Oasis

      Бэкхён чувствовал холод стены, но в контрасте с теплом, что исходило от тела незнакомца, он не причинял дискомфорта. Бэкхён дышал всей грудью, пытаясь понять, пытаясь поверить, в то время как чужие руки скользили по спине, а чужое горячее дыхание опалило шею. – Кто вы? Что вам нужно? – сорвалось с губ омеги, но мужчина молчал, чем всё больше выводил омегу из себя. Он не выдавал себя, а сейчас Бёну очень хотелось услышать своё имя, произнесённое таким любимым голосом.       Бэкхён никогда не верил в чудеса, но сейчас он готов был кричать, потому что всё говорило о том, что рядом с ним находился человек, которого он любил всем сердцем.       Альфа скользнул руками по плоскому животу, забираясь пальцами под ткань рубашки. Бэкхён откинул голову на плечо мужчины, позволяя такую неожиданную ласку. Большие ладони скользнули по груди, пальцы обхватили соски. Едва слышный стон сорвался с губ омеги. – Давай, стони громче, шлюха. За это ведь тебе платят твои клиенты?       Слёзы побежали по щекам Бэкхёна, когда альфа сильнее сжал соски. – Чанни, – выдохнул омега. – Чанёль! Так ведь не бывает? – Не ждал меня, да?       Альфа резко развернул омегу к себе лицом, его взгляд был наполнен ненавистью, а Бэкхён замер, в темноте ночи лицо мужчины вселяло страх. Безумный взгляд, злобный оскал и шрам, что сейчас исказил когда-то прекрасное лицо. Бэкхён не понимал, что он чувствовал, ведь перед ним стоял человек, которого он столько лет оплакивал, человек, на чью могилу он носил цветы. Было очень страшно, но в то же время где-то внутри расползалось приятное тепло. – Хорошо же ты устроился, сука, – сказал Пак, ударяя кулаком по стене в нескольких миллиметрах от лица омеги.       Бэкхён зажмурился, но не вырывался, он понимал, что гнев старшего был вполне оправдан. – Истинный в могилу, а ты в чужие постели, да? – Чанни, – выдохнул Бэкхён, потянувшись к такому любимому лицу.       Сильные руки Чанёля перехватили чужую ладонь, крепко сжимая запястье. Было больно, но омега не замечал боли, потому что внутри всё горело от осознания того, что его любимый жив, что он вернулся к нему. Бэкхён понимал ненависть Пака и принимал её, он заслужил, пусть Чанёль ругает его, бьёт, но больше не уходит. – Не смей прикасаться ко мне, – прорычал Пак. – Мне несколько лет потребовалось на то, чтобы восстановиться, а ты… – Чанни, – тихо повторил омега. – Они сказали, что ты умер, они… – А ты и обрадовался… – Нет же, – пытался оправдаться омега. – Темин…       Чанёль со всего размаха ударил младшего. – Не смей при мне упоминать имя этого человека, понял? Из-за него, из-за его глупых подозрений всё покатилось кувырком, а ты… Ты как преданный щенок побежал за ним. Ты поверил чужому человеку, даже не вслушиваясь в то, что пытались втолковать тебе родные люди.       Чанёль отшвырнул омегу в сторону. Бэкхён упал на пол, утирая кровь с разбитой губы. – Я забираю сына и уезжаю, – равнодушно сказал Пак.       Бэкхён поднял на него напуганный взгляд. При свете фонаря фигура Чанёля, возвышающаяся над ним, походила сейчас на древнюю статую какого-то божества. Луна освещала могучий силуэт. Чанёль смотрел на стоявшего на коленях омегу сверху вниз, Бэкхён не видел в его глазах той любви, что когда-то объединяла их. В этих больших чёрных омутах была лишь ненависть, которую вряд ли было можно искоренить простым «прости». – Нет, Чанни, ты не можешь так поступить. Чансу – единственное, что у меня есть. – Мой сын и так достаточно насмотрелся, не хочу, чтобы он стал таким же, как его папаша.       Чанёль сделал шаг в сторону дома, но Бэкхён собрав все силы, подскочил к нему, обхватывая его ноги. Омега плакал, отрицательно мотал головой. – Чанни, пожалуйста. Я знаю, я виноват, ты имеешь право злиться, но Чансу… Не забирай его у меня. Ты можешь видеться с ним каждый день, только не лишай меня жизни. Я ведь умру без него. – Вот как ты заговорил, – хмыкнул Чанёль, пытаясь не смотреть на омегу, что плакал у его ног. Бэкхён выглядел сейчас таким разбитым и униженным. – А ты думал о нём, когда раздвигал ноги? Ты думал, о том, что маленькому омежке не пристало видеть, как его папаша стонет, как последняя шлюха? – Я закрывал дверь, – всхлипнул Бэкхён. – Я делал всё, чтобы он не увидел… – Но он видел! – прорычал Чанёль, ногой отшвыривая от себя омегу.       