Избранный?! И в этом?! Снова?!!!

Глава 41. Расследование по горячим следам. А на следующий день после всех этих событий в «Ежедневном Пророке» вышло всего две коротких заметки, вызвавших у магического населения прострацию и полное недоумение от новостей. Собственно, по причине столь неоднозначных новостей и статьи были весьма короткие. Даже знаменитая своими скандальными опусами, полными передёрнутых фактов вперемешку с её личными фантазиями, Рита Скиттер не стала кропать «нормальную», в её понимании, заметку, ибо не имела вообще никаких фактов по событиям. Эту дамочку так и подмывало высосать так называемые факты из пальца, дополнив их своими комментариями. Но всё же это был не её стиль, да и оказаться на скамье подсудимых за заведомо ложные материалы в статье ей не хотелось. Ведь её статьи всегда основывались именно на фактах, которые невозможно опровергнуть, но вот трактовать их как ей вздумается ей никто не указ. А тут никаких фактов, кроме заявления от исполняющего обязанности министра Пия Тикнеса и главы Аврората Руфуса Скримджера о том, что Тот-Кого-Нельзя-Назвать уничтожен его же приспешниками, и факта того, что директор школы чародейства и волшебства Хогвартс арестован. Однако, по устоявшейся привычке она всё же вылила пару вёдер грязи на министерство, которое якобы не в состоянии решить вопрос с одним зарвавшимся тёмным волшебником и всё перекладывает свои обязанности то на Мальчика-Который-Выжил, то на самих Пожирателей Смерти, проехавшись в своей манере и по этим двум фактам. Мол, все считали Героем одного, а на проверку Героями оказались гонимые обществом предполагаемые Пожиратели Смерти. А уж про арест Дамблдора она расписала столько, припомнив и Турнир с его постоянными нарушениями и смертью ученика, и все свои собственные статейки, что писала про него всё лето и весь пятый курс Мальчика-Который-Выжил. Как ни странно, но даже с её настойчивостью (анимагическая форма жука, постоянно помогавшая добывать журналистке эти самые «жаренные» факты, которыми она потом и оперировала) Рите не удалось ничего вызнать и добиться, кроме заявления исполняющего обязанности министра и главы Аврората о скорой пресс-конференции. Но эту самую пресс-конференцию назначили не много ни мало только через неделю от ночи всех-интересующих-событий. Целый день кружения над Хогвартсом тоже ничего не дал. В Хогсмид студентов в эти дни не выпускали, сельчане и сами знали о событиях только понаслышке, перевирая прочитанные заявления в газете, а в сам замок более свободного хода не было. Щиты замка не пропускали журналистку без санкции. Это вам не четвёртый курс Поттера с Турниром, когда в замок мог проникнуть практически любой желающий вопреки заявлениям директора этого самого Хогвартса. А в самой школе чародейства и волшебства Хогвартс во время завтрака поднимался тоже недоуменный гул учеников, которые то и дело косились то в страницы утренней газеты, то на пустующее место за преподавательским столом директора школы. Те, кто невнимательно читали газету, останавливаясь только на больших и кричащих заголовках, переспрашивали что случилось у более внимательных, а потому всё больше и больше взоров направлялось в сторону преподавательского стола. А отсутствовал там не только директор, который по утверждению «Ежедневного Пророка» был арестован (!), но и его неизменный заместитель, декан Гриффиндора, Минерва МакГонагалл. Остальные же учителя тоже с недоумением косились на два пустующих места, если не считать как всегда мрачного и невозмутимого профессора зелий, который со спартанским спокойствием поглощал свой завтрак. Казалось, он совершенно не обращает внимания на происходящее вокруг. А ещё все смотрели на Гарри Поттера, который тоже с невозмутимым видом завтракал, хотя уже и прочитал газету. А если не сам прочитал, то заучка Грэйнджер его уже просветила. Так было всегда. Но почему-то именно сегодня Поттер спокойно ел и не выказывал никакого беспокойства, которое по мнению большинства учеников он должен был проявить, будучи директорским любимчиком. Более того, сами новости в статье, касающиеся уничтожения Тёмного Лорда не Гарри Поттером, а какими-то пожирателями, имена которых по причине следственной тайны не были упомянуты в статьях, вызывало у студентов когнитивный диссонанс. Поэтому, даже не закончив завтрак, студенты накинулись на Поттера с вопросами и, как ни странно, обвинениями. Чуть позже к гриффиндорцам, что оказались ближе всех к Поттеру по причине его собственного «гриффиндорства», присоединились и студенты остальных факультетов, исключая Слизерин. — Гарри, это правда? — Гарри, за что арестовали директора? — Гарри, почему не ты сразился с Тем-Которого-Нельза-Называть? — Гарри… — Гарри… — Гарри… Гарри терпел терпел и вдруг выпалил: — А с какого перепугу вы все решили, что я вообще имею к произошедшему какое-либо отношение? «Имею, конечно, но вам-то откуда это знать? — подумалось ему. — С