Реши уже хоть что-нибудь

«Родина». — Отчизна. «Яд». — Алкоголь. «Удача». — Сопутствует. «Деньги». — Успех. «Жизнь». — Смерть. «Косплей». — Ник Уайлд. «Смех» — Люди. «Женщина» Страсть «Одиночество» — Постоянно. «Совергон» Даня смотрит на белый лист несколько секунд и понимает, что должен что-то сказать, но не получается произнести и звука. Он отводит взгляд от камеры. — Юлик, мы можем перезаписать? И давай уберем Совергона, — просит Даня и через силу улыбается. — Ладно. Не расскажешь почему? – интересуется тот, настраивая камеру на новую запись. — Спасибо, — произносит Рэнделл, но отвечать на вопрос не собирается. Юлик пожимает плечами и включает запись. *** Даня не видел Мишу пару недель и, наверное, это к лучшему. Все стало настолько запутано, что проще оставить как есть и больше не возвращаться. Дурацкие ассоциации Юлика. До этого момента у Дани прекрасно получалось не думать об этом. Летним вечером Москва была обманчиво спокойна, как и сам Рэнделл. Правда, сейчас даже внешнее спокойствие давалось с трудом. Хотелось просто открыть голову, как какую-нибудь коробку с хламом, вытащить все мысли и оставить их прямо посередине улицы. Все слишком быстро меняется. Даня остановился у набережной и принялся смотреть на водную гладь, чтобы заразиться спокойствием и умиротворением. Но это не помогало, он снова возвращался к тому моменту, когда все в его жизни пошло не по плану. А у него, как это ни удивительно, был план, несмотря на его юный возраст. Он не желал думать, что переломный момент связан с Мишей, но получалось именно так. И раз за разом прокручивал в голове те ситуации, которые можно было исправить, но сейчас все это было бесполезным. Даня вспомнил, как начинался путь в никуда. Им было так весело, они были настоящие, яркие и вдохновленные. Они так доверяли друг другу. В какой момент все сломалось? «Просто не думай» — попросил он себя. Рэнделл проверил телефон, но ничего нового там не обнаружил, тогда он щелкнул кнопкой, чтобы заблокировать устройство и отправился вдоль реки. Остановился он в хостеле, потому что ему нужен перерыв, а еще потому, что Миша тоже приехал в Москву, и наткнуться на него у кого-то из общих знакомых совсем не хотелось. Даня не мог определить, почему больше не хочет его видеть. Во-первых, он мог изменить свое решение, как уже бывало. А во-вторых, никто не хочет видеть человека, которого серьезно обидел. Как же он устал думать об этом. Как же сложно это оказалось. Последнее время эти мысли преследовали постоянно, не отпускали, не давали отдохнуть. Чем больше он не видел Мишу, тем больше хотелось. Это сводило с ума. До этого Миша жил у Рэнделла неделю. На дворе было лето, уже прошел выпускной Совергона и закончились экзамены, все это Миша пережил с завидным терпением. Очередной вечер проходил за пиццей и расписыванием новых сюжетов, челленджей и пранков. Даня сидел за столом, а Миша раскинулся на ковре в забавной футболке, которую ему подарили на прошлой неделе. Он барабанил пальцами по ноуту, практически не отрываясь уже около часа. Рэнделлу было очень интересно, что же он такое там придумал, но отвлекать его было бы преступно. Поэтому он лишь наблюдал, изредка отвечая на сообщения Лизы. Дане было сложно жаловаться на отсутствие друзей, но с появлением Миши прежние знакомства потускнели. А сам он уже и не помнит, когда стало нормой постоянно видеть Мишу у себя в квартире. Когда это так вписалось в его жизнь? Стало нормальным, заполнило все пробелы и недостающие детали. Погрузившись в свои мысли Даня совсем не заметил, что Миша встал и дважды задал вопрос. Только когда холодная ладонь легла на его голову, он вернулся в реальность. — Алло! Ты слышишь меня? – улыбался Совергон. — Не очень, — честно ответил Рэнделл. — Океей, чувак, ты видимо сегодня не со мной, — проговорил Миша, продолжая улыбаться, — я говорю, что пойду похавать что-то сделаю, а потом можно снять челендж. Ага? — Ага, — ответил Даня и поднял оба пальца вверх. — Тогда ты пока проверь камеру и найди штатив. Не помню, куда он делся. Даня улыбался и кивал. Эти их отношения были такими уютно-домашними, что оставалось просто получать удовольствие. Но у всего есть окончание. Начались дурацкие залипания без возможности отвести взгляд. Сначала Даня не замечал, что может смотреть на друга подозрительно долго. А потом и сам начал ловить на себе странные взгляды. Это было до смешного банально. К тому времени Миша снимал квартиру с ним три чертовых