Бэкхён оказался среди мусорных баков, тело болело, потому что Чанёль не жалел сил для бывшего. Омега свернулся клубочком, прикрывая рукой живот. – Убил бы, – прошипел Пак. – Знаешь, хочется стереть из памяти всё, что когда-то связывало с тобой. Знаешь, как жалко ты выглядишь сейчас? – А кто в этом виноват? – поднял на старшего глаза Бён. – Кто? Ты обвиняешь меня, а сам-то? Ты даже не дал о себе знать. Ты знаешь, что я едва не покончил с собой после твоих так называемых похорон? Я всё это время пытался выживать, потому что считал, что из меня вырвали сердце. Ты был моим сердцем, а теперь мне всё равно. Хочешь убить меня, убей, но этим ты повесишь на себя ещё один грех. Со мной рядом не было никого, кто бы направил. Джунмёна арестовали, Крис был заграницей, кому я должен был верить? Я пошёл за тем, кто поддержал меня, да он не идеален, но он хотя бы так пытался заставить меня жить, а вы… Вам было весело? Вы, наверное, посмеялись над глупым мальчишкой, который любил больше жизни? Давай, добей меня, из твоей руки я приму даже яд, потому что все эти годы я молил тебя забрать меня к себе на небеса.       Бэкхён поднял взгляд на стоящего Чанёля. Альфа тяжело дышал, но не отводил взгляда. – Однажды я даже решил, что пришло наше время. Мне казалось, что ты зовёшь меня. Я закрыл все окна в доме и открыл газ. Мы с Чансу были дома одни, я не ждал никого, в тот день нас спасло только чудо, а точнее Темин, которому в голову пришла очередная бредовая идея. Он выломал дверь, вызвал скорую помощь… – Зачем ты мне это говоришь? Хочешь разжалобить? – чуть дрогнувшим голосом сказал Пак.       Бэкхён хмыкнул. – Нет, мне не нужна твоя жалость. Я просто говорю о том, что не боюсь смерти. – Да разве тебе известно, что такое смерть? – опустился рядом с омегой, Чанёль, схватив младшего за ворот рубашки. – Ну, подумаешь, закрыл глазки и уснул, а ты попробуй войти в огонь, попробуй ощутить на себе взрывную волну и сотни осколков в теле, да я встать не мог несколько лет, не то, чтобы что-то сказать. Так давай, скажи теперь, кто из нас умер по-настоящему?       Лицо Чанёля было так близко, что Бэкхён невольно сглотнул, а потом, набравшись смелости, прильнул к любимым губам, ощущая давно забытое тепло. Чанёль растерялся, потому что ощущение любимого тела в руках и вкус родных губ вызывали толпу мурашек по телу, но ненависть была сильнее. Он отшвырнул Бэкхёна в сторону, омега ударился головой о баки. – Не смей прикасаться ко мне! – повторил Пак. – Что из сказанного мной тебе непонятно? – Я хочу всё вернуть… – Как раньше уже не будет, – огрызнулся Чанёль. – Почему? – посмотрел на него Бэкхён. – Я люблю тебя. – А я тебя нет, – ответил Пак, а эти слова были сильнее любого удара или оскорбления, что Бен пережил за сегодня. – Я не хочу иметь с тобой ничего общего. – Чансу… – Чансу уезжает со мной заграницу, а ты… – Чанёль сверкнул глазами. – Продолжай жить как жил. Тебе же нравится. – Нет же!       Пак бросил на Бэкхёна равнодушный взгляд и снова направился в сторону дома омеги. Нужно было всего лишь открыть дверь и забрать ребёнка. Он давно планировал это, но почему же в сердце что-то щемит, когда он слышит тихие всхлипы следующего за ним Бэкхёна. – Чанни, пожалуйста, – повторял Бён. – Не забирай Чансу. Я не смогу без него. – Что ты можешь ему дать?       Чанёль подошёл к нужной двери и выжидающе посмотрел на младшего. Бэкхён склонил голову, но покорно достал из кармана ключи. Руки дрожали, и он судорожно придумывал причины, по которым он может остановить Пака.       Дверь открылась, Чанёль бесцеремонно вошёл в дом, осматриваясь. Бэкхён обставил это место по своему вкусу, здесь было уютно, впервые за долгие годы в Паке поселилась мысль о том, что он наконец-то вернулся домой, но он пытался отгонять от себя эти мысли. Войдя в комнату сына, он замер. Малыш Чансу спал, обнимая одеяло. Сейчас он напоминал маленького ангела. Чанёль сглотнул, понимая, что в ребёнке было слишком много Бэкхёна. Алые губки, бледная кожа, слегка курносый нос. Это же мучение, каждый день видеть рядом с собой маленькую копию того, кого он так любил, но он не мог оставить кроху среди этого разврата.       Чанёль сделал шаг в комнату, но тут же почувствовал крепкие объятия. Бэкхён обвил его руками и, уткнувшись меж его лопаток, тихо плакал. Сердце бешено колотилось в груди, переступив порог этого дома, Чанёль почувствовал себя слабым. – Ты же знаешь, что со мной ему будет лучше, – тихо сказал Чанёль, уловив кивок. – Тогда… – Я не хочу, чтобы ты снова исчез, Чанёль-и, – ответил Бэкхён. – Ты ведь научился жить без меня, – хмыкнул Пак.       Бэкхён отрицательно помотал головой. – Я никогда не научусь жить без тебя, – ответил омега. – Только не в этой жизни. Я слишком тебя люблю… – Я не… – Молчи, – ответил Бён. – Не повторяй этих жестоких слов. Я всё понял ещё в прошлый раз, но я ведь снова могу побороться за твоё свободное сердце, ведь так? – У тебя нет шансов, – ответил серьёзно Чанёль.       Бэкхён вздрогнул, но крепче сжал объятия. – Я проиграл лишь битву, но ведь война ещё не проиграна.       