вами я уж точно не собираюсь ничем делиться и так всё узнаете в своё время. А то уже вон, набросились с обвинениями». — Что вы все требуете от меня ответов на вопросы, которых я не знаю и сам? Откуда мне знать, что и как произошло? Я тоже всё это прочитал только в утренних газетах! Я всю ночь спокойно провёл в объятиях своего мужа! И, раздражённый до предела непробиваемой тупостью своих соучеников и их претензиями, отмахнулся от наседавшей на него толпы, выскочил из Большого Зала. За ним последовала и Гермиона, понимавшая, что в отсутствии Гарри все эти претензии и обвинения посыплются на неё, как единственную, кто был в последнее время близок к Гарри. На «неуклюжего» Невилла и их изменившиеся отношения с Гарри по прежнему не обращали внимания. Слепцы и глупцы! Гарри в раздраконенном состоянии пролетел коридорами до апартаментов мужа. Он знал, что туда за ним, если кто и осмелится втиснуться, то только те, кому он прекрасно может доверять, и кто не будет раздражать его тупыми вопросами и обвинениями. Он знал, что кроме Драко, мужа, Гермионы и представителей Попечительского Совета с аврорами, которые непосредственно участвовали во вчерашней операции, никто в замке больше не в курсе дел. Всё было проделано относительно тихо и почти бесшумно. И никто из студентов не мог быть свидетелем произошедшего, так как должны были находиться в это время в своих гостиных. А извечных нарушителей отловил ещё Северус до всей этой заварушки, именно из опасений, как бы они не попали под палочки проникших в школу пожирателей. Весь шум был только на самой Астрономической башне и у башни, где располагался директорский кабинет. А Замок, извините, большой, и не будучи связанным с ним магическими узами, как это есть у директора и самого хозяина, услышать или узнать, что в данный момент происходит в одной из его башен, просто невозможно. Студенты и разошедшиеся по своим покоям учителя не могли слышать того шума, что производили проникшие в школу пожиратели и наткнувшиеся на спешивших к директорскому кабинету Попечителей, представителей министерства и авроров. Пожирателей было не так уж и много, что не делает чести, кстати, участвовавшим в операции аврорам и другим лицам из министерства. Потому что многие из них были ранены, а пара авроров и вовсе погибли в сражении. Можно, конечно, их оправдать неожиданностью нападения, тем, что в школе, самом защищённом месте волшебного мира, они этого не ожидали, а нападение было, действительно, неожиданным, но… Что это за авроры, которые при численном превосходстве над противником, которые в отличие от министерских работников были в курсе нападения, так как их предупредили, и должны были ждать этого, не смогли сразу сориентироваться и отразить атаку? А тем временем в Аврорате в допросную комнату к самому Руфусу Скримджеру, который решил лично курировать ведение расследования этого инцидента, привели Альбуса Дамблдора. Ночка у Руфуса, как и у большинства авроров и некоторых министерских чиновников, выдалась ещё та. Сам он присутствовал на операции по задержанию пожирателей, которые собирались проникнуть в школу Хогвартс, приглашённый туда лично лордом Малфоем, который и поставил его как главу Аврората в известность о готовящимся нападении. Он сначала не очень-то доверился словам лорда, которого всегда подозревали в связях с Волдемортом, но не верить леди Лонгботтом, которая пришла к нему с аналогичными предупреждениями буквально через три часа после лорда Малфоя, вместе с профессором Снейпом, а все прекрасно помнят на каком основании последний был оправдан в те самые годы, когда хватали всех без разбору, он не мог. Тем более что мистера Дамблдора Руфус не очень-то и жаловал. Тот постоянно вмешивался в дела Аврората, пытался указывать что и как делать его главе. Слишком много было «тёмных» дел связано именно с указаниями главы Визенгамота. Да и события в школе, имевшие место быть на протяжении всех этих шести лет, тоже вызывали у главы Аврората бурю возмущения, но он не мог пойти против своего «начальства». Не то чтобы глава Визенгамота был именно начальником, но и не подчиняться ему глава Аврората не мог. С одной стороны Аврорат, так же как и Отдел Тайн, были независимой структурой, но они были частью министерства Магии, а значит, напрямую подчинялись указам министра и существующему законодательству магического общества. С другой стороны Визенгамот, как судебный орган, имел право указывать Аврорату о направлениях в расследованиях и ведении дел подозреваемых, а так же давать прямые указания по работе Аврората, как вышестоящий орган власти, в котором в последствии и рассматривались дела пойманных преступников и выносились обвинительные или оправдательные приговоры. Вот тут-то и крылся конфликт между Руфусом и Дамблдором. Последний частенько заминал дела связанные с мелкими правонарушениями и выгораживал некоторых магов, выводя их из-под ответственности. Тот же мистер