Избранный?! И в этом?! Снова?!!!

Глава 23. Выбор Оми-Ра. — Гарри, ты хорошо себя чувствуешь? — спросила подруга, присаживаясь рядом за столом на завтраке. Гарри слезящимися глазами посмотрел в её сторону, но кроме расплывающегося пятна ничего не увидел. — Не очень. Сам не знаю, что со мной. Неужели всё же кто-то сподобился меня отравить, переборов тот коктейль, что гуляет по моему организму? — шмыгнул он распухшим носом, что, впрочем, не мешало этому самому носу улавливать мельчайшие оттенки запахов, окружающих парня. — Может, в больничное крыло? — неуверенно спросил Невилл, сочувственно поглядывая на друга. Гарри только пальцем у виска покрутил. Был у них разговор уже на эту тему, перед началом которого Гарри заявил: — Я и раньше-то не слишком жаловал это помещение, а сейчас и вовсе не спешу со своими медицинскими проблемами к мадам Помфри обращаться. Что это за медиведьма, которая плевать хотела на своих подопечных, и покрывает директора во всех его манипуляциях, да и другим «шутникам» даёт «зелёный свет»? Как её ещё откатом не шарахает за нарушение данной ею при получении Печати Медика клятвы Гиппократа.* Чем и спровоцировал дальнейший разговор. — Гарри, ты о чём? — удивился Драко. — Ну, сам посуди. В школу поступает ребёнок. На лицо все признаки истощения, недоедания, голодания, намеренных побоев, а не просто синяков от падения с лестницы, и прочая, и прочая… А она что? Ноль эмоций! Да, я эгоистично сейчас говорю о себе. И она обращает на меня это самое внимание только тогда, когда я попадаю к ней уже после первого матча в квиддич, помните, тогда у меня метла взбесилась? При этом она строго лечит только травмы, полученные во время этого матча, совершенно не обращая внимания на то, что моему организму требуются куда как более внушительные медицинские процедуры. И уж тем более старательно не замечая того коктейля из зелий и разной отравы-потравы, что плещется в моей крови. Или я чего-то не понимаю, или она первая, как женщина, как маг, как профессионал и должностное лицо, должна была бить во все колокола! Гарри глубоко вздохнул. — По моему мнению, это от неё я должен был бы узнать, что у меня в крови не только куча зелий бродит, но и ограничители магии на ядре стоят! Это обязанность лечащего врача! Тьфу ты, в нашем случае колдомедика. А не от стороннего ритуалиста через пять лет после своего появления в магическом мире. Дальше больше. В школе каменеют студенты, а медиведьма что? Послушно кивает директору на его запрет закупить даже не зелье, а просто необходимый для него корень Мандрагоры в любой аптеке, и ждёт пока эти самые Мандрагоры не вырастут в теплицах самого Хогвартса. Ученика укусил василиск! Василиск, а не комар, даже и магический! В больничном крыле побывали все. Рон, Джинни, миссис Уизли, мистер Уизли, Локхарт этот оболваненный… — Только тебя туда так и не направили, а спокойно отправили баиньки в Гриффиндорскую гостиную, и то далеко не сразу, — понятливо кивнула Гермиона. — И сама медик об этом не побеспокоилась, хотя она присутствовала при твоём рассказе о произошедшем в тайной комнате и не знать об этой ма-а-а-аленькой проблеме не могла. Да и зелья в крови учеников, явно не «шутниками» подсыпанные, она прекрасно знала и видела, но молчала. Покрывала директора, хотя именно она должна была первая же обратиться не только в Попечительский Совет, но и в Визенгамот… — В Визенгамот? — насмешливо приподнял бровь Драко. — Ну-у-у-у… в МКМ, раз уж Визенгамот уже был под пятой директора и туда обращаться бесполезно. В самом крайнем случае своему непосредственному начальнику главе св. Мунго. Именно он является её начальником, а не директор Хогвартса. Именно св. Мунго оплачивает зарплату медиведьмы в школе. Ты должен понять… — Да понял я, не кипишись! — Драко легонько приобнял девушку и тут же её отпустил, ожидая удара, но… Удара не последовало. На этом разговор о посещении больничного крыла был закрыт, но больше никто из них не спешил обращаться туда за помощью. А то гадай потом: поможет, не поможет, а то и траванёт по приказу седобородого. Что, между прочим, тоже не следовало снимать со