Чанёль хмыкнул, именно за упорство он когда-то и любил Бэкхёна. Пак опустил руки на ладони Бёна, размыкая объятия. Омега напугано смотрел на старшего, который отстранился и направился к выходу. – Я даю тебе месяц, – сказал Чанёль. – Если за этот месяц ты убедишь меня в том, что Чансу в твоём доме ничего не угрожает, я уйду один, ежели нет, я заберу его с собой. – Я хочу, чтобы ты остался с нами. – Не в этой жизни.       Альфа вышел из дома, его фигура тут же скрылась в темноте, а Бэкхён беспомощно опустился на кровать Чансу. Что только что сейчас произошло? Оставшись один на один с самим собой, Бэкхён почувствовал накрывающую его истерику. Его Чанёль жив, он всё это время был рядом, он видел во что превратилась жизнь Бэкхёна, он говорил с ним при помощи Криса, а Бён не понимал, он не чувствовал, он всё больше погружался в своё болото.       Сейчас омега как никогда видел наполненный безграничной преданностью и виной глаза Ву. Вспомнил, как Крис ничего не требовал взамен, он знал? Знал, что Чанёль вернётся? Знал, что им обоим будет очень больно?       Дышать становилось трудно, а слёзы лились из глаз сплошным потоком, Чанёль не любит его? Чанёль не простит его? Чанёль… – Папочка? – послышался сонный голосок Чансу. – Ты плачешь?       Бэкхён нервно вытер лицо, а потом повернулся к сыну и улыбнулся. – Нет, малыш, – покачал головой старший. – Всё хорошо. – Но я же вижу…       Мальчик потянулся ручками к лицу старшего, Бэкхён перехватил ладошки младшего, даря им по поцелую. – Это я от счастья, милый, – шепнул Бён. – От счастья.       Лухан ловко передвигался между извивающихся в танце тел, он давно потерял из вида Бэкхёна, но сейчас его это мало волновало, потому что в этой толпе он отчётливо чувствовал чей-то тяжёлый взгляд. Кто-то пристально следил за ним и это не сулило ему ничего хорошего, когда в казино был Крис, омега хоть немного, но чувствовал себя защищённым, а теперь… Что-то не давало ему покоя, поэтому он неуверенно отпихивал тянущиеся к нему руки и стремительно двигался в сторону своего кабинета. Длинный коридор был пустынен, Лухан сделал глоток перехваченного по пути коктейля и свернул в кабинет Криса. Там всё пахло альфой и это внушало немного уверенности. Уже у самой двери омега уловил топот нескольких пар ног, стараясь не придавать этому значения, он зашел внутрь и хотел было закрыть дверь, но чья-то сильная рука помешала, распахивая дверь сильнее.       Хан попятился, отходя ближе к окну, когда заметил трёх мужчин, что вошли в кабинет. – Ну, привет, сладкий, – скалился старший альфа. – Давно не виделись. – Господин, – неуверенно шепнул Хан, сжимая кулаки, сердечко бешено колотилось в груди, он уже и забыл о том, что когда-то воспитывался для удовлетворения потребностей зажравшихся скотов. С того момента, как он сам начал выбирать себе клиентов, он считал, что уже не имеет к этой семейке никакого отношения, но увидев младшего Лао на пороге, поджилки затряслись. – Надо же, ты ещё не забыл, кто я такой, – хмыкнул Лао. – Это радует, не придётся тратить кучу времени на объяснения.       Мужчина прошёл в кабинет и бесцеремонно опустился в кресло Криса, несколько раз покрутившись на стуле вокруг своей оси. – Очень даже мило, – хмыкнул он. – Я слышал, что ты тут всем заправляешь теперь? – Криса арестовали сегодня, поэтому… – Да, я слышал, очень печально, но каждый получает по заслугам, не считаешь, что он заслужил коротать свой век в каталажке? – Я не вправе решать это, господин, – склонил голову Хан. – Мне нравится твоя покорность, Ханни, – хмыкнул мужчина, поднимаясь и подходя к омеге.       Лухан попятился, но упёрся в стену. Лао протянул к нему руку, жилистые пальцы схватили его за подбородок. Серые глаза альфа пристально разглядывали лицо напуганного омеги. – Видимо, отец хорошо выдрессировал тебя, – сказал альфа. – Что ж, тогда нам не составит труда договориться.       Спутник Лао положил на стол какие-то бумаги. – Мне нужна только твоя подпись, ты как временно исполняющий обязанности директора продашь мне это казино.       Глаза Лухана напугано распахнулись. Омега отрицательно помотал головой. – Нет, я не имею на это права. Я всего лишь управляющий. – Вот именно, – хмыкнул Лао. – Тебе нужно лишь поставить свою подпись, а с остальным разберутся мои адвокаты.       