Флетчер, самый известный забулдыга и «делец», который не брезговал откровенным мошенничеством. Уизли, который за столько лет неоднократно был уличён в правонарушениях, но до сих пор отделывался только выговорами и порицаниями, но никакой другой ответственности за свои действия так и не понёс. И даже был оставлен в должности при министерстве, которую согласно законодательству и занимать-то не имел права после первого же связанного с ним дела о снятии министерского купола над своей «Норой». Купол этот ставился над любым жилищем мага министерского работника, дабы предотвратить давление на министерского работника через его семью. Но мистер Уизли самовольно снял этот купол уже через год после его установления, потому что он мешал ему, видите ли, заниматься изучением магловских предметов, которыми был заполнен его сарай под завязку. Одно то, что он снял купол, уже было административным правонарушением, которое должно было сместить мистера Уизли с его мелкого чиновничьего поста, так тот ещё и сам зачаровывал эти магловские предметы, с чем сам же и боролся, как представитель отдела по неправомерному колдовству над магловскими вещами! И ладно бы для личного пользования, всё же они волшебники и могут зачаровывать свои вещи как хотят, главное, чтобы они не попались потом в руки маглов. Но! Мистер Флетчер, частый гость в доме Уизли, частенько не гнушался воровством этих самых зачарованных Артуром Уизли вещей, которые тот продавал на чёрном рынке, а потом они всплывали в связи с очередным делом отдела самого Артура Уизли. А поскольку все такие дела тоже проходят через Аврорат, то ведущие эти дела следователи были вынуждены по настойчивой просьбе главы Визенгамота заминать эти дела. Уизли отделывался воплями о том, что у него украли эту вещь, а против кражи не попрёшь. Артур не мог отвечать за все эти предметы, оказавшиеся у маглов и причинившие им вред, раз их у него украли. Но вот чего не мог понять сам аврор, так это того, что Артур прекрасно знал, кто мог украсть у него эти вещи, но упорно отказывался в это верить, и продолжал привечать мистера Флетчера в своём доме, несмотря на неоднократные предупреждения со стороны авроров. Руфус даже подозревал их в сговоре, а как ещё объяснить, что всё новые и новые зачарованные Артуром вещи оказывались у маглов? Но Визенгамот под руководительством Дамблдора отказал в рассмотрении всех этих дел, и Уизли оставался безнаказанным и продолжал работать в министерстве, даже несмотря на прямые нарушения инструкций для работников этого самого министерства. А сегодня, когда после происшествия в Хогвартсе, Руфус переместился со своим отрядом в поместье Малфоев… Выяснилось и про анимага Петтигрю, что столько лет укрывался в семье Уизли, что было бы невозможно, если бы над «Норой» стоял положенный купол, или сам мистер Уизли вспоминал и применял необходимые заклинания при попадании в дом непроверенных животных. Он же не в зоомагазине купил эту крысу, а дети притащили с помойки! Он был обязан применить к крысе не только чары по очищению животного, но и обязан, как работник министерства, проверить на анимагию. Убедиться, что это именно животное. Тьфу! Тем более дело происходило аккурат после всей этой заварушки с Волдемортом и его исчезновением. Поразительная беспечность, в то самое время, когда все вокруг подозревали всех и всё вокруг. Петтигрю, как и ещё пара пожирателей, были схвачены и обезврежены в поместье лорда Малфоя, который открыл доступ туда аврорам и экспертной комиссии из Отдела Тайн после произошедших ночью событий. Кстати, самим лордом Малфоем. В связи с этим ночью Руфус так и не отдохнул. Было слишком много работы. Проводились допросы и выяснение всех обстоятельств этого дела, которое конечно же было ещё далеко от завершения. Но арестовали авроры в поместье лорда только тех пожирателей, которых им уже связанных и обезвреженных на блюдечке с голубой каёмочкой выдал лорд Малфой. Все остальные, находящиеся в тот момент в поместье, подтвердили своё горячее желание дать показания и разъяснения и охотно взаимодействовали со следственной комиссией. Арестовывать и предъявлять им какие бы то ни было обвинения не имелось оснований. С некоторыми и вовсе проявилась казусная ситуация. С теми же Лестранджами. С одной стороны они сбежавшие из Азкабана преступники. С другой стороны они охотно содействовали в ходе расследования и давали показания. К тому же, как это ни странно, но в законодательстве магического мира не существовало статьи наказания за побег из Азкабана как таковой. И тут возникала дилемма. По правилам их нужно было бы вернуть в тюрьму, как и их бывшую жену Беллу, с увеличением срока наказания. С другой они имели право на смягчение приговора за содействие следствию, да и при допросах выяснилось слишком много интересных фактов, таких как нарушение законности их отправки в Азкабан в изначальном приговоре. Расследования проведено не было, суда как