месяца. Совсем странная херня начала происходить после челленджа в душевой. Быть смешным это перестало, когда Мишу от холода била дрожь, Даня вытирал его полотенцем, и они глупо улыбались. — Ты знаешь день рождения моего канала. Не могу понять, это мило или по-гейски? — смеется Миша и громко чихает. А Даня желает ему не болеть, приносит чай, теплые носки и уже сам не знает как это. Совсем не смешно стало, когда любое прикосновение ощущалось как чертов удар током. Но даже на это Даня стоически не обращал внимание. Год подходил к концу, они с Мишей нашли отличную квартиру, куда было решено позвать Лизу, поскольку та уже задумалась о поступлении в универ. Из них, пожалуй, одна Лизка вообще и думала. Скоро они переехали в новое жилище. Жить вместе было весело, но не всегда. Очередной день закончился совершенно внезапным событием. Когда Миша и Даня зашли в квартиру, Лиза не могла понять что вообще стряслось. Совергон стягивал с себя грязную куртку, а Даня прижимал к лицу салфетку, которая была в пятнах крови. Лиза помчалась на кухню, чтобы принести перекись. Они усадили Рэнделла, и Лиза вопросительно смотрела на обоих. Она начала подозревать, что эти двое подрались, но это было как-то нелепо. Лиза пыталась уже с минуту открыть жидкость, но ничего не выходило. Ребята молчали. Наконец Миша отобрал бутылек. — Что, мать вашу, произошло? — не сдержалась девушка. Даня пожал плечами и убрал салфетку от лица. Совергон смочил вату и принялся аккуратно оттирать кровь, стараясь не причинить лишней боли. — Да какие-то тупые хейтеры решили, что я не заслужил популярности, короче, — ответил Миша. Лиза хотела спросить, при чем тут Даня вообще. Это ведь именно у него виднелись синяки и текла кровь. Но она не решилась, надеясь, что они смогут рассказать все подробности позже. Матерясь она ушла, чтобы поскорее избавиться от этой неловкой тишины. Даня сидел очень хмурый и прикрывал глаза, потому что губы нещадно саднило. Миша очень медленно и осторожно водил ватным диском. На самом деле, очень сложно сказать, как именно все произошло. Миша просто стоял около магазина и даже не обратил внимания на компанию молодых парней, которые тусовались неподалеку. Как же ему повезло, что Даня чересчур пунктуальный человек. Он пришел как раз тогда, когда четверо парней окружили Мишу и не давали ему пройти. Первый из них замахнулся, но Даня принял удар на себя, а затем еще несколько. Потасовка не продлилась долго, потому что из магазина вышли люди и с беспокойством стали наблюдать за столпотворением. Парни ринулись в рассыпную. У Миши не получалось определить то, что он чувствует. Это все было как-то необъяснимо и очень-очень странно. Ему хотелось просто обнять Даню и сказать спасибо. Миша ненавидел драться. Совергон отвлекся от мыслей лишь в тот момент, когда Даня громко втянул воздух сквозь зубы. — Прости, — тихо произнес он. — Да это ерунда, — улыбнулся Рэнделл, от чего рана на губе мгновенно разошлась и вновь начала кровоточить. Но он будто этого и не заметил. — Я вот думаю, что с этими мудаками делать-то? — Да хер с ними, — ответил Миша и улыбнулся. — Миш, ну я же не смогу тебя встречать все время, — проговорил Рэнделл и капля крови упала ему на подбородок. Миша уже не слышал окончания фразы, он поднес ладонь и аккуратно большим пальцем стер кровь. — А жаль, — перед тем как уйти проговорил себе под нос Миша, оставив Даню с немым вопросом «Что происходит?» в одиночестве. Нужно отметить, что данный вопрос достаточно часто приходил в его голову. Лучше сказать, он вообще не покидал Даню. Последний раз это случилось, когда Миша вернулся совсем мрачный и отказался говорить. Он сел за свой ноут и просидел в наушниках несколько часов. Когда Рэнделл зашел, чтобы узнать пойдет ли тот ужинать, Миша помотал головой, подошел к Дане и крепко обнял. После этого не последовало смеха или шутки. Миша сел обратно. Даня протянул тихое «Окееей» и вернулся к своим делам. К слову, Даня так и не узнал, что тогда случилось с Мишей. Лиза была уверена, что проблема в какой-то девушке, а Дима утверждал, что он поругался с мамой. В общей сложности они прожили вместе уже около года. Количество подписчиков росло, знакомства в ютуб-тусовке тоже. Да и было уже сложно общаться с кем-то вне. Ютуб – новая субкультура. Со своими правилами, трендами и идолами. Становилось сложнее оставаться ногами на земле, хотелось всего и сразу. Особенно Мише. Будто у него только начался переходный возраст. Он