Хан отрицательно мотал головой. Он не мог так подло предать человека, что дал ему кров. – Нет, я не буду ничего подписывать, – попытался вырваться омега. – Пока Ифань не даст мне такого распоряжения. Он мой хозяин. – Мм, а когда-то ты думал по-другому, шавка, – оскалился Лао. – Когда-то наша семья была для тебя на первом месте. – Ваша семья? – хмыкнул Лухан. – Кучка зажравшихся остолопов. Разве можно назвать семьёй людей, которые каждый миг жаждут перегрызть друг другу глотки. Напомнить, как ваш разлюбезный братик пытался убить вашего отца? Ума ему не хватило, так теперь вы решили прибрать всё к рукам? – Ну, в отличие от брата, мне всё же удалось завершить миссию. Я видел, как задыхался отец, как закатывались его глаза. А рассказать тебе, как я расстрелял семейку твоего разлюбезного Криса? Рассказать, как он приполз ко мне на следующий же день и клялся, что сделает всё, что угодно, лишь бы я не трогал его щенка? Рассказать, как он по моему приказу подорвал собственного друга? Пак Чанёль лез туда, куда не просили и за это поплатился. Ты возводишь Ифаня чуть ли не в ранг героя, а он шестёрка, всего лишь моя персональная шестёрка.       Лухан не хотел верить в то, что говорил этот человек, Крис не мог, только не он. – Так если он был твоей шестёркой, чего же ты не выпросил казино у него? – смело спросил Лухан. – Чего тебе стоило прижать его к стенке и получить его подпись? Напрямую? Твоим адвокатам не пришлось бы возиться. – А ты умный мальчик, – хмыкнул Лао. – Да, мне было выгодно, чтобы этим местом управлял Фань, пока он не попал в руки полиции, дальше наши пути расходятся. Не сегодня-завтра Ву Ифань покинет этот свет, последует за своими друзьями, мне не выгодно, чтобы этот бизнес пошёл по рукам.       Лухан почувствовал, что дрожит, а между тем альфа, не размыкая пальцев с его лица, швырнул омегу к столу, Хан упал на пол, потирая ушибленные колени. – Давай, подписывай, – хмыкнул Лао, а Лухан почувствовал дуло пистолета на своём затылке. – Что мне будет после того, как я поставлю свою подпись? – спросил омега, понимая, что просто так отделаться не получится. – Я уж, стало быть, пощажу тебя и верну туда, где ты по праву должен быть. Твоя комната ещё ждёт тебя Лухан.       Омега поморщился, вспоминая, светлую комнату, верёвки у изголовья кровати и грузное тело Лао старшего, что возвышалось над ним. Он не хотел снова чувствовать себя рабом. Омега оглядывался по сторонам, пытаясь найти пути к отступлению, у двери стояло двое охранников. Крупный бета стоял рядом с Ханем и держал пистолет, который мог в любой момент выстрелить. Отступать было некуда. Колени тряслись, а пистолет всё сильнее давил на затылок. – Подписывай, чего завис? – пробасил бета рядом. – Мне уже не терпится пробовать тебя, говорят, что ты многое умеешь.       Лухан не понимал, о чём говорит этот мужчина, слёзы брызнули из глаз, холод металла пульсацией отражался в висках, вот именно сейчас он чувствовал себя дешёвкой, жалкой шлюхой, которая не имеет права голоса. Крис всегда прислушивался к его мнению, а теперь… – Говорят, что ты сумел покорить сердце самого Сиумина, ну, и как тебе спится с убийцей? – Не твоё дело, – послышался грозный голос.       Звон стекла, и выстрелы наполнили помещение, Лухан упал на пол, забираясь под стол, и дрожал. Он видел, как через окно в кабинет запрыгнули двое мужчин, они отстреливались. Охрана Лао, прикрывая собой босса, уводила его в сторону выхода. – Гук, эта тварь не должна уйти, – услышал Лухан знакомый голос, он растерянно вылез из своего укрытия, в тот момент, когда Минсок ловко перерезал глотку одному их охранников. Одежда альфы была вся в крови, но он продолжал сражаться, второй мужчина рванул за удаляющимся Лао. Из зала послышались крики и выстрелы. – Хан, не высовывайся из кабинета, – командным голосом сказал Ким, уворачиваясь от очередной пули, и тут же выпуская пулю прямо в лоб соперника.       Сейчас Минсок ничем не напоминал того милого бармена, что порой смущённо смотрел на Хана, сейчас перед омегой предстал настоящий хладнокровный убийца. Отбросив в сторону очередного нападавшего, что захлёбывался кровью, Минсок выбежал из кабинета, преодолевая препятствия. Лухан хотел было побежать за ним, но вспомнился мечущий молнии взгляд старшего и чёткий приказ.       Лухан слышал, как музыка стихла, как со стороны улицы послышался вой полицейских сирен. – Всем оставаться на своих местах, – услышал Хан, а потом в кабинет вбежали несколько человек во главе с утрешним офицером.       Тело трясло, когда кто-то доставал его из-под стола. Руки дрожали, когда офицер подал ему стакан с водой. – Меня зовут Ли Темин, – начал осторожно альфа. – Мы виделись с вами сегодня утром, помните?       Лухан кивнул, делая глоток воды и пытаясь остановить хрипы, что рвались из груди, слёз не было, было очень страшно. – Господин Хан, что здесь произошло? Вы знаете тех людей, что устроили беспорядки?       