такового тоже не было, а уж о таких сопутствующих факторах как кровная месть за погибшего ребёнка вообще никто не знал. А это по магическому законодательству служило для Лестранджей фактически оправдательным приговором с заменой положенного наказания на выплату виры. В общем, тогда никто разбираться не стал, а теперь все эти факты вскрылись. А Руфус — это не полукровка Грюм. Скримджер, пусть и Фамилия, но древняя и чистокровная. Если бы Руфус не был третьим и младшим сыном в своей семье, то никогда бы не пошёл в Аврорат. Просто бы не смог. У их семьи и своего бизнеса достаточно, чтобы двух первых наследников поглотить полностью. Теперь пришёл черёд самого директора. Скримджер понимал, что арест директора это только начало, и вскоре его дело будет рассматривать не Аврорат Англии, а Особый Отдел по расследованию от МКМ, но поскольку именно Руфусу выпала честь арестовать Дамблдора, то и первые допросы будет проводить именно он, хотя этот допрос будет связан только лишь с фактом, на основании которого Альбуса и арестовали. То есть немотивированное нападение на студента школы и игнорирование своих прямых директорских обязанностей. Ведь Дамблдора предупредили о готовящимся нападении Пожирателей на школу. Профессор Снейп же и предупредил. Да и Руфус, выпускник Рэйвенкло, как чистокровный волшебник, в своё время не чурался изучением истории вообще, несмотря на призрака Бинса, и Истории Хогвартса в частности, а потому знал об особых узах между Замком и директором. А потому не понимал, как тот мог, получив от самого Замка предупреждение о проникновении посторонних лиц в школу, не броситься выяснять, что произошло и кто проник, а пытаться куда-то уйти из этого самого замка, да ещё и прихватив с собой одного из студентов, оставляя других беззащитных учеников на волю случая. Альбуса поместили в камеру предварительного заключения. Это не Азкабан, но тоже мало приятного и хорошего. Маленькая комнатка без окон, только лишь с узким лежаком. На таких камерах в Аврорате было навешано столько всяких чар и прочей магии, что выбраться оттуда не представлялось возможным. Всё же магический Аврорат имел дело не с неумеющими колдовать маглами. Преступниками, обычно попадавшими в эти стены, были маги, от которых можно ждать чего угодно, а потому предпринимались все возможные меры по устранению возможности ими колдовать и с помощью магии сбежать. Его обыскали! Сорвали все артефакты, отобрали палочку! Надели антимагические наручники, которые он при всём своём огромном опыте и знаниях не смог снять. А самое сейчас главное, они сняли с него кольцо Мракса с воскрешающим камнем! И отдача от проклятия Тома Ридлла, теперь сдерживаемая только недавно принятой порцией зелья Снейпа, ох как сказалась на директоре. Боль была сравнима только с медленно распространяющимся по телу Круциатосом. Правда, ограничиваясь только местом поражения, но проклятье, более не сдерживаемое воскрешающим камнем, а только зельем, начало медленно наступление на директора, за эту ночь распространившись от кисти до середины предплечья. Как они могли! Они забыли кто он?! Ну, они ещё поплатятся за такие вольности в применении этих санкций к уважаемому обществом Великому Чародею, как только он выйдет отсюда. Фоукс, единственное существо способное преодолеть все выставленные на министерстве щиты и проникнуть даже в ячейку банка Гринготс, тоже не откликался на зов хозяина, что ещё больше злило старика в его камере. Что произошло? Почему верный феникс бросил его в самый ответственный момент? Альбус так привык считать хранителя директорского кресла своей собственностью, что совершенно забыл, что феникс не его фамилиар, и тем более не вещь. Он ещё покажет этой птичке, как только выйдет отсюда! В том, что он непременно покинет эти стены, Альбус не сомневался ни на минуту. Не могут же они всерьёз планировать его засаживание в Азкабан? Что ему там инкриминируют? Нападение на ученика? Так это Поттер напал первым! Беспалочково и невербально, а они, эти безрукие и безглазые авроры, и не заметили этого! Но нападение Поттера на него, директора, всё же было, и этого нельзя отрицать. Чем он там огрел его в ответ на атаку? Вот тут и надо извернуться и высказаться, что первым напал именно Поттер, а Альбус только защищался. Это уже должны были видеть все там присутствующие. Кстати, а чего это они там делали? Это ещё кто отвечать на вопросы должен! С какого перепугу отряд авроров без разрешения директора ворвался в школу?! Проведя ночь в таких вот размышлениях, кипении и возмущении, он так и не лёг на узкую лежанку для отдыха. А потому на допрос пришёл в отвратительно скверном настроении. — Итак, мистер Дамблдор, — начал допрос сам Руфус Скримджер, что ещё раз заставило скрипнуть зубами директора школы. Этот тип всегда нервировал Альбуса. Вроде и подчинялся указам главы Визенгамота, но всё так и старался порушить своими ищейческими действиями. Слишком уж