Сизая цекропия

      Расследование дела об изнасиловании подростка с расстройством аутистического спектра шло полным ходом. Хоть с бумажной волокитой возиться предстояло еще не один месяц, но уже стало ясно, что Коллему не выкрутиться и его точно ждет арест. Опеку над Нинель взяла ее тетя по маминой линии, Клара Морган. Она жила в соседнем штате на собственном участке и вместе с семьей заправляла небольшой фермой, на которую вскоре и планировали отвезти девушку.       Люку в конечном счете купили слуховой аппарат. Подарок от Кевина. Хоть старичок не сразу смог привыкнуть и приспособиться к странной и, по его словам, непонятной штуковине, но все же был рад и совершенно не скрывал этого. Особенно своей радостью он любил делиться с медсестрами, чьи разговоры подслушивал в коридоре, а потом пересказывал кому ни попадя. За что его частенько направляли на дополнительные малоприятные процедуры.       Последние дни августа были наиболее спокойными и приятными: Купер наслаждался любимыми передачами, не мешая окружающим; Нинель, которую выпустили из-под «лупы», радостно бегала по улице за бабочками под присмотром тети и работников больницы; все врачи и медсестры мысленно и вслух желали Сарга удачи на экзамене… Одним словом, красота.       Тело Алекс крепло с каждым днем, хоть и очень медленно. Но теперь она могла самостоятельно передвигаться. Правда, пока на незначительное расстояние. Чего вполне хватало, чтобы доковылять до стула, одиноко стоящего возле окна, и, разделив пристрастие с соседом, наблюдать за гипнотически-умиротворяющим колыханием листвы близстоящих деревьев. Алекс спокойно могла просидеть за этим занятием несколько часов. От громких звуков, просмотра телевизора и длительного чтения у нее до сих пор начинала болеть голова. Постоянное чувство сонливости и не думало покидать Алекс, поэтому большую часть времени она просто спала, мечтая наконец проснуться и почувствовать себя нормально. Просто нормально. Но Алекс все казалось, чем больше она спала, тем хуже ей становилось. Она, конечно, пыталась активно проводить время, но из-за этого еще быстрее отключалась. Так что, доверившись врачам, решила следующие несколько месяцев давать организму то, чего он требовал. Пусть даже если и придется семьдесят процентов времени провести в стране сновидений. Благо, кошмары совершенно не мучили. Монстров же больше не было…       Но однажды Алекс все же охватила тревога. Беспричинная, безмерная, нестерпимая. Это чувство нарастало внутри, словно лава перед извержением, готовая вот-вот выплеснуться истошным криком, с которым она и проснулась в холодном поту. Сердце ее неистово колотилось, словно пыталось сбежать от ужаса, окутавшего все тело.       — Что происходит? — недоумевала она, глядя на дрожащие руки.       Алекс поняла, что очень напугана. Просто объята ужасом. Только вот почему? Она тут же осмотрелась, пытаясь найти поблизости источник ее тревоги. Однако палата пуста, за окном и на коридоре спокойно. Вокруг тишь да гладь.       Алекс бросила взгляд на часы.       «Почти восемь вечера. Должно быть, Люка повели на процедуры», — подумала она и уже хотела встать, чтобы включить телевизор и немного отвлечься, как вдруг ее слух зацепился за странный звук.       В соседних палатах пациенты активно проводили время перед сном, шутя, играя и ругаясь друг с другом, но все это отходило на второй план, становилось глухим фоном, по сравнению с шаркающим неприятным звуком, который становился все отчетливее и отчетливее. Что-то приближалось. Что-то неведомое, гигантское и могучее… Словно надвигавшееся цунами, от которого нет спасения.       Неожиданно все стихло. В тревожной нагнетающей тишине раздавалось только громкое, интенсивное дыхание Алекс. Как будто она осталась совсем одна. Страх сковал тело. И он точно перешел бы в самый настоящий ужас, если бы вскоре в коридоре не послышался отчетливый голос главной медсестры, за которым плавно вернулись и все остальные больничные звуки.       Алекс с облегчением выдохнула. Хотя потревоженное сердце, казалось, еще долго собиралось ломиться сквозь ребра.       «Может, временное помутнение?» — предположила она, поудобнее устраиваясь на постели.       