Омега бросил взгляд на стол, на котором лежали бумаги, принесённые Лао, но сейчас он был пуст, много вопросов родилось в голове омеги. Он открыл рот, чтобы произнести хоть что-то на вопросительный взгляд офицера, но его прервал громкий крик. – Ханни! – вбежал в помещение растрёпанный альфа. На нём была светлая футболка и тёмная толстовка. Модные драные джинсы обтягивали стройные ноги. – Господи, Ханни, с тобой всё в порядке?       Минсок оказался рядом, сгребая зарёванного омегу в охапку. Лухан попытался вырваться, ведь он ещё помнил, с каким хладнокровием Минсок орудовал своим ножом, но крепкие руки Кима прижали сильнее, а лёгкий поцелуй в висок и едва слышное: «Дёрнешься, убью», убавило весь пыл. – Ну, так, – не замечая маневра альфы, сказал Темин. – Вы знали людей, что устроили беспорядки? – Вы не видите, он напуган? – недовольно сказал Минсок. – Он не в состоянии сейчас говорить. – А вы… – Ким Минсок – его альфа. Мы, кажется, утром разговаривали с вами.       Лухан кинул на Кима растерянный взгляд. – А… Вы бармен, – заметил Темин. – Да, но сегодня была не моя смена. Я приехал сразу, как мой сменщик сообщил о беспорядках в казино. Видимо, эти люди решили, что в отсутствие директора можно устраивать беспредел. Господи, я так испугался. Ханни – единственное, что у меня есть. – Да, я понимаю, простите, но всё же… – Я не знаю этих людей, офицер, – спокойно ответил Лухан. Хоть Минсок всё ещё вызывал страх, но в его объятиях было тепло, и страхи уходили. – Они говорили, что директор им что-то должен, но я не имею представления о том, кто они и что они искали. – Господин Хан, вы уверены? – Что непонятного он сказал? – спросил сдержано Минсок. – Простите, но я думаю, что ему нужно отдохнуть.       Дверь кабинета открылась, и в помещение вошёл сонный Кёнсу. Темин подскочил. – Я здесь, как представитель администрации, – окинул взглядом Ли Кёнсу. – Все вопросы можете задавать мне, офицер. Хан и так сегодня много пережил. – Что ты тут делаешь? – прорычал Темин. – Я уже всё сказал. Я представляю здесь директора, я не стал везти сюда Сехуна из-за каких-то там отморозков. Вы же выясните, кто это был, потому что у нас к ним есть претензии на несколько миллионов, они разнесли антикварную люстру.       Лухан видел, как Кёнсу просверлил взглядом Минсока, который сделал вид, что разглядывает разбитое окно. Хан невольно улыбнулся, замечая виноватое выражение Минсока и смягчившийся взгляд Кёнсу. – Офицер, – обратился До к Темину. – Думаю, что ваши эксперты уже закончили, может, мы все разойдёмся по домам? Вы, я так полагаю, ещё не успели заснуть. – Вы, я полагаю, тоже, – хмыкнул Темин. – Я-то как раз видел десятый сон, когда мне позвонил начальник охраны. – Значит, нам всем пора вернуться в свои кровати, а завтра каждый займётся своим делом, – заметил Минсок, поднимаясь и подхватывая Лухана на руки. – Мы можем идти? – Да, но я вернусь завтра, – начал Темин. – Будем ждать вас с нетерпением, – фыркнул Ким, проходя мимо Кёнсу и отхватывая подзатыльник. – Хён… – Иди уже, недоразумение, – закатил глаза До. – Не знал, что у тебя такие панибратские отношения с коллегами, – заметил Тэмин, осматривая кабинет. – Ты многого обо мне не знаешь, – равнодушно ответил Кёнсу. – Мин мой сводный брат, у нас один папа. Я долгое время искал его. Джунмён помог. – О да, я знаю, что для тебя Сухо словно Бог. – Только не начинай всё сначала, прошу, у меня нет настроения спорить с тобой, – выдохнул Кёнсу. – Я пойду в зал, сообщишь, когда закончишь.       Кёнсу ушёл, оставив Темина в полной тишине.       Минсок внёс Лухана в его комнату, как только дверь захлопнулась, омега начал брыкаться. Альфа хмыкнул и опустил младшего на кровать. Омега напугано попятился, упираясь спиной в спинку кровати. – Успокойся, – хмыкнул Ким. – Я не намерен причинять тебе зла, пока ты покорно будешь молчать о произошедшем. – А если не буду? – чуть дрогнувшим голосом спросил Хан.       Минсок опустился на край кровати и задумчиво свёл брови. – Знаешь, может всё, что я тебе скажу сейчас, покажется тебе смешным, ты можешь мне не верить, но всё, что я говорил тебе до этого дня правда. – Но ты не бармен… – Почему же? – хмыкнул Ким, обернувшись на младшего. – Вот уже лет пять я законно работаю на Криса. Это длинная история. – Я никуда не тороплюсь.       Минсок хмыкнул. – Когда мне было пятнадцать лет, в наш дом ворвались какие-то мужчины, они требовали от отца отдать какой-то долг. Они угрожали пистолетом папе и брату, отец умолял отпустить омег, клялся, что всё вернёт. Мужчины ушли, а на следующий день мы нашли старшего повешенным в ванной, он написал записку, просил прощения, писал, что не может жить с таким грузом на сердце. Папа плакал, Кёнсу дрожал, а я смотрел на тело отца, и во мне закипала злость. Я злился на весь мир, поэтому, когда эти вымогатели пришли к нам очередной раз, я просто схватил нож и перерезал одному из них горло. Меня арестовали на следующий день и поместили в колонию. Я помнил глаза папы и Кёнсу, они единственные понимали, почему я поступил именно так, я чувствовал, что они ни в чём меня не винят.       