правильный оказался. Даже явных преступников, явных по мнению самого Альбуса, всегда выгораживал своей этой «презумпцией невиновности», что частенько мешало Альбусу запугать или засадить какого-нибудь мага за решётку. А вот на Альбусовых подручных имел большой зуб. На того же Уизли и уж тем более на Флетчера. И где только чистокровный волшебник набрался этих магловских понятий. Презумпция невиновности, скажите пожалуйста! В этом проталкивании на министерские и авроровские посты маглорожденных, которые были благодарны своему «попечителю» за помощь в обустраивании в мире магии, а потому впоследствии выполняли «мелкие» поручения своего благодетеля, оказали директору плохую услугу. Маги по своей природе довольно консервативны, и многое в этой консервативности объясняется влиянием самой Магии, но кое-что из прогрессивных мыслей и высказываний, вот такие как этот Руфус у своих подопечных перехватывали и, к сожалению Дамблдора, принимали. Руфус Скримджер заступил на пост главы Аврората не так давно, после выхода на пенсию Грюма, что произошло за год до поступления Гарри Поттера в школу Хогвартс. Он с таким рвением начал преобразование всей структуры и системы, как расследований совершаемых преступлений, так и судебных заседаний, что изрядно нервировал якобы прогрессивного Альбуса Дамблдора, которому именно в этом как раз и импонировала существующая судебная и досудебная процедура, когда можно было на одном только слове упечь неугодного в Азкабан. А Руфус эту систему явно рушил. И основывался именно на прогрессивных методиках магловского мира, адаптируя их и для магического. Как хорошо, что в период, когда «был убит Волдеморт», Руфус ещё не был главой Аврората, а то бы он и всех пойманных Пожирателей этой своей презумпцией бы освободил от Азкабана. А ведь тогда многих удалось засадить только за счёт своего авторитета у магов и страха этих самых магов перед Волдемортом и его приспешниками. Жаль не всех. Того же Нотта или эту скользкую змею Малфоя не получилось, но многих. И Сириуса Блэка в том числе. И ещё нескольких магов, которые к деятельности Пожирателей Смерти и вовсе не имели отношения, но очень ругались с Альбусом и мешали тому в его деятельности, как главы Визенгамота, подсиживая его на этом посту, только по слову самого Альбуса Дамблдора, который указал на них, как на Пожирателей, их без допросов и расследования упекли в Азкабан. — В связи с некоторыми изменениями в инструкциях о проведении допросов и расследований, о которых вы не в курсе, так как были смещены с должности главы Визенгамота ещё летом прошлого года, я обязан вас предупредить, что допрос проводится под воздействием артефакта «Правды». Скримджер указал на небольшую сферу, стоявшую на столе и светящуюся ярким белым светом. — В случае ваших недоговорённостей и неполных ответов на мои вопросы, о чём покажет мне этот артефакт, я буду вынужден прибегнуть к «Веритасеруму». Это теперь стандартная процедура. — Вы не имеете права поить меня сывороткой правды! — возмутился Дамблдор. — Я слишком долго был Вторым лицом магической Англии! По закону к таким лицам запрещается применение зелий и средств, могущих привести к раскрытию каких-либо государственных тайн! В течении всего остатка жизни данного лица, независимо от того, как долго он занимал данный пост! Руфус усмехнулся. Он знал, что старик будет сопротивляться применению сыворотки, но был уверен, что веритасерум применить придётся. А возможно и более мощные артефакты по выявлению правды от этого старика, так как тот, несомненно, подстраховался всяческими обетами, которые и веритасерум не пробьёт. Но это уже проблемы следователей МКМ. — Именно поэтому ваш допрос провожу я — глава Аврората. Как третье лицо в государстве я имею полный доступ к, как вы выразились (?), государственным тайнам. Будьте уверены, что эти государственные тайны я знаю и без вашего просвещения. Так я имею полномочия прибегать к сыворотке правды в данном случае, если не услышу правдивых и полных ответов на свои вопросы по обвинению, которое и привело вас в камеру. Так же я предупреждаю вас, что допрос будет записан на кристалл памяти, — и снова указал на ещё один уже не такой гладкий, а более гранёный шар, так же стоявший на столе. И опять Руфус не стал объяснять Дамблдору, что значит эта его реплика. Не его проблемы, что бывший глава Визенгамота не интересовался исследованиями и разработками Отдела Тайн и тем, как в последнее время стал работать Аврорат, хотя и препятствовал реорганизации отделов и процессуальных инструкций и нормативных документов, что у него не всегда получалось. В частности, и шар правды, и записывающий кристалл были внедрены в работу следственного отдела уже несколько лет как и отлично помогали в выявлении обстоятельств дел при допросах преступников и свидетелей. Ранее, до появления шара правды, авроры не имели права применять веритасерум без веских на то оснований. Причин этому