Ненависть

Да-за-й Дазай. Такое просто сочетание слогов, которое несет в себе огромную смысловую нагрузку. Нет ведь ничего проще, чем просто выкинуть из головы такое простое и ненавистное слово? Ан-нет. Как бы не так. Не выходит выкинуть из головы то, что уже нельзя любить, но и ненависть еще сильнее раззадоривает чувство обожания. Все до предельного просто и до тупого понятно... Чуя уже в сотый (или тысячный?) раз смаковал это имя, которое, несмотря на время и разлуку, все равно крутилось в его голове. Так и хотелось снова набрать тот заученный телефонный номер, чтобы услышать ответ с другой стороны. Но ради чего звонить врагу? Какой смысл? Хотя, и тут Чуя не был уверен, что Дазай перешел именно в эту категорию. Нет. С каких это пор вообще Накахара стал так думать? Все запуталось. Или, может, наоборот, распуталось? Может теперь все встало на свои места? Или в этой жизни, ему опять не повезло? Да... Чуя закрывает глаза. Этот голос, что эхом кружит в голове, что так сладостно зовет его по имени, никак не желает уходить из его головы. А руки так предательски тянутся к затвердевшей плоти, что не желает забывать ласковые прикосновения. Пальцы скользят, чувствуя на шее ремешок. Ну для чего он его таскает? Чуя улыбается, ощущая кожаный ремешок, который он купил только для того, чтобы именно Дазай надел его ему на шею. Так он хотел показать тогда, что предан Осаму на столько, на сколько это было возможно... за... Во рту пересыхает от накативших воспоминаний, что мелькают картинками. Как руки Дазая его раздевают, как быстро все это делается, как не желает Осаму выпускать его из своей комнаты, держа чуть ли не под замком. Но тогда Накахаре это нравилось. Тогда... А сейчас?.. Пальцы предательски скользят ниже, забираясь под одежду, ласково поглаживая соски, заставляя постанывать от всего этого. Хочется, нестерпимо хочется, чтобы это произошло... й... Чуя давится собственным стоном, когда пальцы добираются до заветного места, когда обхватывают готовую плоть, когда начинают движения. Это все разливается теплом по телу, заставляет сладостно выдыхать воздух и шептать всего одно имя. Как же тяжело быть одному... Накахара и рад бы все это прекратить, забыться, но не выходит. Просто не выходит... Дазай... Накахара понимает, что не в силах больше сдерживаться. Теперь, кажется на все наплевать. Последний рывок и все будет окончено, но ведь это не правильно... Доставлять удовольствие самому себе, при этом мечтая о человеке, телефонный номер которого знаешь, но не набираешь, просто... Почему? Просто потому, что гордость? Да. О, да! Чертова гордость, которая не позволяет сделать такой простой звонок и сказать о наболевшем... Чуя рывком садиться, приводит в норму дыхание, дотягивается до телефона и набирает всего один номер. Тот, который уже записан на подкорке. Тот, который пальцы набирают сами. Гудки длятся недолго и в трубке раздается сонный и слегка хриплый голос. Накахара знает этот голос, он уже будоражить его кровь, заставляя остывающую плоть снова подрагивать и предвкушать. – Я приеду... – трубка вешается, но это все, что нужно сообщить. Не больше и не меньше. Зачем что-то называть и спрашивать? Оба прекрасно знают их тайное место, где они могут встречаться, несмотря на разногласия, несмотря на то, что формально они враги... Ведь так лучше? Когда ты видишь другого под покровом ночи, где все краски стираются...