Se vere: Вырезанные сцены.

Люциус Малфой сделал для меня три вещи. Первое: он дал мне жизнь. Второе: он научил меня хранить тайны, заставив с малых лет молчать о том, кто я такая. Третье: он признал за мной право выбирать. Люди по обе стороны баррикад стали моей семьей, и согласились примириться с присутствием друг друга в моем доме, ради меня и моего душевного покоя. - Энжи, у нас проблема! Анжелика оторвалась от табелей успеваемости и воззрилась на влетевшую в гостиную без стука Ариадну. Нотация замерла у нее на губах: подруга выглядела встревоженной и даже напуганной. - В чем дело? - Джорджиана. Она в беде. Отложив табели, Энжи сделала приглашающий жест. Но Ариадна и не думала садиться. Она мельтешила по всей гостиной, заламывая руки. - Я понятия не имею, что это значит. Встреча через неделю. Я попробовала навестить тех, кто остался в Англии. У Сельмы и Джареда все хорошо, Луис не захотел со мной разговаривать, но хотя бы сказал, что он дома. Дэррил возвращается со дня на день. Я нашла Жиану, но… - Что с ней? Ари опустилась на диван и извлекла из сумочки томик сонетов Шекспира. - Помнишь? - Нет. - Вот и я не помню, чтобы давала ей это читать на последнем курсе. Она сунула мне его в руку, когда я уже уходила. Я пролистала. Смотри. Ари подняла книгу и потрясла ею над полом. Из страниц выпал клочок пергамента. - «Забери меня отсюда. Палочки нет». О господи! Где она? - Она замужем. - Прости? - Помнишь Генриха Нокса? - Эм… - Он учился двумя курсами старше. Анжелика нахмурилась. - Такой высокий? Он еще посоветовал мне закопать Филча? - Он самый. Так вот, она за ним замужем. - Воу. - Да. И, судя по всему, там не все гладко. Она ведет себя так, будто чего-то боится. Она ужасно похудела. Помнишь нашу Джи-Джи? В ней всегда было столько огня, она так ругалась, и так умело пошлила… от нее осталась тень. Мне кажется, там что-то есть. Теперь встала с диванчика и заметалась по гостиной Анжелика. - Я вам что, справочная, бюро находок, психолог и отряд быстрого реагирования в одном флаконе? Почему все бегут ко мне? Жиана – волшебница! Мы не виделись с выпуска, почему, когда у нее появляются проблемы… - У нее сыну шесть лет. Его зовут Ричард. Он постоянно жмется к ней и тоже напуган. Анжелика замерла на месте с приподнятой для следующего шага ногой. - Что? Погоди, после нашего выпуска прошло семь! Они что, сразу после… - Похоже на то. Она так натянуто улыбается и заверяет, что все в порядке. Слушай, что ты еще помнишь о Генрихе? - Я помню, что мистер Нокс постоянно пытался насильно трансфигурировать школьных почтовых сов. И один раз попался на воровстве ингредиентов из моих запасов, - послышался холодный голос сверху лестницы. - Что? Северус спустился в гостиную. - Что происходит? - Джорджиана в беде, - упавшим голосом констатировала Ариадна. – Что-то там не так. Я действительно не видела при ней палочки, а Генрих свою вообще из рук не выпускает. Энжи, что если он ее бьет? Если ей действительно нужна помощь? - Что она сказала по поводу встречи? Ари вздохнула. - Она покосилась на него так, будто ее вот-вот пнут. И сказала, что не знает, но вряд ли. Анжелика заломила пальцы. И отправилась наверх. Северус и Ариадна переглянулись. - Сэр, извините. - За что? За то, что вы поминутно врываетесь в этот дом с идеями и новостями, одна интереснее другой? Я уже привык. - Да нет. Я знаю Анжелику. У нее чертик сидит в голове и в зад… эээ… в сердце. Если все окажется так, как я думаю, она… может… Вы видели ее лицо? С таким она обычно отправляется на задания. Северус нахмурился. - Даже если все и так, как вы предполагаете, я не думаю, что Анжелика будет сразу хватать палочку… В этот момент по лестнице торопливо спустилась Анжелика с палочкой наперевес и флаконом зелья. - Так. Держи. Передай ей. Пусть усыпит своего благоверного на какое-то время и трансгрессирует сюда. И сама мне все расскажет. И ребенка пусть тоже приводит. Мне все это не нравится. У меня отвратительное