все время ругался с родителями, начал курить. Честно говоря, осталось только связаться с херовой компанией. Но тут уж Даня был внимателен. И старался максимально ограждать от всякой необдуманной херни. В какой-то момент Рэнделл начал подозревать, что у Миши началась депрессия. Хотя в двадцать первом веке этим уже никого не удивишь, этот недуг преследует каждого пятого в Питере. Самого Даню, от странного поведения, удерживала мысль, что Ютуб это здорово, весело, но не навсегда. Что нужно думать о будущем. Думать-то, конечно, нужно, но он с этим не спешил. Ему нравилось жить так. Нравилось жить с Мишей и Лизой, нравилось быть самостоятельным, нравилось зарабатывать деньги, иметь свою аудиторию, заводить новые знакомства, посещать мероприятия, думать о новых роликах и монтаже. Но не все было идеально. Впервые Даня поругался с Мишей, когда тот уехал из Москвы без него. Это было совсем не похоже на друга. Они тусовались на афтепати после очередного фестиваля, и к Дане подсела симпатичная девушка – начинающий фотограф или блоггер, он уже не мог точно вспомнить. Они немного поболтали, несколько раз сфоткались. Кажется, что Даня немного приобнял ее. Было достаточно весело. Но когда девушка отлучилась, Даня поспешил найти Мишу, но того нигде не было. Уже утром он узнал, что он уехал обратно. Рэнделл начал жесткий террор в сообщениях, в основном он угрожал серьезным разговором. Когда Даня вернулся в Питер, Миша встретил его как ни в чем не бывало, а Лиза как-то очень странно осуждающе-печально посматривала. И Дане это все очень не нравилось. Перестала ему нравиться и озлобленность Совергона, который даже не пытался ничего снимать, только сутками лежал на диване и смотрел сериалы и стримы Мэда. Даня хотел его как-то взбодрить, но уже не представлял как именно это возможно. Рэнделл пообещал себе, что обязательно что-нибудь придумает. Очень кстати у Эльдара был день рождения, на который он позвал ребят. Даня с радостью согласился. И подумал, что нужно уговорить Мишу. Даня пришел в комнату и уставился на хмурого друга. — Миш, ты пойдешь на ДР Джарахова? — Не думал об этом, — ответил Миша, даже не смотря на собеседника, и продолжил во что-то играть. — Будет весело, пошли! – не унимался Даня. — Угу. — Не «угу», а пошли! – Даня подошел к Мише и начал стягивать того с кровати. — Отвали! – вскрикнул тот, пытаясь игнорировать то, что Даня тянет его за ноги с дивана, цепляясь за ноутбук. — Неа, — Даня смеялся и продолжал отдирать Совергона от кровати. Миша поднял руки, что значило — он сдается, и Даня уже без труда стащил его на ковер. Миша перевернулся на спину, недовольно поправляя длинную челку и задравшуюся кофту, злобно смотря на Даню, который был страшно доволен собой. — Я очень рад, что мы все так круто решили, — улыбнулся тот. И вот от этого всего у Миши просто сносило крышу. От этого уюта, от этой чертовой улыбки, от этого смеха, от этого дома. Миша ломается, просто чувствует, как вся его оборона трескается, как внутри солдаты складывают оружие, и он больше не защищен. Он думает, как было бы здорово, если бы Даня наконец-то убил его. Он закрывает глаза руками, потому что лампочка сильно светит в глаза и от этого становится больно. Это немного отвлекает от того, какой он слабовольный. Даня садится на ковер и безжалостно хватает Мишу за руки. — Миш, все нормально, — больше нет улыбки, Мише так не нравится. «Все ненормально, Даня. Все блять вообще нахуй ненормально» — очень хочется сказать Мише, но он кивает, резко поднимается, так что Даня чуть не получает по голове. — Ну идем мы или что? – вскакивает Миша и торопливо стягивает футболку. В своей торопливости он так и не замечает на себе взглядов Рэнделла. В «1703» они приезжают последними. Усачев уже пьяно шутит на камеру Поперечному, а Миша громко поет. Эльдар, заметив ребят, несется с бутылкой вискаря и что-то кричит. — Опоздали! – орет он, перекрикивая музыку, а затем вручает Мише бутылку. Тот отпивает прямо из горла немного, но Эльдар задирает бутылку вверх, чтобы не облиться Миша вынужден глотать алкоголь большими глотками. Даня хочет остановить это, но не может. Это выглядит странно. Теперь вечеринка началась и для Миши. Он смеялся, глупо танцевал и к кому-то приставал с видео. А Даня понял, что все стало именно сейчас невероятно правильно, как раньше. Он с Юликом уже пил третий шот и пытался понять, о чем именно говорит Руслан. Через час с лишним Ильич играл в «Дай Леща» по своим