Было у меня три лучших друга

— Жизнь — говно! — взъерошенный и пьяный вдрабадан темноволосый парень лет двадцати пяти посмотрел сквозь остатки неразбавленного скотча в бокале на своего собеседника и вымученно икнул. — Ты со мной согласен? — Что-то случилось? — бармен вежливо и заученно улыбнулся, отложил в сторону небольшое полотенце, которым до этого протирал стойку, и в который раз тоскливо подумал, что надо было идти учиться на психолога. Так, хотя бы, ему платили деньги за ежевечерние сеансы психоанализа, которыми неизменно заканчивались его смены. — Было у меня три лучших друга, — не обращая внимания на рассеянный, скучающий взгляд бармена, сообщил ему брюнет. — Вот у тебя есть друзья? — Есть, конечно, — подтвердил тот. — У всех есть друзья. — Фигня! — обрубил парень и протянул руку. — Славик. — Толя, — на автомате ответил несостоявшийся психоаналитик. — Так вот, Толян, — продолжил назвавшийся Славой. — Гони их нахрен, друзей своих. На. Хрен! Понял? Вот у меня нет больше друзей. И не будет никогда! — допив одним махом содержимое бокала, он грохнул им о стойку, ещё раз икнул и потребовал: — Повтори! — А тебе не хватит на сегодня? — бармен профессионально прикинул процентное содержание алкоголя на килограмм опасно раскачивающегося на высоком стуле тела и пришёл к выводу, что в случае чего, врачи вряд ли смогут обнаружить кровь в бегущем по его венам спирте. — Да я, как стёклышко! — тело попыталось стукнуть себя кулаком в грудь, промахнулось с двух попыток и печально постановило: — В смысле, остекленевший. — Давай, сделаю тебе кофе? — предложил Толя и, не дожидаясь ответа, направился к большой автоматической кофемашине, установленной в дальнем конце барной стойки. — Невеста у меня была, — Слава, прихватив зачем-то пустой бокал, тяжело сполз на пол и, раскачиваясь, как опытный моряк во время осеннего шторма, двинулся вслед за ним, перебирая свободной рукой по спинкам чужих стульев, плечам и головам других посетителей. — Целых два дня! Да-а-ашенька, — посмаковал он имя, мечтательно закатив глаза, за что и поплатился, споткнувшись на ровном месте и лишь чудом удержав равновесие. — Знаешь, какая девушка? — Откуда? — философски пожал плечами бармен и тоскливо взглянул на большие часы над входом в бар. До конца смены оставалось ещё сорок минут. — Вот! — Слава, обрадовавшись чему-то, ткнул в него пальцем и повторил: — Во-о-от! А Кирюха, сволочь, знал! — Кто такой Кирюха? — Толик поставил перед словоохотливым парнем небольшую чашку эспрессо и, в который раз тяжело вздохнув, приготовился слушать. Судя по всему, отвертеться от этого пьянчужки не получится. — Кирюха? — тот расплылся в довольной улыбке. — Дык, кореш это мой. Лучший. Мы с ним с детского сада не разлей вода. Вот всё всегда делили. Понимаешь? Всё! И горшок детсадовский, и парту в школе, и последний пирожок с повидлом в общаге… Такой друг! — и внезапно зло оборвал собственные дифирамбы: — Тварь! Дашеньку он тоже решил поделить! Я, может, любил её, девочку мою, а он… — Что «он»? — Толик напомнил замолчавшему было парню о своём существовании. — А он женится на ней, представляешь? Женится! Я его с Дашенькой познакомить хотел, а он мне приглашение на свадьбу суёт. Гад! — Так твоя Дашенька с обоими мутила, что ли? — уточнил бармен. — Дашенька? — Славик с удивлением уставился на него, как будто эта логичная и простая мысль не приходила ему ранее в голову. — Не-е-ет… Ну не могла она… Она знаешь какая? Ангел, а не девушка! Она… Она… Это она что, с нами с обоими? Вот, прям, и со мной, значит, и с Кирюхой, да? — Да, похоже на то, — кивнул Толик, начиная забавляться ситуацией. — Ох ты ж!.. — парень ошарашенно моргнул и, выхватив из кармана телефон, начал искать номер. — Надо же Кира предупредить, — пояснял он походу. — Думаю, он уже догадался, — обнадёжил его Анатолий и подпихнул чашку с эспрессо ближе. — Ты же из-за этого так нажрался, да? Вы с этим Кириллом поссорились? — С Кирюхой? — тот на секунду задумался. — Не. С Киром я вообще не разговариваю. Он же у меня невесту увёл! Или это я у него? Так, стоп. Женится он — значит, это он у меня? Да ну её нафиг! Какая, к черту, невеста? Я её вообще вторые сутки знаю. Лучше Максу позвоню. Хотя, нет. Максу нельзя, он же уголовник! — Какой уголовник? — вечер становился всё