было несколько. Первая и самая, наверное, главная — это то, что не столь велики запасы этой сыворотки в закромах министерства и Аврората в частности. Слишком сложное зелье, и слишком мало магов зельеваров, могущих его сварить. Оттого и стоящее безумных, с точки зрения казны, денег. Министерство не могло тратить столь дорогое зелье на каждого мелкого шушерного барыгу, торгующего запрещёнными ингредиентами. Вторая причина — это, как ни странно, но у некоторых магов на это зелье внезапно выявлялась страшнейшая аллергическая реакция, из-за которой допрашиваемых скорее увозили в св. Мунго, чем получали ответы на вопросы. Выяснить, как отреагирует допрашиваемый на зелье, заранее, естественно, не представлялось возможным, так как это зелье не из тех, что продаются в каждой аптеке, на каждом углу. Собственно быть уверенными, что маг прореагирует «адекватно», не мог никто. Но статистика, выработанная за столетия существования этого зелья и Аврората, говорила о том, что два из полусотни магов — подвержены этому «недугу». А потому при разрешении на применение этого зелья рядом всегда должен был присутствовать колдомедик.* А теперь появился «шар правды». Он не заставлял допрашиваемого говорить правду, но темнел при выявлении лжи, или серел в том случае, когда допрашиваемый говорил заведомую неправду, но был уверен в обратном. Например. Несведущие в магловском мире маги часто путают ручку и карандаш, особенно если они схожи по дизайну**, принимая их за один и тот же предмет. И при показе допрашиваемому шариковой ручки, а он будет говорить, что это карандаш, то «шар правды» не потемнеет до чёрного цвета, а всего лишь посереет. Или если допрашиваемый лукавил, вроде как говорил правду, но при этом эту правду можно было истолковать по разному. Этот артефакт был разработан на основании изучения магловского изобретения «Детектора лжи», но естественно обладал более продвинутыми свойствами. Его обмануть было вообще невозможно. Если пресловутый детектор реагировал на физические изменения в организме готовящегося соврать человека, как то повышение адреналина и соответственно учащающийся пульс, выступающий пот, но которые при определённой сноровке можно было взять под контроль, то «шар правды» реагировал на изменения самой ауры мага. А ауру под этот контроль взять было просто невозможно. Потемнения этого шара, и интенсивность этого затемнения указывали следователю, на что нужно обратить пристальное внимание при расследовании. Серый цвет шара не давал оснований на использование сыворотки правды, но и показательно говорил, что допрашиваемый был введён в заблуждение, и в этом стоит покопаться попристальнее. А вот чёрный цвет — явная ложь, и допрашиваемый отдаёт себе отчёт об этом, мог дать следователю законные основания к запросу на применение веритасерума. Записывающий же кристалл тоже был не столь уж давней разработкой. И тоже на основе прогресса магловского мира с их видеокамерами и телевизорами. Запись допросов, освидетельствований и прочих следственных мероприятий уже давно используется маглами для подтверждения тех или иных фактов. Так что эту систему маги тоже взяли на вооружение. Только в их случае записывающим устройством выступал кристалл, проиграть запись на котором можно было тоже только в определённом артефакте. И подделать запись на этом кристалле, как маглы фальсифицируют и монтируют видео, до сих пор никто ещё не смог, поскольку слишком уж специфические качества в магии у мага должны были быть, чтобы этим заниматься. Поттер, как потомственный артефактолог, после должного обучения смог бы, а вот остальные маги, влезая в эту тонкую настройку, только сломали бы. Тут гарантом выступала сама Магия. И такие артефакты были штучным товаром, который в Англии мог пока делать только их изобретатель, кстати, совсем не англичанин по национальности и работающий в Отделе Тайн. И это уже не раз приносило свои «дивиденды» Аврорату, когда их обвиняли недобросовестные граждане, что во время допросов на них оказывалось со стороны следователей давление. — Вы находитесь здесь по обвинению в том, что вы, несмотря на предупреждение вас о том, что в школу готовится проникновение преступных лиц с целью убить вас, готовились покинуть вверенную вам территорию в момент этого проникновения, позабыв про свои прямые директорские обязанности. Как вы объясните свой поступок? — Так вы сами сказали, что они хотели убить именно меня, — пожал плечами Дамблдор. — Вот я и решил покинуть школу, чтобы не подвергать студентов опасности. Надеялся, что они последуют за мной. Шар посерел. С этим цветом были недостаточные трактовки. Но Дамблдор определённо лукавил, а не говорил правду. — То, что мне известно об этих магах, да и вы сами не уставали об этом напоминать при каждом удобном случае, — попенял Скримджер Дамблдору, — говорит о том, что они могли, не найдя своей цели, то есть вас, господин директор, скорее попытаться выпустить