предчувствие. - Это снотворное? Она не успеет его подмешать… - Обижаешь, подруга. Это снотворное нового поколения. Его достаточно распылить или брызнуть. Пусть просто вдохнет и проспит всю ночь, как младенчик. Мы все обстряпаем. Давай. Ари испуганно округлила глаза. - Я… но… хотя да. Все серьезно. Если ошибемся, потом извинимся, но я не думаю, что мы ошибаемся. Ари испарилась. Анжелика снова заметалась по гостиной. - Господи, что еще и кто с нашего курса натворил за эти годы? По каким социальным нишам нас раскидало? Что вообще осталось от тех людей, с которыми мы купались в озере во время посвящения в старосты? Северус задумчиво наблюдал за ней, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. От его внимания не укрылось, что Анжелика резко сменила направление при упоминании ребенка. Он попытался незаметно улыбнуться краем рта – что бы она там ни говорила, а Ронда и Люциус были правы, желание оберегать жило в ней на уровне инстинкта. Очень полезного инстинкта. У входных дверей раздался хлопок трансгрессии. Анжелика кинулась открывать и замерла на пороге. - О Господи! Джи, что с тобой случилось? Вместо ответа стоявшая на пороге исхудавшая женщина протянула ей палочку и, опустившись на колени, разрыдалась. За ее спиной темноволосый шестилетний мальчик плотно прижался к ногам Ариадны. Полчаса спустя, заварив столько чая, что им, казалось, хватит на всю ночь, Анжелика укутала одноклассницу в три пледа и разместила ее в гостиной. Отправив Ричарда играть с совой и котом, взрослые устроились на диванах. - Он сломал мою палочку, - шептала Джорджиана. – Когда Ричарду было два. Сказал, что мы не можем позволить себе домовиков, родовой магии недостаточно, а я и так слишком много о себе думаю. Он часто запирает Ричи… в чулане… и он кричит… я не могу… Анжелика, уже не скрываясь, чесала руки. - Почему ты не сбежала? Или не сказала кому-нибудь еще? - Я не выходила из дома. Даже маме не могла написать. О том, что она умерла, он мне сказал только через месяц. Представляете? Я хотела попросить его отправить ей подарок на Рождество. Он сказал, что отправлять уже некому. - Всегда знала, что Генрих подонок, но не думала, что настолько. Анжелика задумчиво посмотрела на Северуса. Пока они изображали из себя членов экзаменационной комиссии в Хогвартсе, Николас окончательно переехал к Френсису. У Смита, кажется, началась вторая молодость – тот сбросил минимум пятнадцать лет. На время, пока не утрясутся дела с арендой квартиры или дома, Малькольм поселился у старого друга – так что теперь в отсутствие Френсиса он целыми днями изображал из себя заботливую няньку. Роберт на работе грубовато шутил, что после стольких лет пребывания в малиннике Николасу не помешает чисто мужское воспитание. - Тебе нельзя возвращаться домой, - осторожно сказала Энжи. Джорджиана расплакалась. - Он найдет меня. Палочку уже не восстановить. Я знаю, что у людей в стрессовых ситуациях иногда случаются стихийные выбросы магии, но у меня не выходит… - У меня выходит, - твердо сказала Анжелика, протягивая ей свою палочку обратно. – Держи. Не то чтобы я могу ее контролировать, но я тут кое-что ломала пару раз… - Я могу забрать Джи к нам в поместье, - подала голос Ариадна. - Он тебя видел. Если где он и будет ее искать, то именно там. А на моем доме больше отводящих защитных чар, я же мракоборец. По крайней мере, если он сюда сунется, мы хотя бы узнаем загодя. - А как мы с ним разберемся? - Он найдет меня, - прозвучал едва слышный детский голос от лестницы. Все обернулись. На ступенях стоял Ричард, сжимая кота за пузо. Атос не шевелился, покорно повиснув на руках у малыша. - Он найдет нас с мамой и убьет. Он сказал – убьет, если мы убежим. Анжелика и Ариадна растерянно переглянулись. Джорджиана снова разрыдалась. И тут со своего места поднялся Северус. Подойдя к мальчику и поправив кота, чтобы ему было немного удобнее висеть, он твердо сказал: - Он больше не сделает больно ни тебе, ни твоей маме. Я