интереснее и интереснее. — Матёрый. Он мою квартиру взломал. Точнее, тёткину. Я у неё живу сейчас. — Зачем? — опешил Толик. — А я откуда знаю? — возмутился парень. — А ведь я доверял ему! У меня тут горе, понимаешь, невеста Кирюху увела… Тьфу ты, Кирюха невесту увёл! А этот гад квартиру вскрыл, дверь выбил, полный дом санитаров притырыбанил… тарыбанил… тырабанил… — Каких санитаров? — перебил его бармен, уже полностью увлечённый этой историей. — Разных. Во-о-от таких, — он вытянул вверх обе руки, едва не навернувшись со стула, показывая, видимо, рост тех самых санитаров. — В халатах белых. Он же в больнице работает. Скрутили, ироды… — Что-то я не понял… Кого скрутили? — Как «кого»? — икнул Слава. — Меня, конечно! Похитил, сволочь, представляешь? Меня похитил собственный друг из собственного дома! Ну, из тёткиного. И ни за что ни про что в психушку упёк! Тоже мне, друг детства, называется! — В психушку? — поразился Толик. — Фигасе… За что он тебя так? — Вот и я говорю — за что? — Славик покрутил пустой бокал в руке и заискивающе попросил: — А, мож, нальёшь? Нет? Эх… — Так, стоп! А как ты из психушки-то выбрался? — Дык, меня Кеша забрал. Ещё утром. — Кеша? А это ещё кто такой? — Кеша? Ну что же ты… Кеша — это Кеша! Это самый-самый лучший… — Ещё один друг? — уже не скрываясь, заржал Толик. — Сколько их у тебя? — Да трое. Я же говорил! — Слава свёл глаза в кучу и тут же опроверг сам себя: — Нет у меня больше друзей! Один, гад, невесту упёр. Будущую. Я, может, влюбился бы и женился бы! Потом. Когда-нибудь… — Но… — Второй, — не обращая внимания, упрямо продолжал Славик, — медвежатник хренов, дверь вдребезги пополам! Меня тётка чуть не прибила! — Но… — А третий, вообще! Я к нему со всей душой! Пожалей меня, говорю. А он, зараза, так пожалел, так пожалел… Гад! — Ну, а этот-то тебе что сделал? — Толик вовсю развлекался, слушая этот пьяный бред. Вот уж правда, чего только спьяну не выдумают. — В постель затащил! — взвыл тот и бармен понял, что поторопился с выводами. Такое ни с какого перепою не придумаешь! — Как, в постель? — охнул он. — А вот так! Чего ты думаешь, я тут сидю… сижю… сижу? — Славик зло стукнул кулаком по стойке бара. — Напоил, главное. Обниматься лез. Раздел меня! И… И… — парень пьяно икнул. — И что? Того, да? — Чего «того?» — он ещё раз икнул. — Ничего не «того»! Спать, говорит, ложись. И всё! — Ну, слава Богу! — облегчённо выдохнул Толик. — Гад! Сволочь! — продолжал бушевать пьяный в зюзю посетитель. — Так всё же обошлось… Закончить он не успел. Дверь распахнулась, пропуская поздних посетителей, и в бар один за другим вошли двое парней. Один из них — высокий и плечистый качок — окинул цепким взглядом помещение и, вычленив сидящего у дальнего угла стойки Славика, облегчённо выдохнул и обратился к кому-то за своей спиной: — Тут он, Кешка. Нашлась твоя пропажа! Из-за его спины высунул белобрысую башку третий посетитель и, заметив, куда тот указывал пальцем, тоже выдохнул и сузил холодные и злые до невозможности глаза. — Ну ты и зараза! — заорал он, подлетая к пьяному в дупель парню. — Ты хоть представляешь, как я переволновался! — Кеша… — Славик расплылся в счастливой улыбке. — А ты меня искал, да? — Мы все тебя искали, идиот! — плюхнулся на свободный стул справа от него тот самый высокий качок, что вошёл первым. — Правда? Кирюха, а ты на меня уже не злишься? — повернулся к нему парень. — Злюсь? — приподнял тот бровь. — Нет, уже не злюсь. Но, если бы позавчера Макс не спрятал тебя у себя в клинике, боюсь, сейчас мы бы пили тёплую водку над твоей хладной могилкой. — Кир, ну чеслово, я не знал! — Да, верю я! — оборвал его Кирилл. — Всё, проехали. Только вот что, — он поманил парня пальцем и прошептал тому на ухо: — Зря ты с Кешкой так. Славка, кончай дурить. Он лучший… — Вы все лучшие! — объявил Славик, преданно заглядывая всем им по очереди в глаза. — Вы все мои самые-самые лучшие друзья! И ты, Кирюха, и ты, Макс, а Кеша так вообще… — Какой я тебе, нахрен, друг?! — перебивая его, прошипел Кеша и, схватив за ухо, потащил со стула. — Всё, хватит! Считай, что время, отведённое тебе на эксперименты с женским полом, только что вышло! Узнал, что хотел? — Да! Ухо! Ай, ухо отпусти! — И? — Завтра же возвращаюсь домой… Ай! Сегодня же! Кеша, Кешенька!.. Ай! Ухо! Ухо! Ухо!