У Вас новое сообщение

      Ночь рано кутала Саус Парк в свои объятия — из-за холодного климата Колорадо и частых снегопадов здесь становилось темно уже вечером, а в полночь, когда свет не горел ни в одном окне, наступала почти непроходимая темнота. Именно в это время, когда каждый житель маленького городка уже мирно посапывал или старался уснуть в своей кровати в предвкушении очередного трудового дня, наступающего после выходных, в одной из комнат дома под номером 28201 раздался телефонный звонок.       Обыденный случай, но не в такой поздний час — Эрик Картман, резко очнувшись от неприятной вибрации, сквозь сон потянулся к источнику звука с отчаянным желанием послать нахуй любого, кто осмелится звонить ему, когда он пытается уснуть. Наверное, это кто-то из его подвыпивших дружков, с которыми он сидел пару часов назад в баре Скитера и расслаблялся в воскресный вечер, решил его таким идиотским способом разыграть или внезапно спросить о домашнем задании на понедельник. Достаточно глупый поступок в обоих случаях — разыграть Эрика почти не представлялось возможным, ровно как и шанс того, что юноша начнет записывать домашнее задание. С начальной школы прошли годы, а некоторые вещи все равно не менялись.       И вот, недовольно схватив и крепко сжав в ладони телефон, Картман, жмурясь от неприятно яркого бившего в глаза света экрана, уже готовился наорать на своего собеседника, как тут же гул прекратился — человек на другом конце сбросил трубку. Шепотом выругавшись, Эрик все-таки решил проверить, кому пришло в голову звонить в такое позднее время, особенно когда Картман отходит от принятой дозы алкоголя. В пропущенных звонках — абонент под названием «Жид».       Эрик Картман протер глаза. Несомненно, этот самый жид не стал бы звонить в полночь — обычно в такое время все послушные детки спят, как велят им их мамаши, — так что, скорее всего, это произошло случайно. Да, наверное, он просто скользнул щекой по экрану телефона во сне, разблокировал его, носом ткнул в «Контакты», и, пролистав весь список, выбрал одного конкретного абонента и позвонил именно ему. Глупо, но эта мысль имеет больше прав на существование, нежели внезапное желание Кайла Брофловски поговорить по душам с Эриком Картманом.       Юноша раздраженно убрал телефон обратно на край кровати. Возможно, Брофловски просто решил ему досадить за все те ругательства в сторону своей матери, которые Картман спокойно позволял себе отпускать в присутствии Кайла. Подумаешь, пару раз назвал ее «тупорылой шлюхой» на пьяную голову — а когда он не называл ее так, когда был трезв? Эрик вновь прикрыл глаза, возвращаясь к прерванному сну, но спустя буквально несколько секунд, как юноша уютно устроился на кровати, раздалась одиночная вибрация. Тот решил не обращать на это внимания — возможно, это всего лишь рекламное уведомление, — но вибрация раздалась снова. Потом снова. И снова. Тогда Картман, резко сбросив одеяло от негодования, вновь схватил в руки телефон, уже заранее зная — ему кто-то очень настойчиво пишет.       Заглянув в телефон, Эрик сощурил глаза, постепенно привыкая к яркости экрана. Три уведомления из снапчата — три сообщения от того самого жида. Картман устало закатил глаза и отбросил от себя телефон, но назойливая вибрация раздалась снова — уже дважды.        — Господи, еб твою мать, чего же ему не спится… — тихо выругался себе под нос Эрик, готовясь выключить устройство до самого утра. Но, как это обычно бывает, элементарное человеческое любопытство взяло верх над потребностью во сне, которая тут же ушла на второй план.       Кайл Брофловски, прилежный ученик и одноклассник Эрика Картмана, обычно ложился спать гораздо раньше, и уж тем более никогда не писал никому посреди ночи, абсолютно точно зная, что наверняка разбудит адресата. Именно это необычное обстоятельство и побудило Картмана все-таки повременить с выключением телефона, и он, не совладав с собой, зашел в чат с Брофловски. ЖИД 00:34 Эй 00:34 Жиртрест 00:34 Ты спишь? 