обещаю. Мы с тетей Анжеликой и тетей Ариадной с ним обязательно разберемся. - Он очень сильный, - всхлипнул мальчик. - Мы тоже очень сильные. Слушай. Ты должен запомнить одну вещь – даже если тебя кто-то обижает, рано или поздно его за это обязательно накажут. Обязательно. Не бывает так, чтобы вас все бросили. Всегда есть друзья, семья, и так далее. У твоей мамы очень хорошие друзья. - Он умеет делать разные страшные вещи. Никто не умеет, как он. - Я тоже умею. Хочешь, покажу? - Да? - Да. На свете много волшебников, которые намного сильнее Генриха. Он обязательно будет наказан. Идем. Когда мужчина и мальчик скрылись наверху, Ариадна присвистнула на всю гостиную. - Них… нич… ниш… ого! - Ого, - эхом откликнулась Энжи, застыв с упавшей челюстью. Ари подняла руки в пораженческом жесте. - Я беру свои слова обратно. Те, насчет педагога. Поздравляю, Анжелика, кажется, вам пора заводить своих. - Как мы разберемся с Генрихом? – вернула ее на землю Энжи. - Не знаю, это ты мне скажи, ты у нас крутая ведьма. - Это самосуд. Сначала нужно узнать, нет ли законного способа, - Анжелика встала, разгладив брюки на коленях, и кинула в камин горсть пороха. – Пап! Папа! Извини, что так поздно и если отвлекаю, но нам нужна твоя помощь. Через несколько секунд в пламени показалась голова Люциуса. - Не могу сказать, что не рад тому факту, что во мне нуждаются, но почему такая нужда возникла в двенадцатом часу ночи? - Нам нужна твоя консультация как специалиста по магическому законодательству. Ты ведь этим сейчас занимаешься? На секунду исчезнув, Люциус снова появился – на этот раз полностью, в накинутом поверх рубашки жилете. - В чем дело? Где Северус? - Наверху, совершает чудеса педагогики и дипломатии. У нас тут небольшая проблема. Ну, как небольшая… В три голоса пересказав историю Джорджианы, девушки выжидающе воззрились на Люциуса. - Вот я и хотела спросить, в магическом законодательстве есть какой-нибудь пункт, регулирующий… - Нет. - Что? – в один голос спросили все трое. - Его нет. За исключением процедур заключения и расторжения брака в магическом законодательстве нет нормативно-правовых актов, которые регулировали бы отношения внутри семьи. Это делает совет Рода. - И нет никакого способа защиты женщин от домашнего насилия? Да это же средневековье! – подпрыгнула Ари. - В подобных случаях защитниками женщины, как правило, становятся старшие мужчины из ЕЕ семьи. Отец, братья, дяди. Я помню пару дел похожего толка из разных периодов – дело, как правило, заканчивалось самосудом. Анжелика закусила ладонь. - У меня никого нет, - упавшим голосом сказала Джорджиана. - А кто-то из другого рода? Вы же чистокровные! – не выдержала Энжи. - У вас были пересечения с другими семьями! Кто-то должен… - Нет, нету. Были два человека, они… - Джорджиана неловко покосилась на Люциуса. Малфой хмыкнул. - Они были среди последователей Лорда. Их казнили. Кажется. Анжелика закатила глаза. - Называется, хотели как лучше, - подколола ее Ариадна. В этот момент на лестнице послышались шаги. - Ричард спит, - спокойно сказал Северус, так, будто речь шла о совершенно обыденных вещах. – Доброй ночи, Люциус. - Мы тут… - Я слышал. - А самосуд обычно заканчивается смертью обвиняемого? – подала голос Ари. Малфой качнул головой. - Не факт. В ряде случаев у них насильно отнимали магию. Но дело в том, что домашнее насилие в семьях волшебников большая редкость. Не каждый захочет связываться с ведьмой, если она в состоянии ответить. Если же нет, то дело выносится на совет Рода. Редко какой идиот пойдет на такое – только от полной безнаказанности или неосведомленности о последствиях. И, если хотите знать мое мнение, радикальный способ зачастую куда более верный. И тут они переглянулись с Северусом. Очень странно переглянулись, весьма свойски – так, будто затевали общее дело на двоих. Анжелика заметила краем глаза, зато Ариадна вскинула брови и поспешила отвернуться. Энжи потерла лоб. - Чары Крога. Те, что