правилам с Эльдаром, со стороны же это выглядело как избиение ребенка. Смелая забралась на барную стойку и танцевала лезгинку под Бьонсе. Периодически Даня пытался записывать всю эту вакханалию, но потом забил и просто продолжал пить и нелепо танцевать. В какой-то момент подошел Миша. — Меня сейчас стошнит, — жалобно проговорил он. — Воу! Только не на меня! Пошли, — скомандовал нетрезвым тоном Даня и схватил Мишу за локоть. Туалет был занят, они двинулись в противоположную сторону к выходу, Даня захватил свое пальто и завернул в него Мишу. Рэнделл не понимал, что они делают, но полагал, что на свежем воздухе будет проще. Они зашли за бар, так их было сложно заметить. — Тебе лучше? – спросил Даня, положив обе руки на шею Миши. В ответ тот только смотрел и улыбался. — Это значит «да»? – еще раз спросил Даня, и сам не заметил того, как большими пальцами начал поглаживать Мишу по щекам. Лицо онемело после выпитого, губы плохо слушались. Но Миша прикрыл глаза и повернул голову немного в сторону так, чтобы палец Дани прошелся точно по губам. Он был уверен, что сейчас все прекратится, но нет. Губы по-прежнему согревались теплом рук Рэнделла. Миша точно знал, что нет такого постоянного чувства как счастье. Нет такой точки, к которой человек рано или поздно приходит, или такой станции, до которой, как на поезде, можно доехать, а выйдя получить статус «счастливый». Есть только моменты, такие, когда ты счастлив. Этот момент был определенно таким. Несколько минут они так и стоят. А потом Миша спиной чувствует холодную кирпичную кладку, все еще ощущает теплые пальцы на лице и очень-очень близко дыхание. Он уже не понимает, что сам делает, просто тянется вперед. Он видит все все как в чертовом режиме слоу-мо. Медленно, приятно и так правильно, что где-то внутри что-то громко звякает и неоновыми буквами все-таки появляется — «Счастливый». Миша улыбается, потому что ему очень этого хочется, но открыть глаза не решается. Пока все так, лучше ничего не портить. Даня притягивает Мишу за пальто еще ближе. Воздуха становится уже не просто мало, ситуация становится критической. Даня отстраняется и глубоко дышит. А Миша начинает смеяться. Совершенно искренне, тепло и громко. Даня хочет что-то сказать, но серьезное выражение на его лице остается всего на несколько секунд, потом он все-таки не выдерживает и поддерживает Мишу, начиная громко ржать. Они выпутываются из рук друг друга и возвращаются в бар. Боже, храни алкоголь! Будь проклят алкоголь! Первая мысль, которая тревожит Рэнделла. Он открывает глаза и обещает себе что больше никогда не будет пить. Голова еще не болит, но это, потому, что он все еще в горизонтальном положении без движения. Только и всего. Он открывает глаза, осматривает комнату и понимает, что он дома. Все не так уж и плохо. Теперь он планирует добраться до кухни, выпить столько воды, сколько вообще возможно, что-то съесть и принять старый добрый аспирин. Перед тем как встать Даня делает пару глубоких вдохов и видимо активирует память. У него так широко распахиваются глаза, что ему становится больно. Он вспоминает то, как заканчивался вчерашний вечер и его охватывает горячая волна паники с ног до головы. Он тихо, стараясь не привлекать внимания, возвращается в кровать, накрывается одеялом и пытается убедить себя в том, что это был сон и ему все это показалось. Но сам почти уверен, что обманывать себя не лучшая идея. Он хватается за голову, потому что та теперь раскалывается и молит о быстрой и легкой смерти. В дверном проеме показывается немного зеленый Совергон. — Воды? – поднимает он вверх бутылку и предлагает другу. Даня хочет убежать. Но в ответ лишь безмолвно кивает, когда Миша передает бутылку, он откручивает торопливыми движениями крышку и жадно выпивает несколько глотков. — Ты что-нибудь помнишь? – спрашивает Миша. Даня понятия не имеет, как вообще рассказать об этом, поэтому продолжает пить. В какой-то момент на то, чтобы глотать не остается сил и Даня наконец отвечает. — Вообще пусто. После пьяных танцев Смелой – ничего. А ты? — И я! – быстро соглашается Миша. Даня был почти уверен в том, что они только что оба соврали. И это самый лучший выход, на самом деле. Тут нечего обсуждать. Тут настолько нечего обсуждать, что Даня даже думать не будет об этой ситуации. Хотя бы минут тридцать. Людям свойственно все забывать, особенно, если это делать специально. Прошло пару месяцев, но никто так и не сказал правду о том вечере. Первым