Отсидев пять лет и, получив уроки жизни, я не спешил возвращаться домой, потому что живы были ещё те, кого я винил в смерти отца. Кровь текла рекой, а мне было мало. Люди, прознавшие про моё хладнокровие, готовы были платить мне огромные деньги, а я понял, что нашёл своё призвание. Можешь осуждать меня, но жажда убийства полностью заполнила меня. Так длилось до тех пор, пока я не увидел прекрасного омегу во дворе дома моей очередной жертвы. Я потерял голову, я готов был на всё ради него, впервые моя рука дрогнула и впервые, вместо того, чтобы лишить жизни, я ранил свою жертву.       Лухан вздрогнул, в памяти всплыл тот день, когда ранили Лао. Он, как сейчас, помнил наполненные ненавистью глаза старшего. Он помнил, как проклятия срывались с губ мужчины, вспомнил, как было страшно. – Этот омега лишил меня воли, – продолжил Минсок. – Я каждое утро наблюдал за тем, как он ублажает своего хозяина, много раз мне хотелось выстрелить и отобрать жизни их обоих, но я понимал, что если я выстрелю в него, я убью самого себя. Я был слишком беспечен, поэтому люди того человека нашли меня.       Лухан напугано выдохнул, представляя, что мог Лао сделать с Минсоком. – Я тоже испугался, думал, что пришёл мой конец, но они предложили мне сделку, я должен был сдать им заказчика убийства, а они в обмен дарили мне жизнь и даже предложили сотрудничество. Я согласился. – Так вот почему Мён… – Да, Ханни, именно моя слежка за тобой выдала нам слабость Шана. – Так это ты… – Я пустил пулю в того альфу, что так нагло распускал свои руки. Я убил Лао Шана. Я киллер, Ханни. Я работаю на Триаду, но я по-прежнему тебя люблю. Десять лет, – Минсок хмыкнул, поднимаясь. – Десять проклятых лет. Ты отдыхай, внизу полно охраны.       Альфа пошел к выходу. – Мин, – окликнул его Лухан. – Это был младший сын Лао. – Я знаю, Ханни. – Они хотели получить казино.       Минсок снова кивнул. – Ничего не бойся, у нас всё под контролем.       Альфа дотронулся до ручки двери. – Не уходи, – донёсся до ушей альфы едва слышный голос. – Я не знаю, что мы будем делать дальше, я ведь тоже не ангел, но сегодня побудь со мной, пожалуйста. У меня ведь больше никого нет, мне страшно. Они ведь могут вернуться. – Ты им не нужен больше, теперь Сехун директор казино. – Я знаю их в лицо, – заметил Хан. – Это уже не твоя забота, они ещё получат своё. Ведь короли имеют особенность возвращаться тогда, когда их совсем не ждут.       Лухан хлопал глазами, а Минсок улыбнулся, дотянувшись до выключателя, а потом устраиваясь на кровати, Лухан пододвинулся ближе, устраиваясь под боком старшего. Впервые он чувствовал тепло, а не жар возбуждённого тела, но почему-то сегодня всё было правильно. – Люстра была очень дорогая? – спросил Хан, заглядывая в блестящие в темноте глаза Кима. – Чёрт с ней, с люстрой, главное, что ты цел, – ответил Минсок, подарив омеге лёгкий поцелуй в щёку.       Исин ворочался в кровати, Сехун рядом уже давно видел десятый сон, а омега никак не мог заснуть, потому что сердечко бешено колотилось, а запах дуба заполнил до краев. Джонин был в каждой вещи этого дома. На душе скребли кошки, почему так получилось? Почему он встретился с ним лишь сейчас? Хотя, если бы они встретились раньше, было бы легче? Можно ли спокойно признать тот факт, что твоим альфой является ребёнок?       Чжан устал крутиться и решил выпить воды, чтобы немного успокоиться. Проходя мимо комнаты младшего, он заметил одинокий силуэт у окна. Джонин тоже не спал, но становилось ли от этого легче? – Кухня дальше, – чуть слышно проговорил младший, не оборачиваясь. – Я знаю, – несмело ответил Исин. – Ты почему не спишь? Поздно уже. – А ты почему? – обернулся на голос Ким, а Исин понимал, что даже в черноте ночи он видит наполненные печалью карие глаза. – Кажется, я не… – Знаешь, мне без разницы, – прервал его Ким. – Ты мой омега, поэтому я могу разговаривать так, как хочу. Позволь мне хотя бы эту маленькую слабость. – Джонин, – сказал Исин, делая шаг в комнату младшего. – Стой там, – остановил его Нин. – Переступаешь черту моих владений – принимаешь мои правила. – Что за глупости? – возмутился Исин. – Давай поговорим, как взрослые люди. – А, по-моему, ты сам ещё не принял того, что я взрослый человек и зрелый альфа.       