счетов. По крайне мере в случае со Слизеринцами и другими учениками, кто умел и пользовался заклинанием распознавания вредных для дальнейшего здорового существования примесей в еде. Выходило так, что именно в больничном крыле они свои «примеси» таки получали в кровь. Драко всё же проверился на зелья. Результат был… Не сказать что шокирующим, при проверке он готовился ко всему неожиданному. Но всё же ему казалось, что он более защищён, нежели простоватый, бестолковый, ничего не знающий об окружающем его магическом мире Гарри Поттер. Зелье ненависти в крови было обнаружено. Как и у крёстного, который эту проверку и проводил по просьбе крестника. То, что он зельевар с мировым именем, не отменяет того факта, что зелье ненависти, как и Веритасерум, не имеет ни вкуса, ни запаха, и почувствовать его наличие в чашке или тарелке невозможно, а вот демонстративно проверять свои тарелки на яды, находясь за преподавательским столом… Чревато тем, что этот яд рано или поздно будет обнаружен под пристальным взглядом, но лукаво сверкающими глазёнками директора. Впрочем, уже неважны причины. Смысл в том, что зельевары тоже люди, и обмануть, обхитрить и подлить им зелье вполне возможно. В общем, больничное крыло стало запретным местом, и согласиться попасть туда кто-либо из их семёрки теперь мог только «вперёд ногами», в крайнем случае, без сознания. А в адрес адвоката Дикнеса улетела неприметная сипуха от имени мисс Грэйнджер с записанным содержанием этого разговора. Гермиона провела рукой по лбу друга. — Жара нет, но ты весь мокрый, — она прикусила нижнюю губку, внимательно разглядывая парня. — Я не знаю, что с тобой, но это не отравление… — Уверена? Всё же это не магловский мир. Мало ли какие отравы придумают? — Гарри с трудом стал запихивать в себя ужасно вонючую овсянку. С виду этого не было заметно, да и на вкус она была обычной, но Гаррин чувствительный нос очень уж ощущал, что она, если не пригорела, то определённо собиралась это сделать, однако, её вовремя сняли с огня. Никто больше ничего подобного не чувствовал, но Гарри всё мерещилось, что он запихивает в горло головёшки, хотя реальный вкус каши был, хоть и не самым вкусным, но не горелым так точно. — Хм… Директора на своём месте нет, — прокомментировал Невилл отсутствие директора за преподавательским столом. — Может, всё же в больничное крыло? Гарри отрицательно покачал головой. — Переживу, не в первый раз. — Уверен? — Гермиона всё же с тревогой продолжала присматриваться к другу. — Только не в больничное крыло! Ни за какие коврижки. Только через мой труп! — Что, скорее всего, так и выйдет, — буркнул Невилл и стал обдумывать идею, как бы привлечь к делу излечения друга одного маститого зельевара, который, правда, этого самого друга ненавидит всеми фибрами души, хотя в последнее время уже не столь яростно, как раньше. Во время уроков ЗОТИ Невилл приметил, что профессор Снейп уж слишком сильно прижимается к Гарри при показах движений, чаще бросает на него взгляды и практически перестал придираться к парню. Совсем не перестал, но всё же явно снизил градус своих язвительных замечаний, да и самих замечаний оказалось в разы меньше, чем по сравнению с предыдущими годами. Да и те касались, опять же, «непредвиденных» успехов Гарри в зельеварении, а не ЗОТИ. Вот уж чего никто не ожидал, так это того, что Гарри резко окажется довольно сведущим в этом непростом предмете парнем. Да до такой степени, что профессор Слагхорн растрезвонит об этом по всему Хогвартсу. Но это отступление от темы. Сейчас, кроме самой медиведьмы, сведущих в колдомедицине магов в Хогвартсе всего два: оба зельевара, один из которых сейчас является профессором ЗОТИ. Одним из условий получения кольца Мастера зельеварения является то, что кандидат, помимо огромных знаний в самих зельях, должен разбираться и в колдомедицине, точнее в человеческом теле и его болячках, которые, собственно, их зелья и лечат, хотя бы на уровне младшего сотрудника второй ступени посвящения. Как эквивалент для понимания — специалист общего профиля на скорой помощи. Не фельдшер, а доктор терапевт. А вот медиведьма