Дверь в палату неожиданно стукнула, заставив Алекс, взбивавшую подушку, вздрогнуть и вспомнить имя Господа всуе.       — Простите, — извинился мужчина, аккуратно пытаясь справиться с непослушной дверью.       — Ничего, вы к мистеру Ку… — Алекс осеклась. Она оцепенела от шока и могла только что широко открытыми глазами смотреть на врезавшуюся в память большую черную шляпу с рваными багровыми перьями.       — Я к тебе, дорогая. — Мужчина в черном костюме медленно подошел к кровати и встал напротив. — Почему ты так удивлена? Неужто позабыть успела? Мозги уже совсем расплавились, да? Эй! — недовольно рыкнул, прошибая ее тело невидимым разрядом. — Сейчас твои кости целы, так что ничего не мешает говорить! Ну, рассказывай, приятно провела время на нашем игровом поле? — Он заискивающе улыбнулся. — Хотя главное, что с пользой.       — В-вы… настоящий? — проблеяла Алекс, не веря, что видит его наяву. Вдруг это сон? Обычный кошмар.       — Ну ты даешь. — Мужчина разочарованно развел руками. — Это даже невежливо, знаешь ли.       — Значит, вы создали тот мир?.. Всего этого не было?       — Мир душ такой же реальный, как твой мир и как мой. Его создал Падший Отец, чтобы вырвавшиеся из Ада демоны наивно полагали, что попали на Землю, и не лезли дальше. Ведь мы — что здесь, что там, — видим лишь ваши души. Разницы особо никакой. Как, собственно, и для вас, верно?       — Но все те люди, как?..       — Души, — поправил демон. — После вашей смерти, они попадают туда. Также дверь открыта для потерянных и заблудших душ. И правило везде неизменно: мы не можем вас забрать, не заключив сделку. Правда, не скрою, чтобы план сработал, пришлось достать парочку детских душ. Тех, что вместе с твоей пытались от меня ускользнуть. Не припоминаешь?       «Джейн, Николас и Эрик?» — вспышкой пронеслось в сознании.       — Не волнуйся, я и дальше о них позабочусь. О твоей, к слову, тоже. Правильнее сказать, что из нее вышло.       — Что? О чем вы?.. — Мысли начали разбегаться, как тараканы от света. Все опять переворачивалось с ног на голову. И это опять ее душило. До болезненного головокружения, до лихорадочного озноба, до онемевшего покалывания в кончиках пальцах. — Моя кома… Это ваших рук дело? — с ужасом спросила она, борясь с подкатившим к горлу комом.       — Черт меня упаси, к такому я точно не мог приложить руки. А вот насчет остального… В принципе, я и пришел сюда для того, чтобы пролить свет на всю эту долгоиграющую историю. Временами забавную, временами дико раздражающую.       — Я из-за вас пробыла в коме?! Это все вы!.. — нервно взвизгнула Алекс, и из ее глаз полились слезы.       — Тише, не нужно винить других в своих бедах. Может, ты и не помнишь, но головой ударилась сама. Я лишь воспользовался твоим положением — то есть, брешью в сознании — и проводил к нужной двери.       — Для чего?       — Наконец правильный вопрос, а то я уже решил, что здравый смысл уступил место истерике. Слушай внимательно, дорогая, — угрожающе поднял он указательный палец. — Ты ведь помнишь нашу сделку? Через восемь лет твоя душа должна перейти ко мне, верно? — увидев нерешительный кивок, мужчина продолжил: — Только вот нигде не оговаривалось, что я не могу воздействовать на нее, пока душа все еще находилась в твоем теле. Незаметно влиять на мир людей сложно, но я очень старался, ибо ты мой особый материал. Все важные события в твоей жизни произошли не случайно. Отвратительная семейка, смерть псины, удачное исчезновение и поступление в Мернис, встреча с Анжелой, изнасилование — все шло по отточенному годами плану. — Он не смог сдержать улыбки, видя разразившуюся борьбу чувств на ее исказившемся от страха, ненависти и боли лице. Ему это нравилось. — Только вот неожиданно ты решила раскроить себе голову. О, псы Ада, как же я тогда испугался! Честно, ты заставила меня поволноваться. Столько лет тяжелой изматывающей работы могло просто пойти под откос и раствориться в небытие. Но, как оказалось, ты сделала мне огромное одолжение: неосознанно оставила дверь в свое сознание приоткрытой. И мне стало гораздо легче с тобой работать. Спасибо, правда. Но я настолько был рад такому шансу, что, переоценив возможности, решил параллельно перейти к изменению второй души. Возможно, поэтому высшие силы решили наказать меня за мою нетерпеливость и гордыню. Следить за двумя сосудами оказалось достаточно сложно, и вскоре один я потерял. Веронику, твою бывшую соседку. — Мужчина указал на пустую койку слева.       — Вероника? — переспросила Алекс.       — Да. Ты уже слышала ее историю от стражей. Все шло так хорошо, но неожиданно ее сердце дало сбой, и она начала умирать. В итоге мне достался бесполезный гибрид, от которого не было никакого толку. — Голос его стал пугающе низким и злобным. — Поэтому я твердо решил, что промахов больше не будет. Я не мог допустить ошибки с тобой. Это бы перечеркнуло все. Абсолютно все. Долго скрываться невозможно, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как полностью сосредоточиться на твоем состоянии. Что привлекло других демонов. От большинства из которых избавился я сам, а от некоторых, наиболее проворных и незаметных, — ты со своими воображаемыми друзьями. И я был очень удивлен, когда неокрепшая Ранта расправились с Корге, демоном второго уровня, между прочим. Все-таки не прогадал, когда выбрал тебя.       — Да пошел ты, — вымученно бросила Алекс. Хоть она и не видела в тот момент лица демона, но знала, как безумно он был счастлив и скалился во все имеющиеся у данного существа зубы.       — Скоро, уже скоро. Что ж ты так торопишься на тот свет? А-а, — обиженно протянул он, обняв себя руками, словно ему стало холодно. — Хотя да, твоя душа ведь даже не попадет туда. Как жаль. Но ничего, поверь, я найду ей куда более лучшее применение. Не то, что там…       — Что ты будешь с ней делать?       — Ты разве еще не поняла? Я уже сделал. Остался лишь заключительный штрих. Как вы говорите, вишенка на торте. Твоя душа из обычной обменной энергии превратилась в могущественное существо, которое, благодаря контракту, принадлежит мне.       — И где же оно? — отрешенно спросила она, продолжая неестественно покачиваться, словно призрак.       — Не волнуйся, увидишь. Совсем скоро. А сейчас… назови мое имя, — твердо велел демон.       — Ха, что? — Алекс сорвалась, у нее началась истерика. — Ты настолько самовлюбленный ублюдок, что не можешь убить меня, пока твое имя не станет моими последними словами?! Да что ты?..       — Отвечай! — зарычал он низким нечеловеческим голосом, который пробрал аж до самых костей.       — Т-тана-ос, — тихо выдавила из себя Алекс, вспомнив имя из контракта.       — Неверно, — резко бросил он, застав ее врасплох. — Если бы демон с таким именем существовал, тебе удалось его призвать. Вот тебе еще одна подсказка: ты принадлежала мне задолго до того случая на мосту. Там мы встретились не впервые. Я выбрал тебя в тот день. — Голос его стал холодным, как смерть, которую он и привел с собой. — Ребенка, из-за которого мой план рухнул. Ребенка, из-за которого я все потерял. Ребенка, которого я ненавидел все это время. Ребенка, который оступился на мокрой рыхлой земле и упал в реку. Но тебе все равно не удалось сбежать от меня. Я вырвал тебя из лап смерти и теперь с лихвой верну все, чего ты меня лишила.       — Этого не может быть, я не помню…       — Да, не помнишь. Потому что взамен на спасение, я забрал не твою душу, а воспоминания, а также добавил небольшое, но очень важное условие: когда мы встретимся вновь, и я предложу тебе подписать контракт, мое настоящее имя ты прочтешь и запомнишь, — он поднял указательные пальцы и, скрестив руки, поменял их местами, — задом наперед.       — Что? Тана… Нет, ты не можешь. Боже, нет, т-ты… — Она давилась собственными слезами, купаясь в бурном потоке воспоминаний. — Ты Соанат?       Неожиданно вокруг резко потемнело. И либо на город обрушилась неистовая гроза, либо зрение Алекс дало сбой. Она лишь видела темную зловещую фигуру перед собой, протянувшую к ней длинные пальцы, плотно покрытые черной бархатной материей. Ей стало трудно дышать. Нечто, будто пробравшись внутрь, сдавило сердце и принялось его сжимать, выдавливая жизнь. Это конец.       — П-постой, — проскулила Алекс. — У меня хоть был шанс?       — Дорогая, шансов у тебя было даже больше, чем ты могла бы себе представить. Но ты, как послушная овечка, покорно следовала за пастухом по намеченному пути. И теперь настал час забрать драгоценное руно… Для порождения нежити достаточно истерзанной, израненной души, поглощенной тьмой. Но для создания могущественного существа нужно, чтобы в этой душе осталась крупица света.       