себя в руки решил брать Даня, потому что на самом деле все изменилось и очень серьезно. Миша больше не сходил с ума, а сам Даня пришел в полное согласие с собой. Они продолжали жить вместе. И это было уже слишком. Они неделями могли не выходить из дома и проводить все время друг с другом. Последнее что они придумали – новое шоу. Даня начал понимать, что его личная жизнь под большой угрозой. Люди слишком много думают, это действительно проблема. Даня настолько погрузился в мысль, что они с Мишей ведут себя как пара. Что начал непременно действовать. Первой задачей в списке стояло – заинтересовать любую знакомую девушку, доказать себе что на это он способен. Вторым же пунктом – завязать отношения, он же был под большим вопросом. О причинах своих сомнений Даня решил сильно не задумываться. Первые проблемы начались, когда Даня ушел из дома и ничего не сказал Мише. Пропустил стрим, пришел поздно, и ничего не объяснив, лег спать. Миша начинал закипать. На любые вопросы он получал односложные ответы и нежелание продолжать разговор. Так тянулось несколько недель. Миша не хотел понимать что происходит, потому что правда его пугала. Когда их отношения наладились, он просто наслаждался. Но теперь было очевидно, что Даня чем-то сильно озабочен. Миша не знал, как помочь. Не знал нужно ли вообще помогать. Через пару дней Даня пришел домой совсем не в себе, просидел полночи на кухне. Миша пришел к нему, чтобы уже наконец поговорить, но понял, что сейчас это совсем лишнее. Он только щелкнул кнопкой на чайнике, заварил дурацкий чай с апельсином и поставил кружку перед Даней. Как-то криво улыбнулся в ответ на недоуменный взгляд и ушел в комнату. Тогда он понял только то, что, скорее всего, Даня мучается и принимает какое-то сложное для себя решение и мешать ему не нужно. По крайней мере, на следующий день друг вернулся в себя, больше не уходил по вечерам и не отвечал односложными фразами. Все постепенно возвращалось назад. Но Миша подозревал, что так это все просто не закончится. Да и эти американские эмоциональные горки его уже немного напрягали. Время шло, а Миша все чаще задумывался над тем, что случилось в «1703». Он не давал себе на этом зацикливаться, но просто забыть тоже не получалось. Он прекрасно помнил свои ощущения. И его сильно пугало, что он очень хотел бы все это повторить. Наверное, поэтому на свой день рождение он решил собрать всех своих друзей в квартире и устроить массовую тусовку. Втроем они закупили необходимое количество алкоголя, еды и врубили стрим. Было весело, впрочем, как и всегда. Самое странное началось примерно после третьей бутылки вискаря с колой и прибытием непонятной телки. Даня всем представил даму и посадил ее рядом с собой. — У тебя появилась девушка? – спросил Эльдар. Даня немного растерялся, но отвечать не спешил. Неловко стало всем. — Мы не торопимся, — засмеялась Юля-Аня-как-то-так. Миша не трудился запомнить. Постепенно тема была закрыта. Миша понимал, что испытывать какую-то печаль по этому поводу совершенно нелепо. Но не мог с собой ничего сделать. Пока друзья развлекались приставкой и кривляньями на камеру, Миша отправился в ванну. Он выкрутил холодную воду и ополоснул лицо. Он очень хотел понять все свои дебильные чувства. Хотелось взять за шкирку Рэнделла и спросить у него что происходит. Что это за девушка. Почему так больно, непонятно и что, блядь, происходит. Миша опустился на пол, вставать он категорически не собирался. Он прикрыл глаза и ему память как настоящая сука начала подкидывать картинки из той дурацкой подворотни у клуба. Чертовы губы, руки, смех. Закладывало уши. Он жмурился, хотелось по-настоящему все это забыть. Пришел он в себя от того, что кто-то хлопнул дверью, щелкнув замком. — О, черт! – выпалил Даня, — все хорошо? Миша поднял глаза и очень захотел послать Рэнделла на хуй. Но тупо покивал головой и снова откинулся на стену. — С тобой точно нормально? — усмехнулся Даня. Совергону начало казаться, что тот издевается. Он хотел, чтобы это закончилось. — Со мной все нормально, — сухо говорит Миша и старается не смотреть на Даню. Его тошнит от выпитого, его тошнит от Рэнделла. — Эй, Миш… — начинает Даня. Миша быстро встает и хочет выйти, он не намерен делиться своими мыслями, своими загонами. Потому что он не хочет и потому что он боится. Он хватается за ручку двери в надежде на то, что Даня просто отойдет. Но тот наваливается спиной на чертовую дверь, отрезая путь отступления