Хогвартса может иметь посвящение и третьей ступени, тот самый фельдшер или медсестра. То есть её задача, грубо говоря, разбитые коленки, сломанные носы и прочие легко исправимые неприятности, а вот то же окаменение студентов от взгляда василиска — это уже не её профиль и она обязана была вызвать «наряд» из св. Мунго. Как Невилл смог объяснить друзьям тот момент второго курса, директор тогда выкрутился из неприятностей именно потому, что у профессора Снейпа имеется необходимая квалификация, как медика, при его кольце Мастера. Беспокоить профессора Слагхорна — бесполезно. Этот жирный, трясущийся за свою тушку и совершенно не желающий хоть как-то безвозмездно работать, кабан не пошевелит даже пальцем, а укажет на больничное крыло. А вот профессор Снейп… Невилл вздохнул. За это лето, после разговоров по душам с бабулей, после разговоров с Гарри и Гермионой, после, в конце концов, того, как они разобрались со слизеринцами, а уж тем более Блэйз… Он понял, что ненавидел и боялся профессора Снейпа совершенно зря. Скорее его стоило уважать и всячески им восхищаться, что и делали все слизеринцы без исключения. Они буквально молились на своего декана. И тому были причины, как теперь понимал Невилл. Лонгботтом ещё раз вздохнул, мимолётно улыбнулся при воспоминании о Забини, посмотрел в сторону давящегося овсянкой Гарри и решил, что всё скоро само собой уразумеется — ЗОТИ у них пусть не первой, но второй парой, так что профессор Снейп и сам скоро увидит, в каком плачевном состоянии находится ученик. На этой мысли Невилл подхватился из-за стола, помог Гарри, подставив ему плечо под презрительное фырканье со стороны Рона Уизли. Тот ещё раз нарочито брезгливым взглядом осмотрел получившуюся композицию и нарочито «презрительно» отвернулся. Пантомима эффекта не произвела. Он тут такой один оказался, остальные совершенно не понимали манёвров Уизли. Для них это было в порядке вещей, и уж кто-кто, а остальные учащиеся гомофобством не страдали. Разве что за редким исключением, маглорожденным исключением, хотя даже Дин Томас как раз и не брезговал такими отношениями. Сам он ещё не определился, но и неприятия не выказывал, хотя и говорил, что он всё же предпочитает девушек. И видеть такое отношение, пусть и у Предателя Крови, но чистокровного мага — никто не понимал Рона. Абсолютно. А уж если учесть, что за Гарри и вовсе таких даже слухов не числится, как за тем же Шеймусом — то и вовсе недоумевали, что не так? Причём к Шеймусу у Рона вообще каких-либо претензий и по поводу ориентации и вовсе не было, что и вводило всех в ступор. А на Гарри тот просто взъелся, как петух, хотя и на ревность эти непонятные «телодвижения» не походили. Первую пару Гарри отсидел кое-как, совершенно не вслушиваясь в лекцию профессора Бинса. Ха-ха, ирония судьбы. Именно сегодня первой была История Магии с безразличным ко всему призраком. Другие профессора, он смел надеяться, все же бы заметили его нездоровье, и хоть и сами бы не помогли, а отправили в больничное крыло, чего ему совершенно не хотелось, но… Всё же это был бы не зловредный призрак. Иногда у Гарри возникало ощущение, что этот Мордредов Бинз похуже Пивза будет. Тяжесть в паху планомерно нарастала. К этому добавилось возбуждение, член стоял камнем, яйца чуть не лопались от напряжения. К концу пары стало крутить живот. Дышать становилось совершенно невыносимо — ни грамма свежего воздуха даже на открытой террасе, куда он вышел освежится после урока Истории Магии. Живот стало крутить всё сильнее, но в туалет не хотелось. — Может, всё же больничное крыло? — беспокойно мялась рядом Гермиона. — Тебе сейчас явно не до боевых заклятий по ЗОТИ, Гарри! — У нас сегодня контрольная, ты разве не помнишь? — простонал парень. — Снейп мне не поверит, что я был в больничном крыле, даже с учётом того, что ЗОТИ это тот предмет, который я никогда не пропускал без уважительных на то причин. Девушка снова упрямо прикусила губу, но именно в этот момент прозвенел «первый колокол», предупреждавший студентов, что короткий десятиминутный перерыв окончен и через минуту по второму колоколу начнётся вторая