Исин улыбнулся, но тут же осёкся, замечая на себе раздражённый взгляд Кима. – Вот видишь, о чём ты хотел мне сказать? Дай угадаю: «Джонин, ты ещё ребёнок, пойми, что те узы, что связывают нас – ошибка. Я замужний омега, у нас не может быть ничего общего». – Джонин… – Не нужно, но знаешь, я не готов просто так отказаться от того, что сам Бог вручил мне в руки. Я сам буду решать, что мне делать.       Исин не успел сообразить, как младший оказался слишком близко, а его губы опалило чужое дыхание. Ноги подкашивались, но он пытался здраво соображать. Он, чёрт возьми, спал с отцом этого парня. Между ними целое поколение.       Джонин склонился ближе, а Исин упёрся ладонями в чужую грудь, отворачиваясь. Губы альфы скользнули по скулам, спустились по щеке к подбородку, провели линию к губам, но омега нашёл в себе силы оттолкнуть. – Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросил Чжан. – Показываю, насколько сильно ты хочешь меня, – ответил Джонин, резко притягивая Чжана к себе. – Пусти, иначе мы перебудим весь дом. Твоему папе не обязательно знать о том, что в твоей головушке столько ненужных мыслей. – Он мне не родитель, я имею права не посвящать его в свои дела, – ответил Ким. – Я благодарен ему за то, что он не оставил умирать на улице десятилетнего сироту, но я уже совершеннолетний. Я имею право сам выбирать себе омегу, и я уже выбрал. – Ты бредишь, Джонин, – всё-таки оттолкнул младшего Чжан. – Что тебе мешает? Возраст? Это не принципиально сейчас. Штамп в паспорте? Но ведь на тебе нет метки, поэтому эти бумажки ничего не значат. – Я спал с твоим отцом, – сорвалось с губ Исина. – А вот с этого момента поподробнее, – послышался бодрый голос Чонде. – Я, вообще-то, всё понимаю, но вы время видели? Нельзя было обсудить все это утром? – Чонде-ши… – растерянно смотрел на Чонде Исин. – Мы… я… – Давайте не будем, – хмыкнул Ким. – Я и без вас знал, что мой истинный был ещё тем ловеласом. – Что? – непонимающе хлопал глазами Джонин. – А что? – пожал плечами Чонде. – Я не считал нужным ставить тебя в известность, подумаешь. – Нет, объяснись, я хочу знать. – А что тут объяснять, – устало опёршись о косяк, ответил Чонде. – Мне было десять, когда я понял, что передо мной мой истинный альфа, а он… Он уже успел переспать с моим старшим братом и заделал ему сына. Потом появился ты, Джонин. Если бы не смерть брата, мы бы никогда не встретились, потому что за все годы, что мы прожили в разлуке, я так и не смог их простить. Знаешь, дедушки отказались от тебя, потому что считали сына предателем, а я не смог, ты слишком похож на них обоих. Глядя на тебя каждый раз, я снова и снова чувствовал пощёчину, но с годами я смог внушить себе, что ты не виноват, я смог полюбить тебя всем сердцем. Прости, если сделал что-то не так.       Джонин смотрел на старшего, словно чувствуя всю ту боль, через которую прошёл этот омега. Он бы не смог вот так каждый день на протяжении почти девяти лет смотреть с улыбкой на плод любви твоего истинного и собственного брата. – Давайте, закругляйтесь, – сказал Чонде. – Поговорите утром. – Мы уже всё обсудили, – сказал Исин и хотел было направиться на кухню, но его запястье перехватили. – Нет, мы только в начале пути, – сказал альфа. – Джонин, – вымученно выдохнул Чжан. – Не завидую я вам, Исин-ши, – хмыкнул Чонде. – Этот упрямец просто так не отстанет. Ладно, спокойной ночи ещё раз, на этот раз, надеюсь, никто не помешает мне видеть красочные сны.       Ким направился в свою комнату, по пути заглядывая в комнату для гостей, чтобы убедиться, что их разборки не разбудили Сехуна. Младший спал, а Чонде невольно завис на чертах лица парня. Ву младший очень походил на своего отца, Чонде вспомнил уверенное лицо Криса и пропасть в его глазах. Что же он так хотел ему рассказать?       В тёмном помещении царил полный хаос, какие-то коробки, куча ненужного тряпья была разбросана в разные стороны. Запах сырости и пыли оседал в лёгких. Тусклый фонарь освещал лишь дальний угол помещения и дверь, которая медленно отворилась, впуская высокого мужчину в капюшоне. Он нервно пнул попавшуюся под ноги коробку и грязно выругался. – Тварь! – шипел он. – Да что с тобой происходит? Какой к чёрту месяц? Валить надо было сразу, ещё немного и он же верёвки начнёт из меня вить.       Парень прошёл вглубь помещения и словно растворился в темноте. – Хён, какого чёрта тут так темно? – пробасил длинный. – Что б ты спрашивал, – донёсся усталый голос. – Почему всегда, когда ты появляешься, то приносишь за собой столько шума, Чанёль? – Потому что в этом хаосе нельзя нормально жить, как ты вообще тут обитаешь?       