Сквозь тьму

У Голда глаза цвета вечности. Слишком много видели, слишком много знают. Они как огромные черные дыры. В них смотришь, и тебя затягивает. Эмма боится этих глаз. Боится его голоса, ухмылки, движений. А ведь Свон трудно напугать. Рядом с ним здравый смысл теряется, а в груди становиться тепло и как-то…спокойно. Эмма любила не так, как красавица-малышка Белль. Нет… Белль могла часами находиться рядом с Голдом. Улыбаться ему, ласково называть: «Румпель» и целовать в губы. Белль была приторно-сладкой, Эмма с привкусом пепла во рту. Ей хватало взгляда, мимолетного касания или колкой фразочки брошенной в ее адрес. Голд относился к ней, как к ребенку. Непослушной непоседе с острым язычком. Когда они оставались одни, он целовал ее в лоб. Убирал прядки с лица, пытался завести разговор. Вот только чаще всего они молчали. Эмма не умела говорить красивые слова. Голд не считал, что девушке нужны баллады и признания в любви. И был прав. Свон человек действий. И казалось, что лишь она настоящая в этом мире. Эмма любила вдыхать его запах. Аромат старинных книг, таинственной магии и… пустоты. Глубокой. Темной. Маг потерялся в ней. Он забыл, что такое тепло в груди, а может никогда его и не чувствовал. Эмма всегда пыталась отдать хоть капельку света ему, обнимая, целуя в уголки губ. Только вот толку от этого. Шериф Свон холодная. Она сама не помнит когда провалилась в пучину. Пучину страха. Она боялась за Генри, так называемых родителей, друзей, она боялась за «этого никчемного мага», как иногда Эмма его называла. Совершенно потерянная, совсем недалеко ушедшая от Голда. Свон боялась оступиться. Один неверный шаг и смерть. Сколько жизней было отдано. Сколько иллюзий разрушено. Эмма хочет остановить время, кричать громко и без остановки. Рвать глотку, чтоб ее мольбы услышали. Шериф Свон почти сломалась. Почти. Эти двое, практически утонувшие в черном омуте жизни, цепляются друг за друга. Когда Голд целует ее, то вливает килограммы воздуха в грязные легкие. Когда Эмма обнимает его, то к горлу подкатывает приступ глупого детского смеха. В такие моменты кажется, что жизнь будет длинной, а счастье вечным. Что и для них, затерявшихся в пустоте, найдется лучик яркого света.