пар на беззащитных детях и других преподавателях, а не пошли бы за вами в погоню, — процедил Руфус, комментируя данное высказывание Дамблдора. — Меня интересует, почему вы, зная, что на вас готовится покушение, зная, как пожиратели собирались проникнуть в школу… Вас же предупредил об этом ваш же «шпион» в стане Тёмного Лорда профессор Снейп! И о цели проникновения Пожирателей в школу, и о способе! У вас была уйма времени обезвредить артефакт — исчезательный шкаф, и предотвратить появление Пожирателей в школе вообще, а не уходить из школы, в надежде утянуть этих преступников за собой. Ведь о задании наследника Малфоя вам было известно уже больше нескольких месяцев, но вы преступно продолжали игнорировать свои непосредственные обязанности, как преподавателя, как профессора, как директора школы. — Я хотел дать молодому мистеру Малфою шанс одуматься и не совершать ошибки! Он уже пытался убить ученицу школы… Уже на первых словах «шар правды» стал чернее чёрного. — Ложь. И ваши инсинуации в сторону наследника Малфоя о его покушении на ученицу, что и было доказано при проведённом расследовании, и ваши слова про «дать шанс». Кстати, а что там делал в таком случае ещё один студент школы — Поттер-Снейп? Если вы готовились самостоятельно сражаться с проникшими преступниками? К тому же вы усиленно звали его за собой, что и вовсе противоречит вашим же словам. — Гарри там оказался совершено случайно, он кое-что узнал про бессмертие Волдеморта… Шар продолжал оставаться чёрным. — Опять лжёте, — перебил начавшего говорить Скримджер. — Я не намерен выслушивать эту вашу чушь. Скримджер достал переговорное зеркало и, совершенно не стесняясь присутствия старика, проговорил: — Аврор Райли, доставьте в допросную порцию веритасерума и пригласите штатного колдомедика. — Да как вы смеете! Я Великий волшебник! Я Глава Визенгамота… — Силенцио! Петрификус! Бывший, мистер Дамблдор, — жёстко отрезал Скримджер, обезвредив кинувшегося на него с кулаками Великого волшебника. — А за нападение на лицо, выполняющее свои профессиональные обязанности, вам ещё добавят срока или штрафа. А вот и сыворотка правды. В дверной проём вошёл молодой аврор, что с огромным недоумением посмотрел на подвергшегося заклятиям молчания и «замораживания» директора школы. Для Райли вообще было шоком узнать, что сейчас будут опаивать сывороткой правды не очередного преступника, а самого Альбуса Дамблдора! О ночных происшествиях он пока ещё не был в курсе, так как в Аврорате служит совсем недавно и выполняет роль этакого мальчика на побегушках. А читать газеты привычки, как истинный гриффиндорец, не имеет. Готовясь к такой операции, как уличение директора Дамблдора в преступлениях, Скримджер в отряд взял только проверенных людей, да и те из авроров, что были недовольны самим Дамблдором, из чистокровных. Так что информация хоть и уже начала своё распространение, но до некоторых дойти ещё не успела. За Райли в кабинет проследовал штатный колдомедик Аврората, тоже не поклонник Дамблдора, так как был в достаточном возрасте, чтобы успеть закончить школу ещё до прихода Альбуса к директорству и жёстким посечениям школьных программ. Диппет, при котором учился колдомедик, в этом отношении тоже был не подарок, но самый большой урон по образованию нанёс именно Дамблдор. Кулстоун, по тому как рос и учился сначала его сын, а потом и внук, а теперь вот правнук пошёл на первый курс, прекрасно видел, что образование с каждым годом становится всё беднее и беднее. И детей всё больше и чаще приходится учить уму разуму дома, так как из школы они приезжали с забитыми всякой дрянью головами. Как это можно отринуть саму суть волшебника Магию и начать жить как магл? А ведь если хорошенько проанализировать все речи директора про всеобщее благо и равенство, то получается, что им всем пора выкинуть палочки и нужно начинать жить без магии и волшебства. Стать маглами! Но и мистер Кулстоун был удивлён личностью, которую подвергали сейчас допросу. Он не вступил в ряды Волдеморта в своё время, потому что не одобрял его политики террора, но и Дамблдора не уважал. Но знал, что до этого мага, которому в рот смотрит большая часть магического населения Англии, никому не дотянуться. Но вот пару лет назад ситуация начала меняться. Медленно, но верно. Сначала Дамблдора сместили с кресла Председателя Визенгамота, потом была эта травля в газетах. Хотя предположить, что Дамблдор окажется в допросной комнате Аврората, не доходили даже самые смелые «мыслители». Беглый взгляд на чернеющий «шар правды» подсказал колдомедику причину решения главы Аврората. — На основании нежелания сотрудничать со следствием, нападением на представителя власти и патологическим враньём на допросе, на что указывает «шар правды», при ответах на заданные вопросы, мною, главой Аврората, Руфусом Скримджером, принято решение допросить директора школы чародейства и волшебства