Se vere: Вырезанные сцены.

- Мисс Фробишер! Какого черта вы тут делаете? Анжелика обернулась. Ее декан шел к ней размашистым шагом, держа палочку наготове. Черная мантия развевалась за его спиной. - Профессор… я… Тонкие холодные пальцы сомкнулись на пухлом детском запястье и потащили ее к опушке. Другой рукой девочка что есть силы сжала пучок кракуса. - Минус десять… нет, двадцать баллов со Слизерина. И неделя отработок. Мне что, отшлепать вас по тому месту, которым вы думали, когда направились ночью в лес? - Профессор Снейп… - Мне неинтересно, что вы скажете в свое оправдание. Думаю, попасть на ужин к фестралам было бы вполне эквивалентной платой за то, что вы столь бесцеремонно нарушаете устав школы. Или для вас он уже не писан? - Но я… кто такие фестралы? Они уже шли по холму, залитому лунным светом. - На вашем месте я бы не торопился это узнавать, мисс. Я напишу вашей матери и… хм… и мне неинтересно, какой дьявол понес вас в Запретный лес среди ночи… - Тот же, что и вас! – взвизгнула доведенная до бешенства такой бесцеремонностью Анжелика. Снейп остановился так резко, что правая нога девочки врезалась в его ботинок. - Что? В гробовой тишине теплой майской ночи тихий, аккуратный и острый, как скальпель, голос, можно было бы принять за шипение. Девочка выдернула руку и сунула под нос декану вторую – с пучком кракуса. - Они расцветают только сегодня ночью! Раз в несколько лет! Я хотела собрать, вы сами сказали, что кракус смягчает вкусовые качества большинства зелий и действует как универсальное противоядие… и не говорите мне, что вы просто гуляли при луне! Я его нашла, а вы нет! – она даже поймала себя на желании сердито топнуть ножкой. Зельевар сосредоточился на пучке травы к ее руке, потом повернулся так, чтобы на лицо студентки упал лунный свет. И внимательно вгляделся в упрямо сжатые губы и глаза, ставшие из голубых темно-серыми из-за освещения и гнева. Ну и бесенок же сидит в этой девчонке. При всей аристократической выдержанности Люциуса, нелепости Нэнси, эксцентричности Азалинды и терпении Нарциссы, взращеное их совместными усилиями чадо, Анжелика Фробишер, иногда поражала профессоров невесть откуда взявшимися наглостью и упрямством. Она обожала задерживаться после уроков, чтобы обсудить с преподавателями пройденную и смежные темы, после которых у учителей оставалось стойкое ощущение, что девочка наиболее всего заинтересована именно в их предмете. При том, что она никого не подкупала и не подлизывалась, в этих круглых щенячьих глазах светилось столько интереса, что преподавательские сердца таяли и капали горячим медом к ее ногам. Всех, кроме Северуса Снейпа. С того дня, когда круглолицее конопатое создание, коему место было за столом Пуффендуя, или, на худой конец, в лачуге Уизли, попало на Слизерин – факультет, чьи воспитанники славились своей хитростью, богатой фантазией и хорошей родословной, – Снейпа не оставляло чувство, что с девчонкой что-то не так. Что-то опасное, недоброе, неизведанное таилось за этими серо-голубыми глазами, которые то и дело сканировали окружающих. Северусу был хорошо знаком этот взгляд. Большинство учеников в свободное время пялились в пустоту. Кто-то думал о еде, кто-то о родителях, о книгах, о животных. Когда человек находится мыслями достаточно далеко, он не контролирует свою мимику – отсутствующий взгляд и расслабленные мышцы лица выдают его. Но взгляд Анжелики всегда был осмысленным – казалось, ее разум денно и нощно пребывает в состоянии сбора и обработки информации. Линия губ всегда ровная, зубы сжаты, а в минуты гнева и упрямства еще и надбровные дуги натягиваются тетивой. И сейчас это лицо, на котором напряглась, казалось, каждая мышца, отвечающая за мимику, было повернуто к нему. И в холодном лунном свете выглядело, как маска маленькой, злой куклы. Профессор вздергивает одну бровь. На секунду на гладком, бледном лице в обрамлении черных прядей вспыхивает труднопередаваемое чувство – смесь удивления, недоверия и зарождения легкого одобрения. Но почти сразу на смену ему приходит строгость и решительность. - Вы собирали кракус на западной поляне? Повезло, что не сунулись дальше. Может, вы просветите меня, для каких целей он вам понадобился? Круглые щеки в обрамлении рыжих кудряшек вдруг заливает румянцем. - Я… хотела отнести его вам. Думала, что получу хорошую оценку, - сквозь зубы. Зельевар скривил уголок губ. - Ваше стремление принести баллы факультету весьма похвально, но, боюсь, в данном конкретном случае вы добились строго противоположного результата. И потом, по-вашему, профессор зельеварения не в состоянии найти кракус без помощи его же собственных студентов? Какой, однако, редкий образчик заботы о наставнике. - О, скажите это другим деканам, обзавидуются, - сердито прошипела под нос Анжелика. - Если сведения о вашем ночном приключении дойдут до остальных деканов, боюсь, завтра мне придется провожать вас на поезд до Лондона. Энжи сильно закусила губу и сжала кракус. Снейп вздохнул. Бремя руководства факультетом легло на него непростительно рано. Он был первым деканом за последние полтора века, кто занял эту должность, не достигнув тридцати лет. Чем