Последние слова еще долго звучным эхом раздавались у Алекс в голове, а затем она почувствовала, как что-то из самых глубин пыталось выбраться наружу, настойчиво и рьяно. Ее начало тошнить черной вязкой жидкостью, внутри которой что-то шевелилось. Фиолетово-синие бабочки активными взмахами крыльев сбрасывали с себя остатки черни и, освободившись, летели к хозяину. Алекс слабела с каждой секундой. Ее тело покидало бесчисленное множество насекомых, которые вскоре слились в один живой огромный кокон, напоминавший чуланного монстра из детских страшилок.       Когда изо рта вылетела последняя бабочка, Алекс безжизненно упала на кровать. Последнее, что она увидела в секундном свете слепящей вспышки молнии — огромный череп рогатого животного, повернутый к осыпающемуся кокону. Кокону, из которого виднелась сизая кожа, блестящая чешуя и так знакомый крылатый головной убор.       — Приветствую, Сотэра, — раздался громогласный нечеловеческий голос из черепа. — Нас с тобой ждут долгие века плодотворной работы. И начнем мы с создания твоих братьев и сестер…       26 августа в 20:42 у Алекс остановилось сердце.       30 августа белые хризантемы появились на ее могиле.       Шах. Первая, самая сложная и рискованная, часть всеобъемлющего плана завершена. Колесо судьбы замедлило ход и безгласно сдвинулось в сторону, ожидая окончания партии. И решающий ход за Сотэра — первым демоном, созданным из человеческой души. И имя ему — «Ранта» — демон истины, ибо он найдет правду даже в самых глубоких уголках вашей души.

Эпилог

Откровение цекропии

      Ранта щелкнула пальцами возле лица девушки, выводя ее из восьмидневного транса. Пока та приходила в себя, возвращая как сознание, так и восприятие подлинной действительности, Ранта зажгла лампу под круглым витражным абажуром, из-за которого на стенах появились тусклые цветные мазки, взяла со стола пузырек с розоватой жидкостью и неспешно влила малоприятный восстанавливающий экстракт в ослабленное и обезвоженное тело девушки. Когда в блеснувших янтарным цветом карий глазах появилось осознанность и ясность, Ранта кротко улыбнулась, отложила пузырек и бесшумно присела на бархатное кресло.       — Так всё и произошло. По крайней мере, насколько я смогла вспомнить. Теперь те события действительно кажутся мне сном или видением: уж так давно это было. Единственное, за что я с уверенностью могу ручаться — детские воспоминания. Тогда мы еще были одним целым… с моей хозяйкой, — неспешно произнесла Ранта ровным низким тоном. — После моего рождения первые несколько недель оказались самыми трудными: мысли постоянно путались, сменялись и терялись, будто во мне жило несколько человек, каждый со своими воспоминаниями, привычками, желаниями; я испытывала целый спектр неконтролируемых эмоций, которые иногда менялись настолько быстро, что я даже теряла сознание от переизбытка сильных, ярких чувств. Так происходило «стирание». Ведь, как знаешь, демоны по своей природе бесчувственны и безэмоциональны. И после избавления от такого тяжкого груза, я наконец смогла принять себя: теперь я не часть кого-то — я отдельное существо. История с Александрой осталась в прошлом. Но не скрою, поначалу, даже лишенная эмоций и чувств, я изредка вспоминала хозяйку, однако… время забирает многое. После долгих лет работы люди стали для меня лишь блеклыми сосудами, внутри которых находится то, что нам нужно. Соанат проделал колоссальную работу, создавая нас, всесильную армию. Он нашел прекрасную альтернативу своему провалу.       