Хогвартс Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора с порцией сыворотки правды. В присутствии штатного колдомедика Аврората мистера Кулстоуна. Итак, в допросе применяется порция веритасерума, имеющая регистрационный номер 358954. Всё ещё находящийся под воздействием частичного петрификуса и полного силенцио Дамблдор плотно сжал губы и зубы, таким образом давая понять, что принимать добровольно зелье он не собирается. Хотя это было глупо. Это он колдовать не может из-за антимагических наручников и отсутствия волшебной палочки, но Скримжер-то в своих правах не ограничен. Так что сыворотка была влита в его глотку почти без заминок. — Фините Силенцио. Как вас зовут? — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — ответил Альбус безжизненным тоном, тем самым, которые появляется у всех принявших сыворотку правды. — У вас есть противопоказания к употреблению веритасерума? — очень оригинальным способом решил проверить Скримджер действие зелья. Мало кому было известно, но при утверждении кандидатур в главы Визенгамота или министра Магии, кандидаты обязательно проверялись с помощью веритасерума. Вопросы были стандартные, как и ответы на них: да, я такой-то и такой-то (для исключения оборотного зелья), не привлекался, не участвовал, готов служить родине. А большего и не было нужно. Поэтому Руфусу была прекрасно известна интересная Дамблдоровская реакция на сыворотку. Она действовала на него всего пятнадцать минут, а не час, как обычно на всех магов. Это тоже относилось к одной из государственных тайн под грифом секретно, но вступая в права главы Аврората, Руфус получил всю эту информацию. Передача таких сведений не зависела от людей и магов. Тут было задействовано одно хитрое заклятье, которое в ночь принятия магом соответствующей должности как бы передавало всю эту информацию во сне. Многий ворох так называемых государственных тайн уже отжил свой век, и по сути их давно было бы уже можно забыть или рассекретить, что с некоторыми и происходило, только вот заклятию это было всё равно, и оно их вбивало в головы новоиспечённых представителей власти вместе с новыми такими тайнами. Отдел Тайн уже давно работал на модификацией этого заклятья, но успехов пока не имел. А новоиспечённым министрам, главам Визенгамота и главам Арората приходилось приходить в себя после принятия присяги по нескольку дней. — Нет. Колдомедик чуть поклонился главе Аврората и вышел в коридор. При отсутствии противопоказаний его присутствие на допросе было бы противозаконным. — Сколько времени против стандартного на вас действует сыворотка? — Пятнадцать минут. — Хорошо, — удовлетворённо проговорил Скримджер. Ему стоило задать только один удачный вопрос, ответ на который подпишет старику приговор под неприятностями и он решил, что это будет не вопрос о том, почему Дамблдор решил покинуть школу в момент атаки пожирателями, а припомнив его настойчивость в зазывании неизвестно куда Гарри Поттера, да и нападение на студента, когда понял, что его планы провалились, Руфус решил начать именно с этого. — Зачем и куда вы зазывали с собой мистера Поттер-Снейпа на Астрономической башне вчера вечером? Дамблдор выпучил глаза, до крови закусил губы, было видно, что он изо всех сил сопротивляется воздействию зелья правды. Такова особенность всех опытных легиллиментов и оклюментов. В отличии от «простого» населения, практикующие эти разделы магии волшебники не теряют волю при принятии зелья полностью и вполне осознают, как вопросы им заданные, так и свои ответы, которые они вынуждены отвечать правдиво. Все остальные находящиеся под воздействием зелья, как и под Империо, ничего не соображают, и осознавать всё начинают только с того времени, когда либо сыворотка перестаёт действовать, либо когда им передают антидот. Дамблдор схватку проиграл. Знал бы он, что именно эту порцию Веритасерума на его несчастье готовил по заказу министерства Мастер зельеварения профессор Снейп! А Снейп — это зелья высшего качества, да ещё и зачастую с улучшенными свойствами! — Я хотел провести ритуал подмены «Вторая Жизнь»… — дыханье старика было сиплым, голос прерывистым. — Мы должны были попасть в специально подготовленную к ритуалу пещеру… Глаза Скримджера стали больше галеона. Это был наиудачнейший вопрос. _______________________________ *при допросе Барти Крауча-младшего в конце четвёртого курса Гарри, когда Дамблдор поил того сывороткой правды — это было грубейшее нарушение законодательства по версии этого ФФ. Но Дамбику же закон не писан… Что хочу, то и ворочу. **Я имею в виду, что сейчас шариковую ручку от автоматического карандаша бывает довольно сложно отличить, так как внешне они выглядят совершенно одинаково. У меня есть такой набор: пока не выдвинешь стержень, посредством механизма (жмёшь на колпачок, стержень и выдвинется) — хрен поймёшь ручка у тебя в руках или карандаш. Поскольку это подарочный набор, то дизайн и ручки и у карандаша абсолютно одинаковый.