным ветром, я согласился, чтобы вскоре резонно называть тебя не иначе как психом: спустя пару часов до меня дошло, что наша цель вовсе не туманная Йокогама... В ответ ты сдавленно хихикал, мастерски придерживая руль двумя пальцами да уверенно набирая скорость, и в темноте салона твоя ухмылка казалась дьявольской. Ты привез меня в «лучшее место на земле» – так ты выразился, глуша мотор и распахивая дверцу. Я тоже вышел, тут же чувствуя, как ноги вязнут в чем-то податливом. Песок. Сероватый, точно перемешанный с пеплом, он полностью покрывал берег, растянувшийся на много миль, сливаясь с небом, обложенным ватными облаками. Солнце уже заходило, но зари не было, с моря медленно надвигалась тьма, слышались крики чаек. Я огляделся. Ты был уже далеко и, превратившись в крошечную фигурку, увлеченно швырял в воду «блинчики». - Эй! – крикнул я. Ноль реакции. – Мацумото! – Молчание. На секунду мне сделалось не по себе, будто бы, увезенный черт ведает куда, я почему-то вдруг стал никому не нужен. Чтобы избавиться от этого мерзкого ощущения, подхватил с водительского кресла ключи да, щелкнув брелоком, поспешил к тебе, сильнее запахнувшись в пальто. Ледяные порывы трепали волосы, заглушали слова, из-за соленых брызг приходилось жмуриться, а ты как назло сразу отбежал, дразнясь, хохоча и кривляясь. Мне хотелось схватить тебя, но ты, мелкий засранец, был дьявольски ловок, подпуская меня поближе, тут же с легкостью удирал. Лишь единожды каким-то чудом мне удалось подловить тебя, резко сбить с ног – ты покатился, как мячик, завязалась возня, завершившаяся твоей волевой победой. Никогда не забуду дикую ухмылку, перерезавшую лицо от уха до уха, когда, больно прижав к земле мои запястья, ты нависал надо мной... а потом мы долго упоительно целовались. Пустынный пляж тонул в сумерках, вдоволь насобирав песку, было так здорово отряхивать друг друга от приставших камушков, идти рядом, смеясь, согреваться в объятьях, смотреть на волны грозного северного моря, ботинками подбивать ракушки... Когда стало совсем темно, мы уехали, решив обязательно вернуться сюда, к нашему морю. Теперь оно ждет нас, Таканори. - ...Не плачь, – негромкий голос мягко останавливает пленку моих воспоминаний. Вздрагиваю. Ты смотришь спокойно, прямо, вызывая во мне неминуемый приступ совести. – Я не умру: больнице это невыгодно, – тихо посмеиваешься и затем уже серьезно киваешь, не обращая внимания ни на мои мокрые глаза, ни на неудобную трубку, приклеенную пластырем к твоей шее. За дверью маячат тени: тебя нужно готовить к операции, мне пора уходить. – Я вернусь. Спасибо, Ю, – на расслабленном красивом лице появляется бодрая улыбка. - Обращайся, – нелепо пожав плечами, я не нахожу ничего лучше, чем бережно поцеловать твою хрупкую, но сильную руку, считывая губами ровный чуть слышный пульс. Может быть, в этот важный момент нужно сказать что-то совсем другое, однако все слова внезапно куда-то делись, растворившись в далеком шорохе волн. Нет, я не буду больше ничего говорить. Я привык тебе верить.

The end

Написано и отредактировано: 06–07.10.2016 г. Минск, Беларусь (чересчур далеко от моря).