Наука любви

Зеленоватый ломоть луны заглядывал в окно. Пробудившаяся от дремоты Алиса невольно улыбнулась, заметив в ней контуры знакомой кошачьей ухмылки. Сопевший рядом Шляпник вздохнул во сне и повернулся, уткнувшись носом ей подмышку. Алиса закрыла глаза, наслаждаясь ощущением покоя и тепла. Уже давным-давно не было ей так спокойно, с тех самых пор, как в последний раз вернулась в Страну Чудес. Теперь уже навсегда. Шляпник ждал её, как и обещал, и это было удивительно. Тогда-то, глядя на его счастливую физиономию, Алиса поняла, что никуда больше не уйдет. Да и возвращаться, по сути дела, было ей некуда, это она знала точно. Правда, подробностей не помнила, только маленькую тонкопалую руку в её ладони и холод, проникший до самых костей. Она не желала вспоминать ни то, что было до её возвращения, ни то, что было в прошлой жизни вообще. Шляпник пошевелился и вздохнул. Без густого слоя косметики он выглядел потрепанным и усталым, но для Алисы не было лица роднее. Она наклонилась, осторожно тронув губами его губы. Этот жест был до крайности развратным, но Алиса не могла удержаться, да и не хотела. Здесь, в Стране Чудес все было иначе, и любовь, желание быть с кем-то не считались позорными. Алиса знала, что спать с кем-то значило признать этого человека своим супругом. Некоторые знания о происходящем между мужчиной и женщиной она почерпнула из разговоров китайских прислужниц, с которыми путешествовала по стране. Но воспоминания о прошлом вызывали у неё отторжение, потому она даже не пыталась вспоминать подробности. Она знала о том, что что-то должно происходить между супругами, но ни у неё, ни у Шляпника не было достаточного опыта в подобных делах. Потому они только делили широкую кровать, коротая ночи за шитьем, беседами и шутками, да подолгу бродили рука об руку по тропам Чудесного Леса, украдкой срывая поцелуи с губ под сенью могучих деревьев. Но вечер тому назад произошло нечто, удивившее влюбленных и ставшее вехой в их мирной жизни. Нечто, настолько озадачившее обоих, что они какое-то время просто молчали, даже не осмеливаясь обсуждать увиденное. Они и раньше замечали, как уединяются влюбленные из деревушки, рядом с которой располагался Лес Чудес. Видели поцелуи и нечто большее: объятия, ласки, впрочем, не заходившие достаточно далеко, пока влюбленные не укрывались от людских глаз. Но теперь было нечто иное. И двое любящих уединились, как им казалось, на пустынной полянке, надежно укрытой вековыми дубами от посторонних глаз. Вообще-то, полянку уже облюбовал Шляпник и собирался показать Алисе как место для проведения пикника, но там уже было занято. Двое, рослый черноволосый юноша и девушка с золотистыми кудряшками лежали на травке, поглаживая друг друга и обмениваясь поцелуями. Алиса и Шляпник переглянулись, и Алиса почувствовала, как горят щеки. Но глаз отвести не могла от красивой сильной мужской руки на пышном бедре девушки. — Ой, — тихонько сказал Шляпник, когда девица перевернулась на спину, явив миру пышные прелести, — у неё эти штуки больше, чем у тебя. Алиса покраснела ещё сильнее, украдкой пощупав собственную небольшую грудь. Тут ей, и правда, похвастать было нечем. Но Шляпником, видимо, двигали в основном исследовательские интересы. Он приподнялся, чтобы лучше видеть действо. Юноша тем временем освободился от бриджей и теперь теребил длинную штуковину, висевшую у него там, где у девушек обычно бывает гладко и растет мягкий пушок. Алиса прижала руки к щекам, во все глаза глядя, как девица помогает своему возлюбленному, поглаживая странный отросток, который наливался и явно становился тверже и больше. А юноша в свою очередь поглаживал её между широко раздвинутых ног, и девушка принимала благосклонно эту ласку. — У меня тоже есть такое, — прошептал Шляпник, с интересом наблюдая развитие событий, — если выпить много чаю, то как раз годится, чтобы слить излишки. А на полянке уже вовсю кипела чья-то личная жизнь. Юноша встал между разведенных ног девушки, поместил непонятную штуковину на её поросшую золотистым пушком впадинку между ног, немного потер и… втолкнул куда-то внутрь. Алиса и Шляпник заинтригованно переглянулись. Девушка протяжно застонала, выгнувшись и цепляясь за траву, а юноша медленно двигался, терся о её