Смрад

Знаете, бывают такие моменты, когда очень хочется быть волшебником и наложить «Обливиейт» на свою память. Однако зачастую нашим желания суждено оставаться только желаниями. Сама же жизнь идет своим чередом, будущее перетекает в реальность, а прошлое остается лишь в памяти, словно записи на ветхом клочке бумаги. Если бы только эти клочки можно было вырвать из блокнота мыслей. Почва в голове, выложенная из воспоминаний, будто кишит опарышами. Где бы ты ни находился, ты чувствуешь их мерзкое движение внутри коры головного мозга. Они словно смеются над тобой, подпитывая омерзение к самому себе. Чертовы черви, они не могут ничего понять, они ничего не знают! Пусть же прекратят резать уши своим мерзким смехом! ЗАТКНИТЕСЬ! Я вздрагиваю от сильного звона в голове. Как ни пытаюсь, веки разлепить не удается. Как там меня звали… Алина? Алиса? С чего я вообще взяла, что я девушка? Существую ли я вообще? Ах, да, вроде бы меня звали Анна, и, если не ошибаюсь, мне 24 года. Твою же… Как болит голова. Титаническими усилиями мне удается разлепить один глаз. От яркого дневного света звон в ушах только усилился, и, решив себя не пытать, я вновь закрываю глаз. Воспоминания накатывают волной. Я недовольно чертыхаюсь, резко разлепляю веки, сопротивляясь свету, и поднимаю верхнюю половину своего тела. Суставы в спине ответили на это глухим хрустом. «Словно обиделись», — усмехнулась я про себя. Вдруг, голову прожгла резкая волна боли. Я вскрикнула, и, с трудом встав, схватила со стола банку с таблетками. Не запивая, я проглотила несколько штук и обессиленно упала на кровать. Когда же это пройдет?! Уже как полтора года, я постоянный клиент психотерапевтов нашего города. И ничего с тех пор не изменилось. Я все так же, изо дня в день, мучаюсь от стреляющей головной боли и раздражающих галлюцинаций. Каждое утро мне приходится тратить десятки минут на то, чтобы вспомнить кто я, где живу и что мне нужно делать. Точнее, как утро… Я просыпаюсь в разное время суток. Самым излюбленным для меня является вечер. Когда сумерки туманной пеленой спадают на город, когда постепенно гаснущее солнце посылает шелковые волны красных оттенков по небу. В это время мое бледное лицо, ужасающее всех, кто меня видит, озаряет нежная улыбка, свойственная больше какому-то влюбленному, нежели мне. Возможно, я немного некорректно себя повела, начав не с начала. Поэтому, с глубоким раскаянием, я немного расскажу о своей, пусть и не самой счастливой жизни. Итак… Нет, это слишком глубокомысленное слово для начала. Будет просто начало. Начало: родилась я в самом обычном городе, в самой обычной семье с самыми обычными родителями, самой обычной собакой и самым обычным братом. Училась я в самой обычной школе, с самыми обычными одноклассниками и самыми обычными учителями. И так моя самая обычная жизнь продолжалась до самых обычных тринадцати лет. Именно тогда все изменилось на не самую обычную на корню. Началось с того, что родители ни с того ни с сего отправили меня в интернат. Я была в шоке, считала это просто очень жестокой шуткой. Но дни шли, и меня никто не забирал. Мне даже ничего не сказали перед тем, как отвезти туда. Просто однажды я пришла домой, родители с порога приказали мне залезать в машину, ну, а потом и так понятно. До сих пор я не могу понять причин этого поступка. Я не была сложным ребенком, никогда не перечила, в отличие от собственного брата. Единственное, что я знаю, это то, что мне мерзким шепотом сказал брат, перед тем как меня вышвырнули из семьи навсегда: «Тебя никто никогда не любил, ты даже не была их дочерью». Первые несколько дней у меня была настоящая истерика. Но строгие смотрители, в которых, казалось, не было ни капли сострадания, заставили меня принять мир во всей его жестокости. Спросите, как им это удалось? Да легко! Они просто отдали меня на растерзание старшим детям, со словами: «Учись жить, малявка». Тогда меня первый раз в жизни избили. Интернат – это омерзительное место, с гнусными невоспитанными людьми. Они покрыты помоями в самом своем существовании. Они буквально истекают черной вязкой слизью, а из их ртов то и дело вываливаются потоки червей. Не смотря на такую атмосферу, в этом интернате был один прелестный человек. Мальчик лет десяти. Он пробыл в это грязном затхлом месте несколько лет, его родители погибли. Именно он залечивал мои раны после избиения, он таскал мне еду, когда меня оставляли без ужина. Он был самым прекрасным существом, которого я когда-либо встречала. Я любила его всей душой и тянулась к нему, не позволяя себе погрязнуть в царящем вокруг смраде. И знаете, что? Его убили. Однажды в приют заявился мужчина ужасной наружности, от него воняло алкоголем и дешевыми сигаретами. Его одежда была в мерзких пятнах. Когда он ходил по приюту, от его отвратительной извращенной улыбки становилось жутко. Не смотря на это, ему отдали мальчика. Моего чудесного мальчика. Неделю спустя его вернули за ненадобностью, использовав. Я пол дня провела в туалете, после того, как увидела, кем стал мой единственный в жизни друг. Он был весь покрыт багровыми синяками, все его руки были перевязаны грязными бинтами, пропитанными гнилой кровью. Некоторые его пальцы были неестественно выгнуты. Нос был поломан, а одно веко распухло настолько, что глаза не было видно. Он