наложили на родителей Джейка. Они вроде ослабляют магию вплоть до превращения в сквиба… - Их может наложить только кровный родственник, - напомнил Снейп. - А похожего типа сглазы есть? Проклятия? Что-то такое? Может, его усыпить на тысячу-другую лет, пока его кто-нибудь не поцелует? Насильно превратить во что-нибудь? Трансформировать, замаскировать… - Я хочу, чтобы он умер, - прервал Анжелику решительный голос Джорджианы. Все присутствующие воззрились на нее. - Ты уверена? – тихо и испуганно спросила Ари. Джорджиана вздернула подбородок. - Этот ублюдок издевался надо мной и моим сыном. Ничто так не успокоит меня, как вид надгробного камня с его фамилией. Я сама давно бы это сделала, если бы смогла. Люциус и Северус снова переглянулись – на этот раз более продолжительно и заметно. Ари взглянула на часы. - О, черт, уже так поздно. А я завтра хотела с утра забежать к Сесилии, посмотреть, как продвигаются дела с лавкой. Анжелика хлопнула в ладоши. - Так. Ари, иди. Пап, ты тоже можешь быть свободен. Все нормально, мы справимся. Джи, ты здесь в безопасности. Я придумаю, кто и что может сделать с Генрихом. Хорошо бы гиппогрифа на него натравить. Попрощавшись, Люциус шагнул в камин. Джорджиана поднялась наверх. Анжелика нервно кусала ребро ладони. - Это никогда не закончится. Одно, другое, третье. - Такова жизнь, как бы банально это ни прозвучало. Возникают проблемы, и ты их решаешь. Анжелика отняла руку от губ и подозрительно воззрилась на мужчину. - Никогда до этого дня я не сказала бы, что в тебе дремлет знаток детской натуры. Что случилось? Северус отвел взгляд. Анжелике это не понравилось. - Северус? Тот сцепил руки. - Я… я точно знаю, что желает услышать ребенок в подобной ситуации. Анжелика соображала. Долго соображала – секунды три. Потом испуганно охнула. - Боже! Нет! - Судя по твоей реакции, мне следует извиниться перед Поттером – хоть иногда он умеет держать язык за зубами… - Гарри ЗНАЛ? - Он видел, мельком, когда я учил его окклюменции. - Но твоя мама была волшебницей! - И Тобиас – у меня язык не поворачивается назвать его отцом – не переносил ничего, что было связано с магией. Он тоже сломал ее палочку. - Почему она не ушла? - А куда она могла пойти? Поместье пришло в негодность, денег и магии, чтобы восстановить его, у нее не было. К тому же она, как выяснилось, спасала Дженнифер. Сколько помню, дома всегда творился ад. Анжелика задрожала. Об этой стороне жизни возлюбленного она раньше не спрашивала – ей казалось нетактичным лезть в семью еще раз, особенно после воспоминаний Эйлин, которые поведали о том, что у Принцев осталась еще одна ветвь. - И ты… он… вас… и что с ним случилось? Северус сильно зажмурился. - Сколько себя помню, я ненавидел его всей душой. Когда с меня спал Надзор, и я смог колдовать дома, я его припугнул. Думал, что первое, что сделаю – вышвырну его, как только получу право пользоваться магией. Но что-то… остановило. Не знаю. А потом… Уже когда я пошел к Пожирателям, с ним разобрались без моего участия. Ну, почти без моего. - Значит, Пожиратели убили твоего отца? - Он олицетворял все, что я ненавидел в маглах – грубость, неотесанность, вспыльчивость, небрежение некоторыми вещами… мама говорила, что он был большим мечтателем, умел мечтать, строить планы, говорил о том, как они заживут. Но время бежало, а мечты оставались мечтами. Он решил, что виноват не он, а мир, что все ему должны. И злость стал вымещать на маме. Анжелика закрыла лицо ладонями. - Первое, что я сделал с непередаваемым удовольствием, приняв Метку – это отдал своим соратникам отца. Это был хороший задел. Просто блестящий. Те из нас… из них, кто занимался ловлей маглов, чтобы пытать их и ставить эксперименты, были в восторге. Я попросил их, чтобы ему не дали легко умереть – за каждый год, когда он отравлял мою жизнь. Анжелика отняла руки от лица и нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить. - Подожди. Те, что занимались пытками маглов? Северус