Немного больно

      Проигрывать всегда тяжело. Те, кто отдают свою жизнь спорту, знают это не понаслышке.       Фигурист должен оставить все свои переживания за бортом ледовой арены и ударить по зрителю своими чувствами. Своими плавными движениями. Своей искренностью. Да так, чтобы сам лёд под коньками растаял!       Но для него это оказывается слишком.       Слишком много чувств. Слишком много нахлынувших эмоций. Воспоминаний. Он слишком занят попытками просто-напросто откатать программу, чтобы точно выразить свои чувства. А уж тем более задумываться над Агапэ. Да и был ли в этом смысл?       Неуравновешенный. Закрытый. Зажатый. «Тяжёлый ребёнок», — так всегда говорит Яков.       Но Яков ни разу не пытался копнуть поглубже.       Когда Юрий заключал пари со своим кумиром, великой русской легендой фигурного катания, он определённо ожидал получить от долгожданной поставленной программы совсем другие эмоции.       Не неуверенность. Не волнение. Не чуждое фигуристу желание поскорее сойти со льда. Не чувство беспощадного, травящего душу проигрыша. Нет…       Последние движения программы. Последние ноты аранжировки. И руки к небу в немой молитве.       «Я достоин лучшего».       Он просто уходит, даже не дождавшись результатов. Это было бы бессмысленно. Он и так знает их заранее. Знает своё поражение. Полное. Безукоризненное. Видит его в сверкающих от восхищения и гордости голубых глазах. Видит в полыхающем в Викторе вдохновении. Юрий скрывает свой побитый взгляд в тени капюшона. Где-то на задворках самолюбивого и гордого сознания он понимает: ожидать чего-то другого было простодушной юношеской глупостью.       Но всё равно больно.       Ему больше нечего делать ни в Японии, ни рядом с Виктором. Юрий пока ещё его не достоин. Лелеющая мечта подаёт в своём достижении в отсрочку. Он будет ещё больше работать. Юный тигр теперь снова оказывается сам по себе.       Свистящие звуки взлетающих самолётов. Шум машин. И люди. Люди. Люди! Словно бесконечный муравейник. Родная страна. Родная земля. Родной язык, звучащий со всех сторон. Родной тренер, что-то возмущённо кричащий рядом. Вспышки фотоаппаратов. Телекамер. Все они только и ждут, чтобы засветить в прессе его провал. Эти ехидные взгляды. Эти сочувствующие взгляды. Эти укоряющие взгляды.       «Так давит!»       — Пошли все ВОН!       Он ловит такси и, добравшись до дома, скидывает вещи. Он сейчас чувствует жгучую необходимость видеть только одного человека.       Юрий выдыхает облако тёплого пара на замёрзший зимний воздух. На улицах спящего города почти никого. А тех редких прохожих, что он встречает, совсем не интересует пятнадцатилетний подросток с капюшоном на голове. На четвёртом этаже в пятом окне горит свет. Значит, она уже знает. Естественно знает. Он облокачивается на основание тусклого изувеченного мигающего фонаря и звонит.       — Эй, я у твоих окон. Выходи.       Она выглядит смешно и ничуть не мило с раскрасневшимся от бега лицом и сбитым дыханием. Он ворчливо бросает ей «Идиотка», но меняет своё мнение, стоит ей заключить его в объятия. Он замирает и напрягается. Фонарь, кажется, начинает мигать всё чаще.       — Я так рада, что ты вернулся!       — Ты!..       — Тебе больно?       Он очень страстно хочет выкинуть что-то колкое. Язвительное. Гневное. Что точно её обидит. Он даже кривится в гримасе и открывает рот. Но за секунду до роковой фразы выдыхает. Юрий устало опускается лбом на её миниатюрное плечо. Побитый фонарь с содроганием умирает.       «Конечно, больно!»       — Нет. Просто немного расстроен… — он горько усмехается. — Не ожидал, что меня сделает какой-то японец…       Она молчит. Говорить что-то утешающее ему сейчас бесполезно. Да она бы и не стала.       — Не думаю, что он тебя сделал… По мне, так ты был просто потрясающим!       Он улыбается. Довольно. Её тонкие пальцы зарываются в его волосы.       — Я для тебя всегда великолепен!       — Ты такой заносчивый!       — Эй!!!       Она смеётся и заговорщицким тоном спрашивает:       — Что теперь собираешься делать? — она, конечно, уже знает ответ.       Он с силой до сдавленного девичьего писка сгребает её в охапку. В его глазах азарт соревнования. Азарт от предстоящей битвы. Вот он, её амбициозный юноша, который ни капли не сомневается в том, что сможет стать лучшим в мире. Он грубовато целует её и с ещё большей уверенностью заявляет:       — Стану победителем Финала Гран-при, естественно!       Они смотрят друг другу в глаза и, не выдержав, громко смеются. Побитый фонарь, снова дрогнув, ярко и резко загорается. Кажется, менять лампочку ещё не пора.