пара. Они поспешили в кабинет ЗОТИ. Традиционно на шестых и седьмых курсах менялся привычный для младшего и среднего звена студентов распорядок и «скрещивание» факультетов на парах. Так как многие отказывались дальше проходить тот или иной предмет, или не могли себе этого позволить в связи с неудовлетворительными оценками С. О. В. по какому-либо предмету, а так же сообразуясь с выбором своего будущего профессионального пути, то больше не было привычного одно- или двух-факультетного смеживания пар. Теперь на уроках в каждом классе так или иначе встречались все четыре факультета. Так на том же зельеварении — продвинутые зелья — у шестого курса присутствовали трое гриффиндорцев, почти все слизеринцы, кроме Крэбба, Гойла и Панси Паркинсон, четверо с Рэйвенкло, и двое с Хафлпафф. Но ЗОТИ по распоряжению директора школы в связи с усложнившейся и обострившейся обстановкой в магическом мире оказался обязательным предметом для всех учащихся, несмотря на оценки С. О. В. и личное желание учеников изучать этот предмет и дальше. Хотя Гарри и подозревал, что будь он Богом, то Дамблдор бы ни за что не подпустил Слизеринцев к П. А. У. К. по ЗОТИ, но каким бы он директором ни был, вменить ЗОТИ в обязанность всем ученикам, исключив факультет Слизерин, он не мог. Попечительский Совет не просто встал бы на уши, а… Не важно. Но поскольку таким образом количество учеников, изучающих данный предмет с таким решением директора, многократно возросло, то и именно на ЗОТИ осталось прежнее парование факультетов: Слизерин — Гриффиндор, Рэйвенкло — Хафлпафф. Хотя, по сути, этого предмета здесь было бы уместнее и вовсе разделить учащихся на более мелкие группы, но это уже частности, на которые директор не хотел обращать своего внимания. А уж из каких таких «высоких мыслей» Гриффиндор вечно попадал в пару к Слизерину и вовсе вопрос вопросов для преподавателей, особенно учитывая, что такое парование стало практиковаться аккурат с поступлением в школу некоего зеленоглазого мальчика со скромным именем Гарри Поттер и громким послужным списком, состоящим, правда, всего из одного единственного пункта: Мальчик-Который-Выжил! Вот и сейчас, добежав за эту минуту от террасы до третьего этажа, шестикурсники Слизерина и Гриффиндора рассаживались по своим местам. Парты, что стояли на привычных местах, и сдвинутые в один угол маты, на которых обычно проводились тренировки, когда парты сдвигались к стенам, а маты, наоборот, раскладывались на весь пол, однозначно говорили понимающим студентам — контрольной письменной работе быть! *** Северус смотрел, как его змейки и львята прошмыгивают в кабинет и занимают свои привычные места. Хотя не совсем привычные. Лонгботтом, осторожно подталкивая Гарри, упорно тянет того в самый затемнённый угол. Северус мысленно сверкнул клыками и вполне себе реально так глазами в их сторону, но парни этого даже не заметили. «Мой!» — в который раз при виде зеленоглазого львёнка прорычало нечто в голове профессора. Бороться со своей природой оказалось невозможно. Чего только профессор не делал за последние два месяца. И зелья притупляющие варил, и старался снова вызвать свою первоначальную ненависть к гриффиндорцу, как мантру повторяя про себя, что тот вылитый отец, и даже в бордель ходил — не помогало. Ничего не помогало. Зелья — как будто и не пил вовсе. Про отца-оленя мантра уже не работала. Не после того, что он вынужден был видеть в прошлом году в сознании и мыслях его мальчика, а бордель… Снимал напряжение только на пару часов максимум, а дальше опять перед глазами вставал вполне себе конкретный образ. Зеленоглазый такой, лохматый образ. А в последний раз на хастлера даже не встало. Вот так вот. А тут ещё и целая охота за Гарри от других учеников. Сколько Северус успел обезвредить «сладких» посылок? Сколько предотвратил случаев случайных сталкиваний его Гарри с девицами, просто одуряюще воняющими феромонами? И снятие баллов с таких настырных ни к чему не привело. А уж ответные посылы самого Гарри! Мм-м-м! Как бы мальчик не старался, но Северус-то видел, чувствовал! Каждый раз, когда профессиональная необходимость