Нервы

Снег медленно падал на дороги, крыши домов и людей крупными комками, словно это и не снег вовсе, а хлопья белого цвета. В связи с резко испортившейся погодой где-то перестали работать школы, а на магистралях за какие-то минуты образовывались пробки. Людям, не ожидавшим такого подвоха от природы, пришлось с утра срочно доставать пуховики и зимние сапоги, а потом, чертыхаясь и спотыкаясь, месить ногами кашу, чтобы попасть на работу. Только дети, по счастливой случайности оставшиеся дома, с радостными криками целой гурьбой бросались в какой-нибудь маленький, еще совсем хилый сугроб, чтобы потом прийти домой и, выслушивая причитания взрослых, со счастливой улыбкой на лице пить горячий чай, а ноги держать в тазике с водой, с интересом наблюдая за тем, как мама или бабушка развешивает насквозь мокрую одежду по батареям. Казалось, что утро в такие дни наступает слишком поздно, а закат приходит слишком рано, будто зима длится уже несколько недель подряд. И фонари, где-то тускло мигающие, а где-то вовсе не горящие, были молчаливыми проводниками, которые видели за свою холодную бетонную жизнь очень много - от признаний в любви до убийства - излучали сейчас холодный, аптечный свет. Так действовала зима на Петербург. Холодная и бесконечно прекрасная. Слишком юная для такого гордого титула - королева. Застывшая в своей вечной красоте, как вода замерзает на улице в такую погоду. Время не властно над ней, и смерть обходит ее стороной. Ценнейший артефакт темной стороны. Новоявленная правительница нечисти, совсем не похожая на ту "сумасбродную девку", какой она была раньше. Шелковые платья, которые не грели, высокие прически, от которых неприятно натягивалась кожа на лице, тяжелые украшения, тянущие вниз, словно камень ко дну. Со стороны, правда, все это казалось дорогим и каждая девушка мечтала когда-нибудь сидеть там, где сейчас сидит она, носить то, что носит она и быть такой, как она. Влада Муранова была идеальной. Такая бледная и хрупкая, как снежинка, а от серебристого платья по коже скакали белые всполохи, как от воды. Вокруг сейчас шум и переполох. Домовые носятся блеклыми тенями в янве, не желая беспокоить кого-то в реальности. Как будто они не знают, что она и там их прекрасно видит. Где-то рядом Гера, которого она видит чаще, чем собственного мужа. Вампир, отдавая приказания домовым, параллельно что-то говорил и ей, объясняя, почему Гильс не может сегодня поехать с ней. Кажется, опять проблемы с охотниками, и Темнейший созывает всех глав вампирских кланов. - Что ж, - поднимаясь со своего место, тихо говорит Влада, так и не дослушав до конца, что там еще болтал Герман, - Значит, я поеду одна. Домовые, стоило им увидеть, как королева поднялась со своего места, замерли на секунду, а потом вновь начали носиться с еще большей скоростью. - Ты тоже можешь присутствовать, - поразмыслив секунду, подвел итог Готти, - На собраниях не запрещено присутствовать женщинам. Иногда, кстати, они даже становятся главами, но это редкость... Влада сделала жест рукой, который означал, что она уже все решила, так что переубеждать - это бесполезная трата времени. Вампир замолчал и склонил голову, в знак уважения и приличия. Все-таки при посторонних, например, домовых, стоит держать дистанцию. Она больше не его сокурсница. Влада Огнева - девчонка когда-то, которую он учил швыряться ботинками в темных сущей, теперь жена Темнейшего, правительница нечисти и, возможно, мать будущего наследника. Герман смотрел на нее и не мог в это поверить. Нескладная и скромная, она превратилась в спокойную и задумчивую, но всех покоряло не это. Ее красота. Почти неземная. - Выезжаем немедленно, - вывел из воспоминаний вампира голос Огневой, - не хочу застать всю делегацию, которая вот-вот нагрянет. - Как скажете. К сожалению, стоило ей спуститься вниз с верхнего этажа, как тут же шквал "Темного дня, королева!" и "Очаровательна!" засыпали Владу с ног до головы. Главы вампирских кланов первыми выразили свое почтение, за ними потянулись немногочисленные родственники, которые также приехали, надеясь присутствовать на совете. Влада была почти уверена, что Темнейший не допустит того, чтобы кто-то мешал проводить сие мероприятие, поэтому ей приходилось улыбаться и мило кивать головой вдвойне сильнее, чтобы хоть как-то сгладить разочарование, которое их непременно ждет. Вырваться оказалось трудно, но через минут пять Владе это удалось, и она уже преспокойно сидела в автомобиле, который несся по Петербургу, разрезая ночную тьму. Машина остановилась около кладбища. Герман открыл дверку со стороны Огневой, и та быстро выбралась из нутра автомобиля. Страшная тишина стояла в этом месте. Будучи нечистью, Владе было нечего бояться, а рядом с Готти тем более, но что-то внутри, возможно, что-то человеческое, мешало, заставляя постоянно озираться по сторонам. - Все хочу это сделать днем, но никак не получается, - грустно призналась Влада, стоя рядом с могилой своего деда, - Боюсь, что кто-то помешает. Днем народу больше. А ночью жутко. - Чего тебе бояться? - слегка удивленно спросил вампир, стараясь не смотреть на могильную плиту. - Призраков прошлого.