для Миши. Совергон чувствует, как начинает закипать. Если его спросить почему, то ответил бы он не сразу и возможно неправду, потому что он сам совершенно не мог разобраться в своих мыслях. Все что он знал наверняка – до того как Даня привел телку, все было хорошо. Вообще до того, как Даня начинает все портить, все хорошо. Миша не задумывался о том, что может быть сам виноватым в своих фантазиях, да обвинить Рэнделла было проще. Даня выжидающе смотрит и ищет ответы на свои вопросы, которые так и не прозвучали. Миша отводит глаза и хочет выбить дверь. — Миш, что происходит? — Ничего. — Это не ответ. — Ответ. — Да что случилось? — Со мной ничего не случилось, — ответил Миша и устало провел рукой по лицу. — Я никуда не тороплюсь. Подожду, пока ты расскажешь. Чертов гнев пополам с грустью и тоской полностью заполнили сознание Миши. Он быстро подался вперед, остановился от Дани всего в нескольких сантиметрах. — Тебя ждет Марина-Оля. — Таня. — Вообще насрать, — сухо, уже на ухо Дане проговорил Миша. Даня чувствовал, как дыхание касается его кожи. Как покалывает губы, как хочется дышать. Он хватает Мишу за руки и заставляет посмотреть себе в глаза. Сам он понятия не имеет, что это ему вообще даст. Точно не ответы, только новые вопросы. Миша так и стоит с перехваченными руками, закрытыми глазами и опущенной головой, будто готовится к удару. Он уже устал от этого противостояния. — Выпусти меня, — просит Миша. Даня делает шаг в сторону и пропускает его. Ужаснее всего, что они все понимают. Оба. После этого случая отношения накалились настолько, что Миша хотел разбить Дане об голову тарелку, а тот просто не мог его даже слышать. Миша сидел в комнате, и битый час пытался продолжить текст. Дело не шло, не было вдохновения, то и дело хотелось выйти в зал, хотелось выйти к Дане и просто поругаться. Собственно Даня предоставил прекрасный повод, когда включил музыку так громко, что Совергон перестал слышать свои мысли. — Выключи нахуй это говно! — врывается с криком Миша в комнату. — Это не говно, это Стрыкало, — говорит Даня, пытаясь понять, что именно заставило друга после длительного бойкота подать голос. Миша подходит к столу, и начинает дергать за все провода по очереди так, что они непременно порвутся, если он потянет немного сильнее. — Ты что творишь? — Я попросил тебя выключить. Мне мешают эти сопли, когда я пишу! Даня больше не хочет идти на попятную. — Это твои проблемы, ты можешь закрыть дверь. Совергон хватает удлинитель и пытается вытащить вилку из розетки. Это действие серьезно угрожает 3-х часовому сохранению видео. Даня выдирает провода из рук Миши и возвращает на место, тот хватается за колонки. — Я сейчас тебя отсюда вынесу, если ты не прекратишь, — уже серьёзно говорит он, без тени шутки. Миша очень зло смотрит и не думает останавливаться, продолжая попытки все сломать. Даня хватает его за локти, прижимая к себе, тянет к выходу. Положение неудобное и Миша никак не может оттолкнуть его, тогда ни на секунду не задумываясь, он кусает Даню прямо в шею. С громким "бля" от боли Дане приходится немного отпускает Мишу, который ногой уже цепляется за ковер, и они влетают в стену. Сначала Миша громко ахает от боли, затем Рэнделл впечатывается в него. Он тяжело дышит и смотрит на Мишу и думает о том, что было бы так уместно ему сейчас наподдавать, но не решается. Потому что сам до конца не уверен, чего в данной ситуации на самом деле хочет. Миша пытается высвободиться и ёрзает. Момент крайне нелепый. Даня делает шаг назад, подходит к компьютеру, выключает музыку и возвращается за работу. А Миша очень тихо выходит из комнаты. Он мог поклясться, что в квартире потеплело на несколько градусов. *** Когда до Миши дошло все о природе его чувств, он хотел что-нибудь сломать. Они были так давно знакомы, этого не должно происходить. Больше не хотелось ничего записывать, не хотелось ни с кем говорить. Ему так страшно никогда не было, даже в больнице с пневмонией. А Даня, будто все понял и старается не попадаться на глаза который день. Стремительно приближался вечер, Миша пытался придумать, как ему быстро съехать и обо всем забыть. К вечеру вернулись Даня с Лизой. Совергон заперся в комнате и страдал. Он совсем не ожидал, что его умиротворение будет безжалостно нарушено. Лиза бесцеремонно ворвалась в комнату,принялась включать везде свет и прибираться. — Лиз, ты что делаешь? – сонно спросил Миша. — Давай вставай! Будем снимать «Дай Леща» для