заставляла прижиматься к аппетитной попке паренька, сжимать его в импровизированных объятиях, он чувствовал, как на пару мгновений прерывалось его дыхание, как чуть учащеннее начинало биться его сердечко, и это… Заводило профессора с полоборота, и член вставал как каменный, несмотря на литры выпитых охлаждающих, притупляющих, даже вызывающих импотенцию (о да, он пошёл даже на это!) зелий. Именно к сегодняшнему дню Северус понял, что окончательно и бесповоротно проиграл эту схватку с желаниями тела. И теперь никакие отговорки типа я профессор, а это мой ученик, не встанут препятствием на пути завоевания ЕГО мальчика! Он его и только ЕГО! И никакая рыжая стервозина Уизли его не получит! Северус пристально оглядел своих змеек, уже рассевшихся на местах. Колокол. Двери захлопнулись с тяжёлым «похоронным» стуком, и с профессорского стола по партам разлетелись пергаменты с вопросами. Все чинно приступили к работе. «Что ж, Драко в отсеве, этот явно на Грэйнджер нацелился», — стал анализировать Северус своих, так сказать, соперников за внимание одного зеленоглазого львёнка. А то, что реальными соперниками могли быть только ученики его собственного факультета, даже не подвергалось сомнениям. Остальные так — небольшая помеха на пути к счастью. Северус их сметёт и не заметит. «Блэйз… Забини… Этот, кажется, тоже в отсеве. Вон как на это недоразумение Лонгботтома посматривает. Хм… Интересно, но сейчас неважно. Кто дальше? Нотт… Не соперник. Этот чистый гетеро, даже не би, каким до недавнего времени представлялся Драко. У Драко-то ещё и вейловская кровь играет наравне с лугару. Всего четыре поколения. Мать Абрахаса Малфоя, отца Люциуса, и, соответственно, дедушки Драко, была чистой вейлой. Так Малфои пытались снять одно весьма дерзкое проклятие с Рода — рождение одного единственного наследника. В этом не преуспели, хотя это и нонсенс, но вот силушку свою обновили однозначно. А вейло-гены теперь ещё пару поколений будут доминировать при выборе партнёра для брака, подавляя основной ген основателя Рода лугару. Крэбб и Гойл… Мда… Эти хоть и посматривают с заметным интересом на Гарри, но… слабоваты. Претендовать не будут, а значит, не соперники. А что девушки? Панси… Нет, вон ревниво смотрит за Драко и злится — отбой. Жаль девочку, но похоже мечта стать леди Малфой для неё счастливо помахала ручкой на прощание, а Поттер её не интересует совсем. Дафна Гринграсс. Тоже не интересуется героем. Замечательно. Лайза Турпин…» Так, перебирая одного за другим, Северус оценивал всех своих «соперников» за внимание и благосклонность Гарри Поттера. Оценив и поняв, что среди шестого курса, какое облегчение, соперников нет и не предвидится, он перешёл на мысленный перебор семикурсников, уже практически не отрывая взгляда от предмета своих мечтаний. А с предметом мечтаний творилось определённо что-то не то. Северус напрягся и, отбросив все посторонние мысли, стал внимательно присматриваться к своему… А кто он будет ему? Кем он видит, собственно, Гарри Поттера рядом с собой? «Мой» — замечательное определение, но всё же лучше уточнить этот статус: любовник, супруг, кто? Северус мягко поднялся из-за парты, за которой всё это время сидел, и бесшумным, плавным мягким шагом направился в сторону интересовавшего его объекта. Он специально на этот день запланировал письменную контрольную работу, уже проанализировав и оценив вероятность «случающегося чего-либо» конкретно в этот ранее, до поступления Гарри Поттера в Хогвартс, совершенно безопасный день. Он не мог гарантировать, что за весь день ничего не случится, особенно учитывая, что директор свинтил из школы, что уже однозначно указывало на неприятности, но по крайне мере свой урок он был обязан провести без… Таких вот случайностей. А ЗОТИ это вам не прорицания. И, насколько он был осведомлён, не только он уже не первый год следует негласному правилу. Если у вас в Хеллоуин урок у Поттера, лучше проведите письменную контрольную, неприятностей мальчику хватит и без практических занятий! Северус находился на середине прохода, попутно заглядывая в свитки учеников, когда это произошло. От