не преминули воспользоваться студентки старших курсов, которых он помнил еще неказистыми второкурсницами и в которых Мародёры от души посылали заклинания Подножки. Сразу четыре человека тогда решило, что молодой, сдержанный, угрюмый и, как следствие, явно страдающий недостатком человеческого тепла профессор – легкая добыча. За что им пришлось заплатить факультетскими баллами и личной самооценкой. Северусу было неуютно в шкуре коллективной мамочки, на его взгляд, с этим вполне справилась бы Вектор, которая подобно МакГоннагал, держала бы общежитие в ежовых рукавицах (если не сказать – кошачьих лапах). Но, увы, Вектор была занята написанием диссертации на соискание звания Магистра, и временами забывала даже пообедать. После же того, как Дамблдор, в своей блаженной манере разведя руками, сообщил Снейпу, что, скорее всего, если так дальше пойдет, ему придется поручить руководство Слизерином профессору Трелони, одно звучание имени которой вызывало у молодого мужчины болезненные спазмы, ему ничего более не оставалось, как взвалить это ярмо на себя. И тут последовало открытие за открытием. Его серпентарята, оказывается, втихую проносили в гостиную алкоголь с кухни (а то и из личных запасов профессора Слизнорта!), пытались подключить камин к каминной сети, чтобы попасть на празднование Рождества в Министерство, вовсю шла подпольная торговля буклетами на тему чистоты крови… Слизнорт в свое время смотрел на эти «очаровательные юношеские шалости» сквозь пальцы. Снейпу же, дабы не потерять доверие своего же факультета, время от времени приходилось преподавать сверхурочно по еще одному немаловажному курсу, с емким и гармоничным названием «Накосячил – не попадись!». С отставкой Слизнорта, когда на Снейпа взвалили преподавание не только в младших классах, но и в старших, иными словами – у всей школы вообще, пришлось идти на крайние меры. Год назад он уже во всеуслышание заявил, что с оценкой ниже «Превосходно» на подготовку к ЖАБА брать никого не будет. В результате этот год у него вообще оказался свободен от «жабят» шестого курса, «жабята» же седьмого в количестве аж пяти человек справлялись и без его помощи. - Вот что, мисс Фробишер. Сейчас вы отдадите мне кракус, пойдете к себе в спальню и носа оттуда не покажете до завтрашнего утра. К субботе вы должны приготовить два свитка доклада на тему применения кракуса в зельеварении. И мне наплевать, когда вы успеете это сделать, потому что с завтрашнего дня и до следующего воскресенья с шести вечера я жду вас у себя. Раз уж вы проявляете склонность к собирательству, будете помогать мне сортировать и классифицировать ингредиенты. И имейте в виду, я каждый вечер буду проверять не только результаты вашей работы, но и добрались ли вы до спальни. Свернете куда-нибудь по дороге – наживете проблемы. Вам все ясно? Энжи еще плотнее сжала губы и кивнула. - Кракус – не такое уж редкое, но ценное растение. У профессора Стеббль никак не получается прижить ее в теплицы, оно растет только в естественной среде. Этого пучка, что вы столь любезно доставили, хватит примерно месяцев на пять. За находчивость и умение применять знания на практике я присуждаю Слизерину тридцать баллов. А теперь брысь. Легко сказать «брысь»! Ноги девочки будто приросли к камням внутреннего дворика. Хлопнув два раза глазами, Энжи промямлила что-то извиняющее с примесью пожеланий спокойной ночи и припустила в подземелье. Стоило ей плюхнуться на кровать, полог соседней отъехал в сторону. В проеме показалась голова Ариадны – как всегда, причесанная волосок к волоску, несмотря на двенадцатый час ночи. - Где тебя носило? - У Снейпа. - Что ты там делала? - Заработала нам десять баллов. - Что? - Что? Пологи на соседних кроватях в секунду также отъехали в сторону. Энжи довольно хмыкнула. Она уже успела отдышаться в подземельях, так что в спальню пришла с твердым намерением пошалить. - Ну да. Мило побеседовали. Десять баллов. Одноклассницы переглянулись. У всех на лицах появилось одинаковое выражение. Сесилия, картинно поправив волосы и шелковую ночную рубашку на том месте, где у нее едва начала расти грудь, закинула ногу на ногу и томным голосом протянула: - Мы жаждем подробностей! Ариадна, облизнувшись, добавила: - Как это было? Джорджиана просто подалась вперед. Энжи мечтательно закатила глаза, тоже закинула ногу на ногу и начала говорить вкрадчивым, пряным тоном: - О-о-о-о, ну, вы же его знаете! Он у нас таакой… иду, я, значит, такая, по лесу, вокруг та-ак темноооо… что двигаться можно только на ощупь. И тут налетаю на что-то перепончатое. - О, так и думала, что его анимагическая форма – летучая мышь, - хихикнула Сесилия. - Окстись, это был не он… это было что-то невидимое, и большое… я… ну, если честно, я испугалась. Они так завизжали… я тоже… и тут вдруг вспышка… и он такой ко мне идет, - Энжи подвигала плечами, изображая героическую походку, - волосы по ветру, мантия тоже, а в руке волшебная палочка… подходит, он, такой весь ко мне… и говорит… «Мисс Фробишер, какого черта вы тут делаете?!» - повысила голос она на последней фразе, резко перейдя с эротичного голоса на сухой и бархатный. Девочки покатились с хохоту.