В дальнем углу комнаты появился маленький огонек, что плясал на кончике зажигалки. Ему с трудом удавалось осветить силуэт мужчины, что сидел на небольшой койке, на нём были простые холщёвые штаны, живот и спина были перемотаны бинтами, широкие плечи и крепкие руки были обнажены. Тёмные пряди спадали на глаза, но Чанёль был уверен, что даже за этой завесой этот человек внимательно наблюдает за каждым его шагом. – Зачем пришёл? – Я, кажись, сегодня сплоховал, – опустился у ног мужчины Чанёль, замечая, как взметнулась вверх бровь старшего. – Я показался Бэкхёну. – Всего-то? – хмыкнул брюнет. – Хён, ты не понимаешь… – Он никому не скажет, – кивнул мужчина. – Он любит тебя. – Мён… – скривился Чанёль. – Отрицать это бессмысленно, Чанёль, – строго сказал мужчина. – Каждый человек в жизни оступается. – Только вот ты не начинай, ладно? – ответил Пак, чувствуя, как в его волосах путаются пальцы старшего. – Я уже всё решил.       Джунмён откинул чёлку с глаз и улыбнулся. – Как наши дела? – Минсок и Енгук упустили Лао, – прошипел Чанёль. – Эта тварь испарилась. Он как призрак… – Нет, Чанёль-и, призрак здесь кто-то абсолютно другой. Кто-то очень тщательно продумывает ходы Чонгана, этот остолоп умеет лишь убивать, он не стратег, а тут целая схема, еще никому не удавалось подобраться к Триаде так близко. – Мы проверили всё его окружение, бесполезные безмозглые псы, – огрызнулся Чанёль. – В этом-то и вся загвоздка, но пока они верят, что они победили, они беспечны, где-нибудь они обязательно могут проколоться. – Зачем им казино? – спросил Чанёль, посмотрев на старшего. – А ты ещё не понял? – хмыкнул Ким. – Казино – это такой же символ власти, как «корона». Они хотят единоличной власти, что доказывает, что наш враг никогда не имел отношения с Триадой. Триада – это семья, где все друг друга знают, знают все слабости друг друга, знают все сильные стороны друг друга. Этот человек явно пришёл со стороны, поэтому он не догадывается, что, даже находясь на грани, члены триады не последуют за своим врагом, они лучше умрут сами. Удивительно, что Чонган поверил Крису. Хотя я никогда не сомневался в актёрских способностях Ву. – Чонган был побочным ребёнком, – заметил Чанёль. – Незаконнорожденным, ему никогда не светила корона. Его не посвящали в дела отца, он не близок к Триаде. – Возможно, но всё-таки не стоит списывать его со счетов. Необходимо обеспечить охрану мужу Криса, я боюсь, что с помощью него и Сехуна он решит заткнуть Фаня. – Исин и Сехун в доме Чонде, – ответил Чанёль, поймав на себе удивлённый взгляд старшего. – Ну, откуда мне знать, что там между ними произошло?       Ким засмеялся, а Чанёль улыбнулся, он так скучал по улыбке лидера. Пак положил голову на колени старшего, снова чувствуя лёгкие поглаживания по голове. – Как ты себя чувствуешь? Рана не беспокоит? – спохватился Чанёль. – Кёнсу сказал, что было много крови. – Всё в порядке, мне не привыкать, вспомни, сколько раз мне уже дырявили шкуру из-за вашей беспечности. – Прости, – сказал виновато Пак. – Нет, это я должен извиняться, что втянул вас во всё это, просто тогда предложение Сумана-ши показалось мне подарком с небес. Он попросил всего лишь стать его тенью, а я уже тогда посчитал себя королём. – Ты и есть король, хён. Для нас с Крисом ты всегда был им. – Нет, Чанёль-и, эта империя общая, потому что каждый из нас вложил по кирпичику в её создание. Когда Суман-ши рассказал о том, что смертельно болен, что больше не может так же шустро расправляться с врагами Триады и предложил мне стать его глазами, я сразу сказал ему о том, что не работаю один. Он улыбнулся и сказал, что доверяет моему выбору. Я был так рад, ведь он заменил мне отца, который буквально выкинул меня на улицу. Суман-ши дал мне другую фамилию, дал мне возможность заработать себе на кусок хлеба. Из забитого Бён Джунмёна, я стал грозой улиц Ким Джунмёном, а потом… – Потом весь мир повторял с трепетом имя брата Сухо. Хён, ты заслужил, знаешь, многие говорят, что мы несём за собой зло, но только задумайся, сколько жуликов и маньяков мы обезвредили за это время. Только мы имеем право диктовать условия на территории этой страны. У нас есть на это право. У нас есть «корона».       Сухо посмотрел на перстень, что блестел на его руке, а потом стянул его с пальца, протягивая его Чанёлю. – Передай его Тао. – Хён… – У него лучше получится сохранить его, а я… Мне пришло время возвращаться. Начинается новая эра, – сказал Джунмён, стряхивая чёлку с глаз.       Чанёль кивнул, пряча перстень в нагрудный карман. – И позовите парикмахера, иначе, я сойду с ума.       Чанёль засмеялся, Джунмён потрепал младшего по голове. – Хён… – нерешительно начал Чанёль, чувствуя тяжесть «короны» на груди. – На Тао ведь, правда, стоит твоя метка? – Правда, – хмыкнул Ким. – Нет, – возмущённо воскликнул Чанёль. – А на свадьбу позвать? Это вообще что за беспредел? – Всему своё время, Чанёль-и. Всему своё время.