00:34 Хочешь 00:35 Покажу кое-что       Эрик внимательно перечитывал сообщения раз за разом, старательно выискивая в них какой-то подвох, пока шквал окликов вроде «эй, жиртрест» или «я знаю, ты онлайн» наваливался на него один за другим. Я 00:36 Если это не уродливое ебало твоей мамаши 00:36 Тогда валяй       Напряженно втянув побольше воздуха в легкие, Картман судорожно обновлял раздел чатов — даже внушая себе то, что ему должны быть безразличны такие глупости, и лучше бы он сейчас давно спал, Эрик все равно не мог уже просто взять и отложить телефон. Конечно, за простым любопытством порой скрывался неподдельный интерес, игнорировать который было невозможно.       Один вариант сменял другой, и ни в одном из них Картман не был уверен. Ему незачем присылать ему фотки домашней работы, фотографии из семейного архива, старые школьные портреты с дурацкими фонами. Возможно, он решил сфотографироваться со Стэном, оставшись у него на ночевку, но это было бы верхом глупости — наверняка Кайл бы просто весело проводил время за видеоиграми с лучшим другом и даже не вспомнил о Картмане. И это, наверное, было бы даже к лучшему — если бы Брофловски только знал, как это бесит и выводит Эрика из себя, заставляя того заливаться краской от злобы и зависти, он бы вечно таким образом издевался над ним в отместку за выходки жиртреста.       Ожидание очень скоро превратилось в пытку — как известно, Эрик Картман просто ненавидел ждать. Прошла всего минута или две, а сон как рукой сняло, и юноша был вынужден погрузиться в это мучительное предвкушение, которое и не давало надежды на лучшее, и не позволяло расслабиться. Когда речь заходила о Кайле Брофловски, Эрик не мог оставаться безразличным — изображать равнодушие в то время, когда глаза горят самой настоящей одержимостью, было бы лишь бессмысленным отрицанием очевидного. Впрочем, Картман никогда и не скрывал этого факта о своей личности — и Кайл это прекрасно знал.       А затем мысль сама пришла в голову Картмана — зачем Кайлу вообще что-либо писать своему ненавистному однокласснику, который лишь действует ему нервы еще с детского сада? Именно в этот момент, когда до Эрика, кажется, дошли мотивы Брофловски, на экране появилось уведомление: ЖИД Нажмите для просмотра — сейчас       Картман с замиранием сердца нажал на появившееся сообщение — у того тут же сперло дыхание.       Буквально на секунду, не больше, на экране появилась компрометирующая фотография его собеседника — томное выражение лица, слегка приоткрытый рот, растрепанные кудрявые волосы, разбросанные по подушке, попавший в кадр оголенный торс, хрупкие плечи и тяжело вздымающаяся грудь; один вид всего этого заставил Картмана забыть, как дышать, прежде чем картинка исчезла с экрана. Быстро переводя дух от увиденного, Эрик не стал задумываться о причинах настолько неприличной и непривычной откровенности Брофловски — у него, несомненно, будет время это выяснить.       Картман с решительностью нажал на сообщение, чтобы открыть повторно фотографию — теперь уже для того, чтобы обязательно успеть запечатлеть увиденное. Не хватило буквально секунды на то, чтобы сделать скриншот — и фотография теперь навсегда пропала.       «Вот ведь хитрожопый жид», — Картман ухмыльнулся, заметив, что в чате появилось еще одно уведомление — уже текст: ЖИД 00:39 Ты охуел? Я 00:40 О чем ты? ЖИД 00:40 Мне пришло уведомление 00:40 Ты дважды посмотрел 00:40 И сделал скриншот 00:40 Удали, пожалуйста Я 00:40 Ты идиот? ЖИД 00:40 Удали Я 00:41 Я, блядь, даже ничего не увидел там, и уж тем более, не успел даже сделать нормальный скриншот       Ответом на этот резкий выпад стало молчание, и Картман на какой-то момент даже пожалел, что не соврал Кайлу про то, что ему все-таки удалось увековечить такое зрелище в памяти телефона. Ох, как бы Брофловски извивался, умоляя удалить фотографию, которой больше не существует! Досада неприятно ударила в сердце; между двумя абонентами повисло напряженное молчание. Где-то всего в паре домов от Эрика Брофловски держит над собой в руках телефон, в растерянности водя большим пальцем по клавиатуре, не имея ни малейшего понятия, что отвечать — Картман прекрасно знал, когда собеседник не может найти ни слова в ответ.       