обреченно посмотрел на нее. - Ты читала протоколы из архивов Визенгамота. - Да, но… ах! На секунду в гостиной повисла тишина. - Люциус. Северус кивнул. - Да. Люциус. Он избавил наш дом от кошмара. К сожалению, мама к тому времени уже болела – никакие зелья не могли ее спасти. Но она хотя бы пожила спокойно – относительно, учитывая, что она знала, с кем я связался. Но Тобиас заставил ее пройти через такой ад, что она, узнав о его смерти, даже отпраздновала. - Офигеть… - Я не хочу сказать, что мне по душе сама идея… но от таких, как Тобиас и Генрих мир нужно избавлять. Я пойму, если вы это сделаете. Но я не хочу, чтобы это делала ты. Анжелика внимательно посмотрела на него. - Один раз я уже убила - ради тебя. И я взорвала оборотней. А еще мы… - Это была необходимость. На войне все убивают. Но все прошло, и теперь все мы учимся быть людьми. Даже у Люциуса это получается, впрочем, ему не впервой. - Вот, почему вы подружились. Ты был ему благодарен. Северус проницательно взглянул на нее, и его глаза затуманились. - Я благодарен ему не только за это. Бешеный стук в дверь раздался около восьми утра. Анжелика, медленно подойдя к глазку, обернулась. - Ну вот, я же говорила. Сорок минут после оповещения, как по расписанию. Точность, однако, вежливость королей и охранных чар. Ричи, иди наверх. - Я не хочу оставлять маму… - Иди. Мы сами. Приняв самый невинный и заспанный вид, Анжелика открыла дверь. - Да? О. Генрих? Тебя не узнать. - Где она?! - Прости? - Где моя жена? Где Джорджиана? Мэлвин увела ее вчера вечером. Не думай, что я не знаю, что вы снова спелись. Анжелика сверкнула глазами. - Обычно я рада гостям, но при условии, что они хотя бы здороваются. Генрих выхватил палочку и наставил ее на лицо Анжелике. - Все елозишь, Фробишер? Или ты уже не Фробишер? Всегда знал, что у тебя странные наклонности. Энжи нехорошо сощурилась. - Не боишься говорить такое в глаза мракоборцу, Генрих? - Это тебе нужно меня бояться. - Да ну? – Анжелика шагнула за дверь, толкая мужчину в грудь и скрещивая на груди руки. – Я хамила в глаза Темному Лорду и танцевала джигу перед стадом взбешенных оборотней. За те годы, что мы не виделись, мне попалось такое количество неоперившихся подонков, что я до стольки считать не умею, но ни один из них не дожил до этого дня, чтобы пожелать мне доброго утра. Убери свою палочку от моего лица, или я засуну ее тебе в пищевод голыми руками. Надувшись, Генрих крепче сжал палочку и покосился на дом. - Я знаю, что она здесь. Если ты не отодвинешься… Остолбеней! Анжелика врезалась спиной в дверь и сползла вдоль нее. - Полукровки не будут мне указывать, Фробишер, - зло прошипел Генрих, оттаскивая ее в сторону. – Особенно двуличные шлюхи, вроде тебя. Ворвавшись в гостиную, он огляделся. Джорджиана крепче сжала в руке палочку. - Экспеллиармус! Палочка вырвалась из рук Джи и закатилась под шкаф. - Экспеллиармус! – коротко приказал Северус сверху. Генрих в бешенстве обернулся. - Вон из этого дома, - тихо прошипел Северус, и Джорджиана сжалась, узнав интонацию. Генрих криво улыбнулся и отошел к двери. Открыв ее, он схватил едва поднявшуюся на колени после удара Анжелику за волосы и втащил ее обратно. - Давно не виделись, профессор. Хорошо, что нам обоим есть что предложить друг другу. Меняю мою бабу на вашу, или обе не достанутся никому. Анжелика поморщилась. Ее посетило острое чувство дежавю. - Генрих, ты кретин, - болезненно кривясь, простонала она. Прикрываясь Анжеликой, Генрих прошел к Джорджиане и вцепился в ее блузку. - Не трогай маму! – раздался вопль со стороны кухни. Все произошло слишком быстро. Переглянувшись, девушки синхронно вывернулись из захвата Генриха и перекинули его через себя. И кинулись – одна к лестнице, другая – на кухню, к сыну. Генрих, быстро поднявшись, кинулся за Джорджианой и успел схватить ее за юбку. Дернул на себя… И тут произошли сразу три вещи. Анжелика, обернувшись, коротко вскрикнула и вскинула руки. Ричард, выбежав