Ранта подняла длинный черный коготь вверх и прошипела:       — Хотя нет, провал был не его. Это всё люди, которые даже под четким руководством демона не смогли справиться с поставленной задачей. Но в итоге Соанат всё равно стал одним из могущественных существ в наших мирах. Пусть и другим способом, потребовавшим чуть больше времени, гораздо больше времени, — поправила сама себя Ранта. — И пусть Соанат не обладает силой лично, как планировал изначально, зато у него есть мы — Сотэками, те, кто способны влиять на всё живое и неживое в любом из миров. Это, пожалуй, наше главное отличие от других существ, созданных падшим отцом. Как ты уже могла заметить, другие демоны ненавидят нас. Потому что им приходится подчиняться как законам Верховных демонов, так и законам Богов в людском мире. Мы же обошли все правила — ни нежить, ни человек, — что ни делай, а кара высших сил так и не обрушится на нас. Сотэками — прямая угроза для всего. Даже жалкие попытки скрещивания Верховных не позволили и на шаг приблизиться к нашей силе. Но, как говорит моя сестра, демоны и не должны жить в мире и согласии. Это абсурд. А особенно в сторону тех, чья сущность олицетворяет хаос и разрушение. В этом вся она. Моя сестра…       Ранта призадумалась, а после сухо произнесла:       — До сих пор интересно, демон лжи и блефа намеренно создавался из души Розы? Соанат уже тогда, в детстве, выбрал ее в качестве следующей химеры? — Ранта заметила удивление на лице девушки и, оторвавшись от спинки кресла, наклонилась вперед, отчего тяжелая перьевая накидка тихо зашелестела. — Я знаю, ты уже виделась с сестрой. Из-за наших противоположных способностей ты поняла, что Сотэмо — вторая. Прием прошел не так гладко, как ты предполагала, верно? В этом нет твоей вины. Ей неинтересен благородно-принципиальный тип людей, ведь на них нужно тратить больше времени и сил. Сестра любит, когда всё происходит молниеносно, словно страшный пожар, оставляющий за собой лишь пепел; я же предпочитаю выстраивать точные, но неспешные сценарии, следуя которым люди сами, своими размышлениями и действиями, забредут в паутину, из которой уже не выбраться. Я лишь просчитываю ходы, запускаю механизм и жду на выходе запланированный результат. Но, сказать по правде, — прошептала Ранта, задумчиво постукивая когтями по столу, — мне нравится, когда что-то идет не по плану. Появляется хоть какой-то интерес, азарт. Однако люди редко могут сопротивляться нитям истины. За время моего существования, не считая ошибок первых сделок, лишь трое вынудили переделывать изначальный сценарий. Грейси, Сузухи и Каго — те, кто заставил меня снова что-то почувствовать. Тогда я списала всё на оставшиеся воспоминания об эмоциях, но…       Ранта сделала длительную паузу, из-за чего слух зацепился за неожиданно возникшее шипение. Татуировки змей на ее ногах начали шевелиться, заставляя фиолетово-золотистую чешую переливаться в блеклом свете настольной лампы.       — Теперь я точно могу сказать, что мы, Сотэками, способны чувствовать. Это произошло здесь, на острове, когда меня вызвали найти предателя. Как только наши взгляды столкнулись, меня вдруг пронзило чем-то невидимым и разноцветным, будто эмоции вновь решили вернуться ко мне. Удивление, сожаление, обида, страх, ненависть и злость — это то, что я точно смогла распознать за время общения с Элар. Я узнала о ней всё. На ее долю выпало тяжелое бремя, бесспорно, но мне встречались люди с куда более трагичной судьбой, поэтому до сих пор не понимаю, как эта женщина смогла заставить меня, пусть на миг, но вспомнить о хозяйке. Вернее, не понимаю, почему при встрече с Элар я ощутила себя той душой, из которой и была создана. Причем настолько ярко, что даже начала сомневаться в своей сущности. Я хотела спросить об этом у остальных. Но боюсь, это приведет к неизбежным последствиям. Могущественные создания, способные чувствовать? — прошипела она, разведя когтистые руки в стороны. — Чепуха! Но мне кажется, разгадка кроется в процессе нашего создания: мы рождены не столько из человеческой души, сколько…       За дверью послышались приближающиеся шаркающие шаги, заставившие демона снова перейти на изначальный спокойный ровный тон.       — Что могла, я рассказала. Нюансами ритуала поделиться не могу: патент на создание демонов подобным способом принадлежит Соанату. Единственное, что еще хотелось бы сделать, так это пожелать удачи, — последние слова она произнесла иным мелодичным тоном, будто бы улыбка вот-вот должна была появиться на ее бледном лице. — Мне действительно интересно было бы посмотреть на творение человека. И, разумеется, узнать, чем в итоге всё закончится. — Ранта встала с кресла, подошла к девушке и, наклонившись, одарила ее легким холодным поцелуем, знаменуя окончание сделки. — И не сомневайся: ты по-прежнему человек.