Вместо слов Кайл лишь лаконично прислал новую фотографию, уже демонстрирующую голый торс целиком, трогательно выступающие ребра, совсем слегка выпирающие тазовые кости и округлые бедра, тонкую рыжую дорожку волос, начинавшуюся у пупка; лица, кроме неловко прикушенной нижней губы, почти не было видно. Картман боялся даже моргать всю эту бесконечную секунду. Я 00:45 А что, внизу ты тоже рыжий? ЖИД 00:45 Хочешь посмотреть? Я 00:45 Блядь 00:45 Брофловски 00:45 Что за хуйню ты вообще вытворяешь? ЖИД 00:46 Это да или нет? Я 00:46 Ты когда бухой, еще более тупой, чем обычно       Вновь между ними повисло молчание, прежде чем на экране телефона появился входящий вызов от абонента «Жид» и недовольное лицо Кайла, которого Картман неожиданно сфотографировал посреди перемены, стоявшее на фотоопределителе. Спешно подключив к телефону наушники, Эрик, заранее ухмыльнувшись в предвкушении увеселительной беседы, плавно провел пальцем по экрану, принимая вызов.        — Какого хуя ты меня тупым называешь?! — донесся из динамика тихий, но сердитый голос.        — А какого хуя ты так нажираешься? Сам же строишь из себя ангелочка, маменького сынка, а бухать за все годы жизни так и не научился; готов поспорить, тебя с глотка дерьмового пива так унесет, что ты уже минут через пятнадцать будешь обслуживать аж трех мужиков сразу: все дыры займут, и еще одна рука свободная останется. Идиот, — рявкнул Картман на Кайла.        — Я не пьяный, — с напускной обидой ответил юноше еврей.        — Господи, Кайл, это шутка какая-то? Тебя после первой рюмки или бокала все уже считают пьяным, — хмыкнул Эрик. — И уж тем более, я слышу это. И вижу результат всего этого.       На другом конце линии раздался глупый заигрывающий смешок.        — Ничего ты не видишь, придурок.        — У тебя есть что-то еще, что ты можешь мне показать? — усмехнулся Картман, начиная входить во вкус разговора.        — Иди к черту, — отрезал Брофловски, неохотно сопротивляясь словам Эрика.        — Зачем так хамить? Ты ведь хороший мальчик, и всегда им был. А хорошие мальчики, как известно, после десяти часов вечера спят, а не ведут себя, как продажные шлюшки, — Картман едва слышно повысил голос на последних словах. Из динамика донесся приглушенный стон, словно от неожиданности Кайл набрал полные легкие воздуха. — Чем ты занимаешься, Брофловски?       В ответ на это раздалось лишь несколько поверхностных прерывистых вздохов; было слышно, как тихо заскрипела кровать от движений рыжего юноши.        — Надо же — шлюха сама звонит клиенту, — не переставал дразнить собеседника Эрик, быстро осознав, к чему это приведет. — Не будь таким скучным, Ка-а-айл, ну же, поговори со мной!        — Отругай меня, — внезапно выпалил Кайл.       Картман вздрогнул. Конечно, Брофловски обожал заниматься херней, которую Эрик искренне не понимал — например, исправно выполнять домашнее задание, даже то, которое задавали делать устно, читать параграфы, слушаться родителей, и именно поэтому он не ожидал от него подобного поведения. Казалось бы, Кайл — последний человек, который стал бы звонить посреди ночи Картману, стонать ему в трубку, просить о чем-то. Тем не менее, это происходит наяву, и определенно точно Эрик не уснул; так почему бы не исполнить просьбу Брофловски, особенно когда тот так тяжело дышит в вожделении?       Как ни странно, Кайл был одним из последних, кто начал интересоваться половой жизнью — конечно, он знал, что такое секс еще с тех пор, как постоянно ловил своих родителей за этим занятием, но никогда не проявлял должного внимания к этой теме. Когда разговор заходил о размножении, Кайл не хихикал, и он почти не участвовал в обсуждении этого процесса со своими друзьями — лишь пожимал плечами или закатывал глаза, когда Кенни делился своим очередным открытием или новым фетишем. Когда его спрашивали о его интересах, тот густо краснел и отнекивался, порождая снисходительные смешки в компании. Брофловски чрезвычайно бесил Картмана еще и тем, что подрывал его теорию о том, что все мальчишки без исключения мастурбируют, а ведь Кайл давал все основания верить в то, что он человек абсолютно непросвещенный. Кто бы мог подумать, что Эрик снова окажется прав!        — Брофловски, — медленно начал он, — а тебе трусики, когда спишь, не натирают? Или ты спишь без них, чтобы тебя можно было отшлепать в любой момент?       Раздался приглушенный стон. Кайл будто оцепенел, не говоря ничего буквально секунду, а затем возбужденно выдохнул в трубку:        — Да… папочка.       «Вот ведь хитрый сукин сын», — мгновенно пронеслось в голове Картмана. Так долго скрывать свои пристрастия еще нужно постараться, да еще и на нетрезвую голову начать выдавать их одно за другим! «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», — вспомнил Эрик.        — Что «да», придурок? Действительно хочешь, чтобы я тебя выпорол? — ухмыльнулся юноша. — Ах, Кайл, кто бы только мог подумать, что такой послушный и, казалось бы, невинный мальчик окажется таким извращенцем. Не боишься, что твои драгоценные родители спалят тебя за таким непристойным занятием, да еще и по телефону? Представь только, как они расстроятся.       Из трубки донеслось недовольное мычание, словно упоминание мистера и миссис Брофловски подорвало желание Кайла продолжать разговор. Конечно же, Шейла бы ничего не сделала с сыном, ведь эта потребность естественна для человека, а Джеральд сам грешит этим занятием, но почему-то для Кайла упасть в глазах родителей было катастрофой. Но Эрика радовало, что одноклассник будто раскрепостился перед ним. Единственное, что радовало его еще больше — это то, что он раскрепостился именно перед ним, ни перед кем другим.       В отличии от Эрика, Кайл всегда пил нехотя, и даже когда старался делать это в малых количествах и, как это называется, «интеллигентно», его всегда ожидала единственная участь — кто-нибудь из его друзей провожал его до дома и укладывал спать. Картмана, как человека почти не пьянеющего из-за его комплекции, всегда это веселило и, к его удивлению, умиляло — бедный Брофловски, наверное, в жизни никогда не выпьет столько алкоголя, сколько Эрик мог употребить за раз. Но сейчас это даже сыграло ему на руку, и жиртрест не стеснялся пользоваться уязвимым положением своего одноклассника.        — Не думай о них, малыш, — быстро осекся Картман, боясь опять напороться на оскорбления со стороны Кайла. — Твой папочка с тобой, — отчеканил Эрик, будто пробуя слова на вкус. Обращаться так к однокласснику было более чем непривычно, особенно когда он был даже немного старше самого Картмана, но Эрик не мог не оставить без внимания тот факт, что Кайл ужасно тащился по таким словам.        — Хочу к тебе, — протянул Кайл, будто недовольный тем, что его «папочка» не так близко, как хотелось бы.        — А что бы ты сделал, будь я рядом, детка? — осторожно поинтересовался Картман, подводя их разговор к самой интересной части. Его рука скользнула под одеяло, касаясь органа, напряжение в котором мучило его уже несколько минут.        — Ты бы ведь разрешил мне тебя поцеловать? — немного смущенно произнес Брофловски.        — Конечно, — усмехнулся юноша, — спрашиваешь. Всегда смотрю на твои шелковистые губы и думаю — как ты умудряешься сохранять их такими нежными? Они такие аппетитные на вид. Так и хочется впиться. Так что прости, кажется, я отберу у тебя твой первый поцелуй. Не возражаешь?        — Нет, — Кайл тихо захихикал — Картман вполне мог себе представить, как глупо и в то же время мило улыбается Брофловски сейчас.       Картман в последний раз задался вопросом: что же он делает с бедным Кайлом, который даже не в состоянии сбросить трубку, потому что он не понимает, что делает? Конечно, Эрик мог запросто послать одноклассника и вернуться к просмотру сладких снов, но он не делал этого. Не из простого интереса, а даже из личной выгоды — не каждую ночь Кайл Брофловски сам звонит Картману и начинает передергивать на грязные словечки, сказанные в телефон. И какая же эта прекрасная возможность узнать неприступного друга с самых неожиданных сторон, которые он до этого не показывал никому!       