Как Джон Крамер строит ловушки

Ручаюсь, вы никогда не видели такой кутерьмы, какая поднимается в «Гидеоне», когда мой босс номер два решает собрать очередную ловушку. Привезут, бывало, заказанные давным-давно стальные листы, да и прислонят к стене у входа. Джилл Так спросит, что с ними делать, а Джон ответит: «Ну, это уж предоставьте мне! Пусть никто, слышите — никто, об этом не беспокоится. Я все сделаю сам!». Тут он снимает пиджак и принимается за работу. Он посылает Аманду купить гвоздей, а за нею следом — выпущенного на время из подвала Мэттьюса, чтобы передать ей, какого размера должны быть гвозди. С этого момента Джон берется за дело всерьез и не успокаивается, пока не ставит на ноги всех обитателей «Гидеона». «Ну-ка, Зепп, разыщи молоток! — кричит он. — Джилл, тащи дрель! Дайте-ка сюда стремянку, а лучше всего заодно и стул. Эй, Адам! Сбегай к мистеру Гордону и скажи ему: Джон Крамер, мол, вам кланяется и спрашивает, как ваша нога, и просит вас одолжить ему ватерпас. А ты, Линн, никуда не уходи: надо, чтобы кто-нибудь мне посветил. Когда вернется Аманда, пусть она снова сбегает и купит моток шнура. А Марк — где же Марк? — иди-ка сюда, Марк, будешь подавать мне инструменты». Тут он вспоминает, что я, вообще-то, на работе, и посылает за мной Джилл или Арта Бланка. Так что я, к вящему неудовольствию Фиска, срываюсь из участка и впрягаюсь в работу. Пока мы едем, в «Гидеоне» обстановка накаляется до предела. Джон поднимает особенно крупную деталь для ловушки и роняет ее, она, как правило, падает на голову Мэттьюсу, который вечно суетится под ногами, и Джон, как человек вообще-то жалостливый, пытается оказать Мэттьюсу помощь, порезав при этом руку — себе и ему, и начинает метаться по комнате в поисках своего носового платка. Носового платка найти он не может, потому что носовой платок — в кармане пиджака, который он снял, а куда девался пиджак, он не помнит, и все домашние должны оставить поиски инструментов и приняться за поиски пиджака, в то время как сам Джон Крамер пляшет по комнате и путается у всех под ногами. «Неужели никто во всем «Гидеоне» не знает, где мой пиджак? Честное слово, в жизни не встречал такого сборища ротозеев! Вас тут целая куча — и вы не можете найти пиджак, который я снял всего пять минут назад! Ну и ну!» Тут Джон встает со стула, замечает, что сидел на пиджаке, и провозглашает: «Ладно, хватит вам суетиться! Я сам его нашел. Нечего было и связываться с вами, я с тем же успехом мог бы поручить поиски нашему доблестному ФБР». Но вот через каких-нибудь полчаса перевязаны пальцы у Джона и у Мэттьюса, принесены инструменты, и стремянка, и стул, и фонарики, — и Джон снова принимается за дело, между тем как все остальные, включая Аманду, Джилл и племянницу учительницы воскресной школы, в которую Джон ходил в детстве, выстраиваются полукругом, готовые броситься на помощь. Двоим поручается держать стул, третий помогает Джону влезть и поддерживает его, а четвертый подает ему гвозди, а пятый протягивает ему молоток, и Джон берет гвоздь и роняет его. «Ну вот! — говорит он оскорбленным тоном, — теперь потерялся гвоздь». И всем нам не остается ничего другого, как опуститься на колени и ползать в поисках гвоздя, в то время как Джон Крамер стоит на стуле и ворчит и язвительно осведомляется, не собираемся ли мы продержать его так до поздней ночи. Наконец гвоздь найден, но тут оказывается, что исчез молоток. «Где молоток? Куда я подевал молоток? Господи боже мой! Стадо олухов глазеет по сторонам, и никто не видел, куда я дел молоток!» Мы находим молоток, но тут оказывается, что Джон потерял отметку, сделанную на заготовке в том месте, куда надо вбить гвоздь, и мы по очереди взбираемся на стул рядом с ним, чтобы помочь ему найти отметку. Каждый находит ее в другом месте, и Джон обзывает нас всех по очереди болванами и сгоняет со стула. Он берет линейку и начинает все измерять заново, и оказывается, что ему нужно разделить расстояние в тридцать один и три восьмых дюйма пополам, и он пытается делить в уме, и у него заходит ум за разум. И каждый из нас пытается делить в уме, и у всех получаются разные ответы, и мы издеваемся друг над другом. И в перебранке мы забываем делимое, и Джону Крамеру приходится мерить снова. Теперь он пытается это сделать с помощью шнура, и в самый ответственный момент, когда мой босс номер два наклоняется под углом в сорок пять градусов к плоскости стула, пытаясь дотянуться до точки, расположенной ровно на три дюйма дальше, чем та, до какой он может дотянуться, шнур соскальзывает — и он обрушивается со стула (опять на попавшегося под раздачу Мэттьюса), а Джилл говорит, что она не может допустить, чтобы дети (под детьми отчего-то подразумеваемся мы с Амандой) оставались тут и слушали такие выражения. Но вот Джон Крамер делает наконец нужную отметку, и левой рукой наставляет на нее гвоздь, и берет молоток в правую руку. И первым ударом он расшибает себе большой палец и с воплем роняет молоток кому-то на ногу. Джилл кротко выражает надежду, что в следующий раз, когда Джон Крамер вознамерится собрать новое смертоносное устройство, он предупредит ее заблаговременно, чтобы она могла договориться в своей клинике и работать в три смены, лишь бы не видеть этого безобразия. «Уж эти женщины! Они вечно подымают шум из-за ерунды! — отвечает Джон, с трудом поднимаясь на ноги. — А мне вот по душе такие дела. Приятно изредка поработать руками». Когда ловушка, наконец, готова, «Ну вот и все! — говорит Джон, грациозно спрыгивая со стула прямо на мозоль племянницы учительницы воскресной школы времен его детства, и с гордостью взирая на произведенный им разгром. — «Ну вот, а другой на моем месте еще вздумал бы кого-нибудь нанимать для такого пустяка». Потом нам с Амандой (и с путающимся под ногами Мэттьюсом) приходится снова искать линейку, веревку, дрель и прочие инструменты, ехать в аптеку за успокоительным для Джилл, везти в травмпункт пострадавшую племянницу учительницы воскресной школы, варить на завтра кашу для Мэттьюса и заниматься прочими крайне будничными проблемами.