тело своим. — Ей больно? — озадаченно спросил Шляпник, хмуря рыжие брови. — Вряд ли, — тихо откликнулась Алиса, — это всё очень странно, но, по-моему, ей наоборот приятно. Шляпник протянул руку и погладил её по груди, и Алиса вздрогнула от совершенно нового ощущения, когда через жесткую ткань он зацепил её сосок. Это было приятно и более чем приятно. Это будило странные ощущения. На поляне влюбленные обнимались и двигались в едином ритме, а Шляпник смотрел во все глаза, затаив дыхание и сжав в ладони руку Алисы. Они переглянулись и одновременно принялись пробираться к тропе, ведущей к их домику. Они вломились в дом, набегу сдирая друг с друга одежду. Шляпу Алиса метко запустила на роскошные снарочьи рога, висевшие на пути в спальню. Туда же отправился шикарный вышитый френч, сотворенный Шляпником для своей единственной любви. У порога спальни они на секунду приостановились, весело глядя друг на друга, а потом бросились очертя голову в новый для них мир плотских удовольствий. Шляпник старался в точности повторить все те действа, что юноша на поляне производил над девушкой. Алиса хихикала, вертелась, язык Шляпника был мокрым и щекотным. Но понемногу и её разобрало, да так, что она уже не понимала ни где находится, ни что вытворяет её возлюбленный. А Шляпник творил черт знает что, полагаясь уже не на память, а на фантазию. А фантазия у него была богатая. Ошалевшая от непередаваемых ощущений Алиса могла только стонать от удовольствия, пока Шляпник играл с её грудью, вылизывая соски, обводя их ареолы, поглаживал между ног, то и дело, ныряя пальцами в обильно увлажнившиеся складки. Только один раз стало неприятно, даже больно, когда он сильно толкнулся затвердевшей штуковиной в её промежность, вернее, в отверстие, которое нащупал пальцами. Алиса непроизвольно сжала коленями его бедра. Почувствовав сопротивление, Шляпник замер. — Что-то не так? — спросил он, тихонько поглаживая грудь Алисы. Она слабо улыбнулась и обхватила его растрепанные рыжие лохмы. Откуда-то из глубин памяти всплыло, что в первый раз бывает больно, зато потом вполне приятно. Кто бишь говорил об этом? Кажется, кто-то из китайских девиц, находящихся у неё в услужении. — Ничего… все хорошо, я люблю тебя. Шляпник потерся о её тело, и твердая горячая штука внутри тоже толкнулась, входя глубже. Алиса ахнула: таким приятным даже сквозь саднящую боль оказалось это движение. Она прижала к себе Шляпника, шире разведя колени. — Сделай так ещё раз! Шляпник послушно сделал. Глаза его расширились от удивления. Он продолжал двигаться, то проникая глубоко в её тело, то почти выходя, и от этого движения у Алисы сердце выпрыгивало. Она протяжно застонала, вороша огненно-рыжие кудри любимого безумца. Шляпник поцеловал её в щеку, продолжая двигаться уже вполне уверенно. Алиса чувствовала, как её уносит куда-то, словно она лежала в покачивающейся на волнах лодке. Только сейчас было в тысячу раз приятнее, даже несмотря на боль. Она вцепилась в простыни, выгибаясь навстречу Шляпнику, слыша собственный далекий торжествующий крик и чувствуя, как сладким обмороком накрывает и утягивает в поющую, звенящую мглу. Она очнулась от того, что чьи-то руки нежно гладили её по лицу, открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на бледном лице с огромными желтыми глазами. Шляпник с облегчением вздохнул. — Ты жива, — сказал он, гладя Алису по груди, — и я тоже. Что это было такое, Алиса? Она покачала головой, чувствуя, как губы расползаются в довольной улыбке. — Я думаю, это то, что бывает между мужчиной и женщиной. Шляпник лег рядом, обняв Алису, и примостил голову на её плече. — Это приятно, — сказал он, засыпая, — но так странно… но все же так приятно. А мы будем делать такое ещё? Алиса погладила его по лохматой голове и прижала к себе. — Сколько пожелаешь, мой Террант. …Алиса смотрела в окно, на зеленоватую чеширскую ухмылку и думала о том, что теперь их ночи со Шляпником будут весьма насыщенными. Больше ни о чем думать не хотелось, как не хотелось и вспоминать все то, что было до её возвращения. Всё, что она чувствовала, знала где-то внутри, так это то, что там, за порогом Подземья, её не ждет никто. И что она свободна наконец-то для того, кого действительно любила, для того, кто любил её.