моего канала. Я поговорила с Ильичом, он не против. — Чо? — Давай, вставай! — Кто будет играть? – продолжал удивляться Миша. — Вы с Рэнделлом. Мише эта идея не нравилась настолько, насколько могла. Но он ничего не говорит. В конце концов, он давно уже обещал ролик Лизке. Интересно, что думает Даня. Ответ на свой не заданный вопрос Миша получил очень скоро. Даня внес штатив, и через полчаса все было готово к съемке, кроме самообладания Миши. Лиза поставила камеру и включила запись. — Всем привет! С вами Лизка и ребята. Ребята, помашите, — проговорила Лиза и засмеялась. — Сегодня мы будем делать странные вещи, — проговорил Даня. — О которых вы давно мечтали, — дополнил его Совергон. — Трахаться вы будете потом, — отвесила вполне обычную шуточку Лиза, — А сейчас мы посмотрим насколько эти двое смешные. Поиграем в «Дай леща»! После этой шутки Мише хотелось выйти из комнаты. — Ну что. Ход Рэнделла. Твоя минута начинается, — проговорила Лиза. Такого скучного «Дай Леща» в истории истории еще не было. Потому что Мише было не смешно примерно месяца полтора. Он смотрел на Рэнделла, который только молчал. Им оставалось наложить при монтаже драматичную музыку, чтобы все плакали. Миша по-настоящему начал выходить из себя. Он смотрел на такое знакомое лицо, а в голове совершенно некстати проносились все эти воспоминания, все события. Вплоть до последних. Самых ярких и решающих. Когда Лиза, зевая, сообщила о том, что минута закончилась и Даня получает «леща», Миша был несказанно рад этой возможности. Он занес руку и через секунду раздался звонкий шлепок. Такой, что голова Дани мотнулась в сторону. Лиза хихикнула от неожиданности, а Даня повернулся и очень серьезно посмотрел на Мишу, который даже не улыбался. Это уже не был развлекательный ролик, это был настоящий пиздец. Даня перестал улыбаться, теперь он ждал пока Миша перестанет кривляться, чтобы как следует ответить за тот удар. Он не понял, когда успел так сильно обозлиться. Прошла еще минута, и теперь Даня без предупреждения с размаху влепил Мише по лицу, задев губы. Лизе было неловко и, если честно, уже совсем не смешно. Она поняла только то, что ей нужно как можно быстрее уйти, чтобы не участвовать в этом. — Начался какой-то пиздец, — тихо сообщила она. Но ее будто никто не слышал. Телефон начал звонить где-то в коридоре. — Бля! Точно придется перезаписывать, — недовольно проворчала Лизка. Через несколько минут из глубины квартиры донеслось: «Не убейте друг друга. Я скоро!» Запись никто не выключил. А Даня с Мишей по-прежнему сидели напротив друг друга и никуда не уходили. — Ну что? Мы продолжаем? – усмехаясь, спрашивает Даня. — Да, — быстро произносит Миша. — Мой ход. Даня засекает время и смотрит на Мишу. Они даже не двигаются. Целую минуту. Когда срабатывает таймер, Миша заносит руку и сильно бьет Даню. Даня будто не чувствует, они снова засекают время, снова ждут. Еще один удар приходится по лицу Миши. Спустя три удара губа Миши разбита. Мыслей уже не было, боль отвлекала, и поэтому хотелось уже не наносить удары, а получать. Когда настала очередь Дани снова бить, он занес руку, а Миша прикрыл глаза, и Рэнделл понял, что они творят какую-то чушь. Что он несправедлив, что ему очень жаль. Он аккуратно проводит рукой по лицу Миши так, что тот вздрагивает. Крышу рвет обоим, становится тяжело дышать. Миша подается вперед, стол между ними падает. Как же больно он кусает губы Рэнделла. Как же сильно тот в ответ сжимает его руками. Это продолжается минут десять. Миша теряет всякий разум, он падает на колени и без труда стягивает джинсы Рэнделла вместе с бельем до коленей. Даня запускает руку в волосы Миши и пытается призвать разум. Но это так не работает. Даня кусает свою руку, чтобы не стонать. Миша этим в принципе доволен. Он смотрит снизу вверх и это так неприлично, что Даня бы хотел запретить это все. Когда становится особенно хорошо, Даня настойчиво держит Мишу за волосы и быстрыми толчками входит в его рот. Миша давится, но продолжает подстраиваться. Через несколько минут Даня замедляется, а Миша чувствует, что тот кончил. От этого ему становится невыносимо. Он глотает, и все это время смотрит на Даню, у которого на лице написано, как сильно ему нравится эта картина. Он поднимает Мишу за плечи, целует, и стягивает с него штаны, проводя руками так, что Миша не сдерживаясь, стонет в его губы. Его хватает ненадолго. Даня делает еще с десяток резких и грубых движений, продолжая целовать, и