не разговаривал. Мне было страшно думать, что тот подонок мог сделать с этим ангелом за неделю. А спустя месяц мальчик умер. От сердечного приступа. Сердечный приступ в десять лет, вы можете себе такое представить? Тогда оборвалась единственная моя ниточка существования. Я замкнулась в себе. Я молча терпела ежедневные побои, чем раздражала всех и получала еще сильнее. Меня прекратило волновать мое здоровье и вся моя жизнь. Летели месяцы и мне исполнилось восемнадцать. Меня вышвырнули из интерната. А в этой взрослой жизни кому я была нужна? Я подумала было о том, чтобы прийти к оставившим меня родителям, но быстро одернула себя от этой мысли. Не смотря на свою жизнь, ребенком я была не глупым и решила попробовать устроиться в какое-то кафе. Я прошла десятки подобных мест, из которых меня благополучно вышвыривали. Кому нужны была обуза, только что вышедшая из детского дома? Единственным местом, где меня согласились взять, оказался паб на окраине города. Паб кишел зловонием и грязными алкоголиками, которым являлся и сам хозяин. Первые дни на меня часто многозначно посматривали постояльцы, постоянно посмеиваясь и отправляя в мой адрес пошлые шуточки. Чтобы избежать самого вероятного исхода для девушки в таком месте, я отстригла почти полностью свои волосы и начала сильно стягивать грудь, хоть это и не спасло меня от десятка изнасилований, которые, впрочем, мне было довольно легко стерпеть после лет, проведенных в приюте. Эти мрази и знать не могли, насколько они безобидны по сравнению с извращенной фантазией людей в приюте. Не поверите, но из этой ямы мне удалось выбраться. Я просто сумела устроиться в самом дешевом издательстве, где писала статьи за копейки. Выдумывать слухи было не сложно, так что там было работать гораздо легче и относительно приятнее, чем в пабе. Почему относительно? Да потому что люди там, хоть и выглядели несколько более эстетично, чем благоухающие смрадом алкоголики, но были не многим лучше них. И там мне так же доставалось, особенно от босса, который считал день неудачным, если хоть раз не выльет на меня горячий кофе, или не сожмет мою ножку, приказывая зайти к нему в кабинет. Если бы вы знали, как мне доставалось за отказы. Было бы наивно думать, что с моей психикой все будет хорошо, после стольких лет ада. Одним не самым солнечным днем, когда я шла по улице и далеко не любовалась красотой вокруг, случился первый приступ. Меня пронзило острой болью, я взялась за голову, умоляя голоса внутри нее заткнуться. Люди вокруг меня стразу приняли облик насильников, извращенцев и убийц. Они смотрели на меня и улыбались той улыбкой, которая была на лице мрази, убившей моего ангела. Я визжала, пятилась, но всюду была слизь и смрад. Мир вокруг меня потух, и очнулась я уже в белоснежной палате. Я заорала от переполнявшего меня страха, от чего в палату вбежали санитары и вкололи мне слоновую дозу успокоительного. В следующий раз я проснулась прикованная к кровати, а надо мной нависали люди. Их лица были засвечены, но я успела разглядеть омерзительную улыбку на каждом. Попытавшись закричать, я поняла, что мой рот заклеен. Надо мной нависал странный прибор с кучей лампочек и кнопок. Не успев опомниться, я почувствовала волну тока, пробившую все мое тело, заставляя неестественно выгнуться. Оказывается, я попала в подпольную психиатрическую клинику, где до сих пор применяли методы электрошоковой терапии. Скорее, из интереса и извращенного вкуса, чем ради эксперимента. По моим подсчетам, там я провела два месяца, после чего в палату во время самой процедуры ворвались неизвестные люди в черной одежде. Они вынесли меня оттуда, не смотря на мои попытки вырваться. Это место закрыли, а я еще год пробыла в обычной психиатрической клинике. В одиночной камере. Как заверили меня тамошние психиатры, у меня развилась сильнейшая стадия антропофобии, боязни людей. Вы усмехнетесь, как же тогда я, такая несчастная, смогла разговаривать с психиатрами? А никак. Ко мне в палату установили электронный прибор, с помощью которого мы вели сеансы, не видя друг друга. Когда в этой клинике не хватало мест для новых пациентов, мне сообщили, что хватит уже у них сидеть, пора адаптироваться и отправили домой. Не так жестоко, конечно. Новое правительство, считавшее своим долгом тогда показать, какое оно хорошее, купило мне дом, обеспечило необходимой техникой и ежемесячно выплачивало определенную сумму на существование. Не смотря на то, что сумма была достаточно неплохой, я все же подумала, что раз я жива после такого, мне стоило бы хоть что-то полезное сделать. Так я устроилась в онлайн-издательство. Это было намного лучше моей прошлой работы. Там не было ни зловонных коллег, ни босса-извращенца. Да и платили на порядок выше. И теперь я живу дома с кошкой, купленной через интернет. На улицу с тех пор я ни разу не выходила, пользуясь услугами интернет-магазинов. Людей я не видела полтора года, от чего было относительно легче. Даже от общения с людьми в сети меня начинала пробивать дрожь страха, поэтому вне работы я была полностью вовлечена в прочтение книг. Каждую ночь мне снились кошмары, а каждый день я ненавидела свою жизнь и мечтала об амнезии. Ладно, хоть умереть не пыталась. Ненавижу свои воспоминания… И вот, однажды, ко мне постучали в дверь. И это был не курьер…