Картман обхватил ладонью член, тихо исступленно вздохнув и даже прикрыв глаза от удовольствия. Иногда возбуждение становилось таким невыносимым, что зуд было невозможно игнорировать, не утоляя своей потребности. Сейчас был как раз такой случай — на другом конце провода объект безумного обожания Картмана развратно постанывал, шептал непристойности, которые никто, даже Эрик, не ожидал от него услышать, и наверняка сам ласкал себя. Пару раз проведя вдоль ствола, Картман решил не ускорять процесс слишком рано — ведь у них еще целая ночь впереди, а такое удовольствие нужно растягивать надолго.        — Кайл… мелкая еврейская шлюшка… — прошипел в трубку Эрик первое, что пришло в голову, крепко зажмуриваясь, не в силах сдерживать очередную накатывающую волну наслаждения. — Даже не смей говорить мне, что не надрачиваешь там сейчас, не смей.        — Я и не собирался врать, — заигрывающий смешок донесся с другого конца линии.        — Я всегда знал, что ты слишком честный. Поэтому ты всегда молчишь, когда тебя спрашивают о чем-то непотребном, да, Кайл? Чтобы не проболтаться о том, какой ты на самом деле развратный, но и не соврать о том, что ты вовсе не невинный ангелок? — усмехнулся Картман, медленно водя ладонью по органу, едва касаясь большим пальцем головки. — Поцелуи — это, конечно, хорошо, но все равно хуйня. По сравнению с сексом. Кайл, тебя просто ни разу никто хорошо не ебал. Но приятно, что ты обратился по адресу!        — А ты бы выебал меня, Картман? — протянул Кайл с нотками робости, словно давно собирался с силами сказать это, но решился только сейчас.        — Спрашиваешь, — рыкнул Эрик. Юноше всегда было трудно контролировать себя во время настолько сильного возбуждения, а тут еще Кайл дразнил его своими провокационными вопросами. — Еще как выебал бы. Уверен, ты уже растягивал себя, представляя, что это делаю я, и что трахаю тебя тоже я. Иначе почему ты позвонил именно мне? Было бы идеально, если бы ты сейчас притащил сюда свою задницу, прихватив с собой смазку, и, знаешь, я бы осуществил любой твой каприз. Но, увы, моя мамаша дома, а будить ее звуками, доносящимися из моей комнаты, мне не хочется. Уверен, ты громко орешь. Стонешь, как настоящая шлюха. Не зря постоянно так кричишь и злишься на меня.        — А ты разве не кричишь? — поинтересовался Кайл, вопрос за вопросом сильнее раззадоривая Картмана.        — Нет, не кричу. Но могу наорать, если не будешь послушной шлюхой и не будешь слушаться своего папочку. И еще буду рычать, уж прости, никак не могу контролировать себя в процессе. Особенно зная, какой ты узкий. Но это только пока, — Эрик все активнее скользил рукой по члену, вжимаясь головой в подушку. — Кайл, глупый жиденыш, нахуя ты только прислал фотки, я же теперь долго не усну…        — Тебе правда понравилось?        — Понравилось бы сильнее, если бы ты дал мне нормально их рассмотреть, — сердито процедил Картман. — Но это все равно больше, чем я вижу в раздевалке для мальчиков. И это так мило с твоей стороны — прислать это мне, а не кому-то другому, — Эрик не упускал возможности лишний раз упомянуть, будто теша свое самолюбие, что эти фотографии видел только он, и этот разговор Кайл ведет именно с ним. — Единственная нестыковка: это лицо должно быть на уровне моих бедер. А тело — подо мной.        — Я могу это устроить, — сладко пробормотал Кайл, лишний раз давая понять Картману — его собеседник явно не в себе. Как жаль, что Эрик не записывает этот разговор — как Брофловски бы удивился наутро, вспомнив о том, чем занимался и что говорил ночью!        — Я это запомню, — юноша хищно улыбнулся.        — Как ты любишь больше? — тот же самый тихий заигрывающий смех полился на него.        — Когда скачут в позе наездницы, — Картман сильнее обвил ладонью член, слегка его сжав, представляя Кайла наездницей, — но когда еще отсосут — тогда идеально. А ты, Ка-а-айл?        — Сзади. Когда прижимают к кровати, не дают протестовать, утыкают лицом в подушку… — его речь прервалась на пару довольно громких стонов, словно Брофловски совсем перестал сдерживать себя. — Когда впиваются в бедра и крепко держат, заставляя прогибать спину все сильнее и двигаться навстречу, — он снова сдавленно застонал, очевидно, заткнув себе рот рукой. — Картман… — абсолютно бессознательно прошептал тот.        — Да, детка? — ухмыльнулся Картман, крепко зажмуривая глаза — тело свело от представленного. Да, было бы просто идеально оттрахать Кайла прямо здесь, в этой комнате, на этой кровати, именно так, как хочет этот несносный еврей. А потом заставить его попрыгать — пусть сделает папочке приятно, старательно двигаясь вниз и вверх… Схватить его за непослушные рыжие волосы, заставить отсосать — Картман знал, что Кайл был бы в восторге от чего бы то ни было прямо сейчас. Эрик ускорил темп — ладонь была уже немного липкой от обилия смазки, он понимал, что совсем на грани. Картинки сменялись одна за другой, и каждая была все откровеннее предыдущей; Картман зажмурился так сильно, что не чувствовал ничего, кроме сладостного напряжения в собственном члене, не слышал ничего, кроме истомленных стонов и тяжелого дыхания Брофловски. Судя по хлюпающим звукам из трубки, которые с каждым разом становились громче, Кайл сам был уже на пределе.        — Картман… — тяжело повторил Кайл, слегка заикаясь и зажимая себе рот, чтобы случайно не застонать слишком громко. — Я хочу чувствовать тебя внутри себя. Хочу, чтобы ты брал меня. Хочу, чтобы ты кончил в меня. Мне это, блядь, необходимо, — неосознанно выругался Брофловски, не слыша себя со стороны. Он говорил абсолютно все, что приходило в голову — алкоголь и возбуждение вышибали мозг. Далее — сдавленный высокий стон в ладошку, тихое хныканье, тяжелое дыхание. — Картман… я…        — Заткнись, сучка, — процедил Эрик, сжав губы и ускорившись до предела. Сдерживать все в себе стало невозможно — юношу накрыла та начальная стадия удовольствия, тот самый восхитительный пик, который приходит первым из последних. В голове и теле сделалось приятно пусто и тепло, словно его окатила волна, ударяющая по нейронам. Картман тяжело и поверхностно задышал, едва не срываясь на долгий низкий стон; он крепко зажмурился и впился второй рукой в одеяло. Несколько быстрых мгновений истинного наслаждения, которые так жалко отпускать, оставили белый липкий след на ладони и простыни. Эрик мучительно выдохнул, будто с его грудной клетки скинули тяжелейший груз, и расслабленно распластался на кровати, наслаждаясь сладкой слабостью, приходящей после основного действия.        — Картман… — снова робко произнес Кайл дрожащим и немного отстраненным голосом. — Я… кончил.        — Ты чему-то удивляешься? — Эрик лениво потянулся, чувствуя приятное покалывание в конечностях. — Все хорошие шлюхи кончают.       Кайл сонно засмеялся.        — Уже половина второго ночи, — еле-еле произнес тот, будто произошедшее опьянило его еще сильнее.        — Детка хочет спать? — ухмыльнулся Эрик.        — Да, — протянул Брофловски. Странно было осознавать то, что случилось пару минут назад. Картман не подозревал, что этот разговор настолько затянется, но пожалеть о нем было невозможно — сладкая истома в теле была свидетелем этого действа.        — Спокойной ночи, Ка-айл. Сладких снов, — Брофловски сбросил трубку прежде, чем Картман успел произнести фразу целиком. Как грубо, особенно от юноши из интеллигентной семьи! Но Эрик не обратил на это внимание и не принял близко к сердцу — лишь отложил телефон, проверив будильник на завтра.       Эрик Картман прикрыл глаза, готовясь погрузиться в восхитительный сон, чувствуя всем своим существом мягкость кровати и тепло одеяла, все еще отходя от приятной слабости в теле, как телефон завибрировал. ЖИД Нажмите для просмотра — сейчас       Эрик потянулся к телефону и с интересом открыл приложение — глаза как раз еще не успели привыкнуть к темноте.       На фотографии, снова мелькнувшей лишь на секунду, Кайл — весь красный, растрепанный, тяжело дышащий; глаза блаженно прикрыты, нижняя губа кокетливо прикушена, а живот и грудь обильно испачканы такой знакомой белой вязкой жидкостью.