Гарри волной пронеслось сильное магическое возмущение, а затем всех находящихся в кабинете учеников и отдельно взятого профессора просто окатило одуряющей волной яблок, корицы и ванили. А ещё возбуждением, феромонами, зовущими создать потомство… Северус, как и многие в этом классе просто прирос к полу. Только неприметные шобе — Томас, Финниган — и оми-девушки недоуменно заозирались по сторонам. — Невозможно! Нет! Гарри! — вдруг очнулся Невилл. — Нев? Что?! — тут же отреагировала Гермиона. — Оми-Ра! Практически легенда волшебного мира! — прошептал совершенно белыми губами Лонгботттом, с ужасом и восторгом от увиденного воплощения Легенды смотря за тем, как Гарри плавно поднимается со своего места. Глаза парня были закрыты, губы, наоборот, приоткрыты и из них вырывались хриплые стоны. Уже совершенно ничего не соображающий, сейчас его телом управлял один инстинкт, самый древний и самый правильный инстинкт в мире, Гарри двинулся по проходу к выходу. Инстинкт поиска наиболее подходящего партнёра для обзаведения потомством. — Нев? Невилл! Да останови же ты его! — крикнула Гермиона. — Что происходит?! Она кинулась было к Гарри, но её отбросило от него магической волной и она приземлилась прямо в объятия Малфоя-младшего, чем и привела того в чувства. Но попытавшись выпутаться из его инстинктивно сжавшихся вокруг неё рук, только почувствовала усиление хватки. — Тс-с-с… Герми. Не дёргайся! Ты сейчас ему ничем не поможешь! Это Выбор! — Что?! — Выбор! Нельзя мешать, а то Магия так вдарит откатом, что мало не покажется никому, не только виновнику и «помехе», но и рядом стоящим достанется за то, что не предотвратили… Так скажем, «покушения». — К-какое п-покушение? — девушка совершенно ничего не понимала. — Э-эх. Ну да. Ты не знаешь, потому что маглорождённая, а он потому, что воспитывали маглы. Как же это никто не подумал об этом раньше, ведь были все признаки! Мордред! Драко досадливо закусил губу, видя, как Поттер, словно сомнамбула, впрочем, сейчас от личности Поттера там с гулькин нос, уже выбрался из промежпартового разреза в центральный проход и неуверенно застыл, чуть поворачивая голову из стороны в сторону, словно выбирая куда идти дальше: на выход или тот, кто ему нужен находится тут, в этом классе. — Чего мы ещё не учили? — сердито буркнула девушка, продолжая наблюдать за другом, но не делая больше попыток вырваться из хватки блондина. — Почему ты в порядке, и Нев, и… А остальные, словно стеклянные… Что?.. — Это сложно объяснить, Герми. И у нас сейчас на это совершенно нет времени. Просто поверь, сейчас ты видишь, как оживает Легенда. Уф… Он никуда не собирается выходить, видимо его партнёр здесь… — Партнёр? — Ну да. Он же Оми-Ра! Кто же у него ещё может быть… Оу, крёстный?! В этот момент Гарри явно определился с загадочным для Гермионы выбором и стремительным «росчерком» пронёсся по проходу между парт в сторону застывшего преподавателя. Тот только руки успел подставить, как парень практически скрылся в складках его мантии. Тут же очнулись все, как их назвала Гермиона «стеклянные», зашептались девушки, не только слизеринки, понявшие, что происходит, но и Парватти с Лавандой как-то смущённо захихикали. А в следующий момент профессор Снейп, совершенно не обращая внимания на учеников класса, вылетел вон, определённо неся что-то, вернее, кого-то на руках. — Драко? Карие глаза вопросительно уставились на блондина. Тот тяжело вздохнул, возвёл глаза к потолку за неимением открытого неба и снова перевёл взгляд на девушку. — Расскажу. Обязательно, только давай сначала призовём это стадо к порядку и сообщим вашей МакКошке о случившемся. — А… а… а-а… Гарри? И проф… профессор Снейп? Драко как-то нарочито беспечно взмахнул рукой. — А что им? Мы теперь их вряд ли увидим до окончания… Хм… — щёки блондина окрасились в розовый цвет. — В общем, дня три мы их точно не увидим, но беспокоиться не стоит, — тут же поспешил он успокоить девушку, чувствуя, как та задёргалась, — с ними всё будет в полном порядке. Я бы даже сказал, в огромном порядке… ___________________________________ *Гиппократ он и у магов Гиппократ!