Конечно обучение!

      Именно в семье нам дают наш первый опыт. Эмоции, навыки, воспоминания. Потом уже, отправившись в самостоятельную жизнь, мы с ностальгией вспоминаем первые шаги. Будучи частью традиционной семьи инкубов, Мирс получил и традиционное обучение на дому. И конечно же главной его частью было обучение правильному обмену потоками и получению подпитки от окружающих существ — сексу. Ну, а кто может обучить этому лучше чем любящее семейство? Сейчас Мирс брал уроки основ у отца. В течение дня у него были утренняя разминка до завтрака, основной дневной урок и вечернее закрепление материала. Иногда он еще «тренировался» вместе со старшими братьями, но это было самостоятельным начинанием. Сегодня утром отец обошелся лишь минетом и взаимной дрочкой, так что на вызов в кабинет на дневной урок возлагались большие надежды. — Мирс, ты куда это в «рабочем»? — старший братец Йарнис окликнул его на подходе к кабинету отца, обратив внимание на то что тот полностью голый. Они хоть и инкубы, но не имели привычки ходить по поместью голышом. — На учебу. Отец сегодня приказал явиться в таком виде, — мелодичный и звонкий юношеский голос почти порождал эхо в длинном коридоре. — Ну тогда удачи, малыш, — с усмешкой сказал парень и наклонился чтобы поцеловать младшего братишку, попутно сжав сладкую попку. Дверь в кабинет главы семейства была совсем рядом, так что Мирс добрался даже без опоздания, хоть и отвлекся на брата. На стук и вопрос можно ли войти отец лишь кивнул, расположившись за массивным столом и перебирая бумаги. Два окна по бокам от него давали достаточно света и для работы с документами, и для нескольких пышных растений в кадках, что стояли по углам. Ад адом, а зелень любили все. — Отец? — Я сейчас немного занят, — низкий мужской голос звучал слегка задумчиво и отстранёно, — так что начни с минета, я как раз закончу. Хорошо? — он перевел взгляд на Мирса, чтобы увидеть кивок. — Приступай. Получив распоряжение, демонёнок подошел к столу, ступив на мягкий ворс ковра и наконец согревая ступни, замерзшие на камнях в коридоре. Он опустился на колени и юркнул в сумрак под стол, чтобы увидеть как его невозмутимый отец на самом деле с нетерпением ждет его действий, постукивая носком ботинка по полу, ведь его ширинка уже топорщилась. Это даже умилило Мирса, ведь за год, прошедший после ритуала его отец действительно пристрастился к его попке. Он положил ладошки на отцовские бедра и вклинился между ног, прижимаясь лицом к паху. Аромат мужского возбуждения, что так любил инкуб, практически не пробивался через плотную шелковистую ткань брюк. А значит они определенно были лишними. До столешницы было достаточно высоко чтобы работать руками, а вот с головой надо быть осторожным, чтоб не стукнуться. Но для начала достаточно тонкие пальцы потянулись к ремню, которым как-то досталось по шаловливой заднице, когда отец застал как ему отсасывает Йарнис до двадцатипятилетия. Так что пряжка была без сомнений расстегнута с легким звяканьем. Справиться с пуговицей и молнией не составило труда. Ну, а белья они никогда не носили. И наконец-то он добрался до своей цели — такого шелковистого, горячего, с тонким мускусным запахом члена, что сейчас наливался кровью в его руках. Все это время над его головой был шелест бумаг, но сейчас он затих. Отец завозился, вызывая недоумение у Мирса, и привстал. Как оказалось, чтобы спустить брюки до щиколоток, и вновь вернулся к работе. Только стоящий колом член с этим не вязался. Раз отец обеспечил даже более удобные условия, то следовало приступить к своей задаче и взять уже этот великолепный орган поглубже, до самой глотки. Но начать он решил не с этого. Сначала он решил уделить внимание тяжелым, гладким яйцам. Они вызывали восторг и желание помассировать их, взвесить на ладошках, проследить языком каждую складочку. Именно так он и сделал, чувствуя нежную кожу пальцами и языком. А ведь и он появился из них. Точнее то семя, что дало ему жизнь в животе матери. И сегодня он будет пить это семя, а может и не один раз, может отец кончит ему на лицо или в попку таким же семенем из которого родился он и его братья. И эта мысль так возбудила маленького инкуба, что он чуть не застонал. Но нельзя отрывать отца от работы. Поэтому он просто занялся членом. Подняться легкими щипками губ по стволу и подуть на капельку смазки на головке, пряча остальную плоть в тепле рук. А потом полностью втянуть в себя член, сразу ощутимо посасывая. Наверху раздался громкий стон и шорох рассыпавшихся бумаг. Старший демон отодвинулся вместе со стулом чтобы увидеть мелкого пакостника и наткнуться на откровенно блядский взгляд полуприкрытых голубых глаз, что вместе с влажными покрасневшими губами, обхватывающими его член у самого основания, заставило его откинуть голову и задышать очень тяжело. А Мирс был доволен произведенным эффектом, не зря они со старшим братцем Амикусом его тренировали у зеркала. — Хорошо, — голос плохо слушался демона, и в нем была пробирающая до дрожи хрипотца, — я вижу ты хорошо справляешься с глубоким минетом. Отлично, да. — конец фразы потерялся, потому что удобно расположившийся мальчишка начал двигать головой. Широкие ладони запутались во вьющихся каштановых прядях, давя на затылок и задавая темп. Вскоре это принесло свои плоды, и старший демон уже был готов кончить, когда почувствовал, что горячая влажность вокруг его члена исчезла, а Мирс смотрит прямо на него. — Папочка, кончи в меня, пожалуйста, — просящий взгляд практически не оставил ему выбора. Инкуб ласково провел ладонью по нежной коже щеки своего малыша, щедро пользующегося отцовской любовью, и вставил головку между приглашающе открытых красных губ, одним слитным движением натягивая сына до самых яиц, позволяя себе спустить глубоко в глотку. Мальчик только чудом не подавился, но он был рад проглотить горькую сперму всю до последней капли. Вылизав опадающее отцовское хозяйство, он оказался втащен из-под стола на колени, чтобы тут же попасть в кольцо любимых теплых рук. Редкие волоски на ногах щекотали его мошонку, а шершавая ладонь гладила член. - Пап? - Ммм? - мужчина был сильно занят, вылизывая шею отпрыска. - Возьмешь меня в попку? Моя дырочка так соскучилась по тебе, - произнес Мирс, гладя отца по широким плечам и груди, чем вызвал у того посмеивание. - Непременно, солнце.