***

      Эрик Картман, как ни в чем не бывало, зашел в класс, водрузив на свою парту рюкзак. Ровно как и в начальной школе, он сидел позади Кайла — как тот и ожидал, Брофловски пришел раньше, успев даже выложить учебники и пенал. Он сидел, схватившись за голову, а по плечу его сочувственно похлопывал Стэн.        — Чувак, тебе нельзя столько пить. Каждый раз происходит одно и то же, — отчитывал Кайла его друг. — Совсем ничего не помнишь?        — Вообще ничерта, — жалобно пробормотал Брофловски. — Какое счастье, что я успел сделать все уроки еще в субботу, иначе сейчас я бы здорово испортил себе оценки. Контролируй меня в следующий раз.        — Кайл, если ты не хочешь, чтобы подобное происходило, тебе лучше вообще не пить, — фыркнул юноша.       Брофловски тяжело и мучительно выдохнул, словно ему поставили какой-то страшный диагноз. Он приложил ко лбу холодные руки и лишний раз протер лицо.        — А вот и наш пьянчужка, — ухмыльнулся Картман, подойдя к юноше сзади и потрепав его за рыжую шевелюру.        — Заткнись, Картман, просто заткнись, — раздраженно отмахнулся Кайл, — только тебя сейчас не хватало. И я не «пьянчужка».       Эрик заливисто захохотал. Брофловски испепелил того ненавидящим взглядом, которому Картман не придал никакого значения.        — Я буду тебе безмерно благодарен, если ты свалишь, — процедил Кайл, протирая глаза.        — Не торопись меня посылать, Брофловски, — хитро улыбнулся Картман. — Я знаю, что ты делал прошлой ночью.       Стэн одарил его скептическим взглядом.        — Жиртрест, правда, лучше отвали, — вмешался он. — Ему и так плохо, не видишь? Ему нет дела до твоих идиотских выдумок.        — Выдумок? — обиженно передразнил того Эрик. — О-о нет, это я не сам придумал. Я бы сказал, но так уж и быть, я пожалею Кайла. Не буду объявлять об этом на весь класс.       Кайл еле-еле поднял глаза и вопросительно уставился.        — О чем ты, жиртрест? — недовольно пробормотал тот, готовясь выслушать очередную порцию уничижительных историй про то, что евреи — ужасный народ, а по ночам они пьют кровь младенцев.       Эрик Картман низко наклонился, притянув за воротник к себе Кайла, который нехотя подался вперед, не в силах сопротивляться. Он вплотную приблизился к его уху, так, что губы касались кожи, и горячо зашептал.        — Твоя любимая поза — сзади. Ты любишь, когда тебя вжимают в матрас и хватают за волосы. Ах да, еще я твой папочка, детка, — быстро произнес тот, а затем победоносно отдалился, чтобы пронаблюдать за реакцией Брофловски.       Кайл густо-густо покраснел и машинально поднес руку к горячим от стыда щекам. Его широко распахнутые глаза выражали ужасное смятение и даже панику, губы и подбородок слегка подрагивали от изумления, словно он сейчас заплачет от осознания произошедшего. Он мог бы отрицать сколько угодно, но Картман был абсолютно прав. В очередной раз.        — Кайл? — обеспокоенно дернул Брофловски за плечо Марш. — Кайл, что он тебе сказал?        — Н-ничего, — инстинктивно выпалил юноша. — Опять какую-то хуйню несет.       Картман лишь лукаво ухмыльнулся, глядя сидящему Кайлу прямо в глаза. В них стояла какая-то мольба, обращенная только к Эрику, будто он пытался сказать ему что-то этим жалобным и испуганным взглядом.        — Жиртрест, ты что ему сказал?! — гневно бросил Марш.        — Да так, ничего особенного, — хмыкнул ему в ответ Картман, удаляясь в сторону своей парты.       Как только тот повернулся спиной к Брофловски, оставив его жаловаться лучшему другу на ужасное похмелье, тут же кто-то толкнул его вперед, заставив пошатнуться на месте, но не упасть. Он обернулся — Кайл, опомнившись от паники, злобно смотрел на него исподлобья, готовясь ударить.        — Что за хуйню ты вообще несешь, жиртрест? — вскрикнул Брофловски, привлекая внимание всего класса.        — Не поверишь, но ты сам мне это ночью сказал.       Кайл бросился на него с кулаками, но Картман ловко схватил его за запястья — считай, чудом, учитывая то, каким прытким был еврей, — спасая себя от синяков; мало кто может сохранять хорошую координацию движений во время похмелья. Он прижал его к себе, как разъяренного ребенка, не давая двинуться.        — Успокойся, блядь, — прошипел Эрик. — Ебаная истеричка.        — Отпусти его, Картман, — требовательно воскликнул Стэн. — И ты, Кайл… полегче.       Эрик нехотя разжал крепкие объятия, освобождая Кайла — тот сердито, но не сильно пихнул юношу в грудь, усаживаясь обратно за свою парту.        — Зря ты так, Кайл, зря.

***

      Эрик застал Брофловски на большой перемене в мужском туалете — тот умывался холодной водой, надеясь хоть как-то снять нестерпимую головную боль.        — Картман… Откуда ты все это знаешь? — на этот раз Кайл сам начал разговор, вызвав неподдельное удивление Эрика. Он говорил тихо и осторожно, будто боялся, что кто-то еще их услышит.        — Ты сам мне сказал. Я же говорил — не поверишь.        — Я лишь отдаленно помню то, что было вчера.        — Ах ты сука, — Картман резко схватил Кайла за шиворот и прижал к стене. — То есть ты просто так начал меня колотить, да?! Ты на самом деле все помнил!        — Я нихуя не помнил до тех пор, пока ты не сказал! — огрызнулся юноша, отпихивая от себя одноклассника. — Все равно ты ничего не докажешь.       Картман внимательно оглядел Кайла, так и оставшегося стоять у стены. Даже когда на его лице горела решимость, по его глазам можно было понять, что Эрик Картман сейчас его страшил. Он неуверенно мялся, осознавая, что ему придется врать, оправдывая себя, если жиртрест расскажет это одноклассникам.        — Не смей никому этого рассказывать, — прошипел Кайл, будто прочитав мысли Эрика.        — Не переживай: не думаю, что кому-то, кроме меня, понадобится эта информация, — усмехнулся юноша. — …а может, и понадобится. Что ты сделаешь?        — Просто иди в жопу, жиртрест, — из последних сил прикрикнул на него Брофловски. — Нет сил с тобой спорить. Все равно тебе никто не поверит.        — Что ж, все может быть, — он пожал плечами и направился к выходу из туалета.       Едва он приоткрыл дверь, чтобы выйти, о его спину снова стукнулось нечто тяжелое.        — Жиды не умеют драться, — покачал головой Картман. — Чего тебе?        — Картман, — робко начал Кайл, говоря едва слышно. — Можно… можно я сегодня ночью снова позвоню?       Эрик низко рассмеялся и схватил еврея за щеку, хорошенько потрепав.        — Лучше собери вещи после школы. Думаю, тебе сегодня стоит остаться у меня на ночевку. Договорились? — и тот, мягко улыбнувшись медленно кивнувшему Кайлу, вышел из туалета. Что ж, сегодняшняя ночь обещает быть еще лучше предыдущей.