Космополит

— Ты не Сталин, чтобы тебя уважали! Прекрасное напутствие! Вот, посмотрите, товарищи! Вот, как людей мотивируют на творческую и усердную работу. Я хочу писать свои произведения! Зачем мне запрещать писать то, что я хочу? Это мои мысли, и никто не должен в них лезть! Мои фантазии! Мои мысли! Мое настроение! Моя Жизнь! Мое шоу! Тьфу, опять шаблонно… Мою повесть снова не хотят печатать: «это не интересно». Позвольте спросить для кого: для вас, для «процветающего» капитализма или для общества, которое желает знать правду? Иль больно уж колит совесть за свои же совершенные ошибки и проступки? Что ж, будем иметь ввиду, что все боятся, что же скажут так называемые «люди над нами». Правильно, лучше врать в глаза, бессовестно и безжалостно! Так держать! Мы же строим светлое будущее, которое будет утопать во лжи и в океане ненужной информации. В ужасном распоряжении духа я зашел в свою квартиру. Снова моя любимая и никогда не предающая Мисс Одиночество. Хочется иногда ее предать… Может быть зверька завести? Или, наконец, найти девушку? Завести семью? Нет! Что за чертовщина? Куда катятся мои мысли? Я свободный парень, всего лишь двадцать четыре года отроду. Здоровый, красивый. Правда, немного нервы пострадали из-за этого Александра Сергеевича, любимого. И вообще, к черту это писательство. Точно! Что за… нехороший человек, мне сказал эту… нехорошую идею? Злой и рассерженный, я сел за свой ноутбук и снова открыл свою повесть. «Среди тумана» — история о том, как человек борется с несправедливостью среди своего общества, окружения, даже не зная, что надо начать с себя. Прочитав первую строчку, из глубин, недр, если можно так сказать, отозвалось: «Ничтожество!». Я так люблю себя, что скоро нос будет по полу тянутся. Честно, это до какого уровня надо себя уничтожить, чтобы так себя называть? Я подошел к зеркалу, которое стояло рядом со столом. «Писатель!», — с упреком назвал я себя. Серые с черными радужками глаза были уставшими. Практически зеленое, как спелый огурец, лицо от недоедания и полного истощения. Когда же я начну нормально есть? То, в полном смысле слова, нажираюсь гамбургерами в местных кафешках, то не ем ничего кроме чая с бутербродом неделями. Русые волосы достают до плеч, голова уже настолько заросла. Хотя… А что, мне даже идут длинные волосы и некая неряшливость. Я больше себе нравлюсь. Одинокий русоволосый писатель сидит в своей каморке и пишет о бренном мире, то и делая, что заправляет свои длинные волосы назад… — Эх, отдохнуть надо тебе, дружок. А то вообще с катушек слетишь, — говорю я своему отражению. И только я повернулся обратно к ноутбуку, понимаю: я не умею отдыхать. Меня везде преследует работа: дома, на работе, в университете, когда студенты пишут модульную работу, даже в маршрутке печатаю на телефоне продолжение повести. Правда, когда из торпеды некого Сергея Петровича под прозвищем «Шумахер», которое у него вышито (!) на кожаной куртке, орет песня про закадычных друзей «на зоне», про терзания своего главного героя как-то не очень удобно и, наверное, даже не приемлемо писать. Понимаю, только чокнутый может писать каждый раз, как ему удается выманить из его плотного графика минутку отдыха. Но объяснить такую аномалию, я могу только одним: такой уж я человек. Трудолюбивый. Да-да, самый редкий вид нашего общества. Ни то, чтобы я обожал работать, просто ничего другого мне не остается делать. Зато, когда другие понятия не имеют чем же им заняться, я уже настрачиваю вторую страницу. И через несколько недель уже полноценная новелла готова! Как и готов сбитый режим, неправильное пищеварения и много-много чего. Точно, надо отдохнуть… Закрыв ноутбук, я пошел в спальню и лег на свою постель. Она слишком велика для меня одного. Каждый раз, как будто путешествую по своей кровати, с одного конца в другой. Может и вправду, к черту эту карьеру? Хоть, моя дорогая подруга Одиночество мне так нравится; мы с ней так крепко сдружились. И в горе и в радости… Мне даже кажется, что я потихоньку в нее влюбляюсь… С тем пор, как бабушка мне дала в наследство эту квартиру, я начал преподавать, работать в бюро переводов, окончил институт — одинокий волк среди грязного общества и вообще одиночка по жизни. Хотя, кто знает, что мне в голову, в мою творческую и безукоризненную головушку, может еще прийти? Найду ту самую, красивую, неповторимую, умную, интересную, фантастическую, ту самую принцессу из сказок, которые читают детям на ночь. Ох, уж эти больные мечты, когда я занимаюсь черти-чем! Даже полный повеса знает, что такому, как я, это не нужно. К сожалению, я ищу не это…