Миша с глубоким стоном расслабляется в руках Дани. Камера все еще пишет. Чертово безумное безумие. Пролетает первая мысль Рэнделла и больно бьет по голове. Но уходить он не спешил, обнимал Мишу и хотел, чтобы этот момент просто не смог закончиться. *** Спустя два дня между ними началась игра «Избегай меня или умрешь». Они перестали куда-то ходить вместе, записывать видео и проводить время в одном помещении. Было очень неловко и непонятно что делать дальше. А потом Даня без предупреждения свалил в Москву. И теперь, вспоминая в сотый раз, он так и не мог придумать, как выйти из этой ситуации. Даня наворачивал уже десятый круг вокруг хостела. Спать не хотелось, хотелось только перестать думать. Но этому точно не дано было произойти. Даня из тех людей, у кого всегда должны быть запасные планы, по-другому он не умел. А теперь нет никакого понимания или решения. По-хорошему, они могли бы все забыть и двигаться дальше. Но даже сам Даня был не уверен в том, что все снова не повторится. Потому что, как бы он себе умело и отчаянно ни врал, он испытывал определённо самые теплые чувства к Мише, это даже как-то очень красиво называется, но сам он не спешил давать название. Его серьезно волновало, что этого не должно было случиться с ними. Они были просто друзьями, они хотели вместе тусить, а вот что из этого получилось. У Дани уже голова болела от всех этих одинаковых мыслей. Но к решению прийти не получалось. Он не мог признаться в том, что готов продолжать эти отношения, но и отказаться от этого он тоже не мог. Ему нужен был совет. Но кому вообще можно об этом рассказать? Он даже себе не может ни в чем признаться, кому сможет? За время этой поездки Даня успел подумать обо всем на свете, но так и не пришел ни к какому решению, только еще больше запутал сам себя. Сейчас В Питере было как всегда мерзко. Даня посмотрел в окно и решил, что стоит приклеить фотообои с приятным видом, чтобы не испытывать желание выпрыгнуть из окна каждый раз, когда видишь весь этот кошмар. Рэнделл прекрасно осознавал, что Миша собирается съезжать, но пока не понял, как он к этому относится. С одной стороны, это означало, что больше не будет всех этих непонятных ситуаций. Но с другой стороны, больше не будет вообще ничего. Голова раскалывалась, думать становилось уже физически больно. Пересекая комнату в пятый раз, Даня раскладывал вещи по местам. Тогда он понял, что у него большое количество вещей Миши, сначала он собирал их у себя на кровати, а потом стал по одной таскать в комнату Совергону. Первые пять заходов Миша игнорировал. Когда же Даня выходил и заходил через каждую минуту. Он стал заинтересовано смотреть на этого переживающего идиота. — Реши уже что-нибудь, — проговорил Миша, когда Даня принес какую-то папку и в том, что она была его, Миша очень сомневался. Казалось, что Рэнделл начал переносить свои вещи туда-сюда. — Что? — спросил Даня, вынырнув из своих дум. — Реши, говорю, что-нибудь. Даня еще несколько секунд смотрел на Мишу, положил какой-то смотанный провод в общую кучу и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Миша остался один без какого-то понимая того, зачем он вообще что-то сказал. Он уже все отлично понял, что нужно просто бежать пока он может. Зачем он вообще заговорил с ним? Даня вернулся минут через тридцать. — Я не хочу, чтобы ты съезжал, — уверенно сказал он и посмотрел на Мишу. Тот немного растерялся, он этого совсем не ожидал. — Что? — глупо переспросил он. — Я решил, что не хочу, чтобы ты съезжал, - повторил Рэнделл. Миша нервно засмеялся. Он встал из-за стола и подошел к Дане. Положил руку на его лоб. — Ты заболел, да? — продолжая хихикать, спросил он. — Понятия не имею, — абсолютно серьезно ответил Даня. — Похоже на то, что серьезно заболел. — Если только принятием дурацких решений, — сразу же съязвил в ответ Рэнделл. — Да пошел ты, — с усмешкой ответил Миша. Даня улыбнулся. — Это значит, что мы вместе? — очень серьезно спросил Миша, опасаясь смотреть на Даню. — Это значит, что ты мудак, Миш, — смеется Даня и хватает того за руку. Мише неудобно так стоять, но он цепляется за Даню, сжимает руками и надеется, что это все теперь надолго. — Тебе вообще не страшно? — задает тихий вопрос Даня. — Все время, — признается в ответ Миша. Они стоят какое-то время посередине комнаты и обнимаются. И им хочется верить во что-то лучшее, во что-то светлое, во что-то невозможное. И с этого момента они начинают верить друг в друга.