из-за угла, оттолкнул Генриха от матери. Северус, взмахнув палочкой, послал оглушающее заклинание. Раздался треск. Генриха сбило с ног. Анжелику и Северуса тоже. Джи вырвалась, и, схватив сына и споткнувшись о ковер, растянулась на полу, закрывая мальчика собой. С потолка сорвалась люстра и упала прямо на голову Генриху, скроив часть скальпа. Брызнула кровь. Торопливо встав на ноги и спустившись на несколько ступенек, Северус поднял Анжелику. - Я же говорил, давай сам пойду! Ненормальная самонадеянная девчонка! - Джи… Ричи… Джорджиана подняла голову и обернулась. Генрих сучил ногами по полу, сминая ковер. Вокруг его головы растекалась алая лужа, в которую постепенно погружались осколки люстры. Ричард испуганно заплакал. - Что это было? – прошептала Анжелика. - Стихийная магия. Ричард. А может, ты тоже. Я не совсем понял. Волн было две. - Уведите отсюда Ричи, - прошептала Джорджиана, вставая на четвереньки и подползая к мужу. Тот скосил глаз. - Ты… ты… Протянув руку, Джорджиана взяла в нее металлическую основу, оставшуюся от люстры – витой тяжелый каркас, похожий на жезл – и, подняв ее повыше, опустила на ребра Генриху. Тот завыл. - Это тебе за то, что соблазнил меня, стоило мне сойти с Хогвартс-экспресса. Она снова подняла руку и снова опустила. Коротко взвизгнув, Анжелика отвернулась и уткнулась в грудь Северуса, крепко держа Ричарда за руку и не давая ему смотреть. - Это за то, что не сказал мне о смерти мамы. Хруст ребер. - Это за то, что сломал мою палочку. Хруст более резкий – на этот раз коленная чашечка. - Это за моего сына. Анжелика крупно дрожала. Джорджиана в последний раз подняла каркас и ее лицо исказило почти бешенство. Все вокруг было в брызгах крови. - А это за то, что думал, будто безнаказанно можешь измываться надо мной, и говорить, что девочки не придут, не помогут, что я им не нужна. Я прожила с ними семь лет. С тобой тоже семь лет. И знаешь что? Первые семь были счастливее. Отправляйся в ад, Генрих. И опустила каркас ему на голову. Наблюдая, как строители засыпают яму с промышленными отходами, куда они спрятали то, что осталось от Генриха Нокса, Анжелика нашла в себе силы хмыкнуть. - Однажды я сказала ему, что похороню его надежды. А хоронить в результате приходится его самого. Отвернувшись от ямы, занимающей площадь около гектара, и обняв друг друга за талии, девушки направились вдоль деревенской песчаной дороги. - Мне все больше нравится эта идея со встречей, - призналась Ариадна. – Если честно, сначала я думала, что из этого и правда мало выйдет. Но чем больше я наблюдаю за тем, как мы снова становимся командой, тем больше убеждаюсь, что нам это нужно. Только тебя надо хорошенько откормить. Джи улыбнулась краем рта. - Я не хочу жить с Ричардом в том доме. Этот чулан вечно будет ему напоминать. - Дом выставишь на продажу. Поживешь пока у меня, - похлопала ее по талии Ариадна. – Места у нас много, а Ричарда я познакомлю с Кэролайн. А потом мы их и вовсе, гляди, поженим. Будет клево. - А как же Николас? – ревниво нахмурилась Энжи. - А у твоего Николаса есть сестра твоей Гермионы. Как там ее? Эмма. Ну, или наоборот. Эмму отдадим за Ричарда, а Кэролайн за Николаса. По возрасту больше подходит. - А для Тэдди ты уже дочь Билла и Флер подготовила? – прыснула Анжелика. – Господи, это все матери такие? Строите планы на детей раньше, чем они начнут понимать, почему небо голубое и почему коровы не летают? - Ты поймешь нас только тогда, когда сама окажешься на нашем месте, - мягко напомнила ей Ари. – Кстати, я слышала, у Мэри будет мальчик? - Вроде да. - Анжелика, мне кажется, тебе нужно домой. Я забираю Джи и Ричи, и вам никто не будет мешать трудиться над продолжением рода. - Но-но, поаккуратнее! - Кстати, Анжелика, правда. Может, ты уже беременна? – включилась Джи. Энжи растерянно улыбнулась. - Нет. Пока точно нет. Но я уже думала. После того, как Северус поговорил с Ричардом, я поняла, что он не только отличный маг, учитель, шпион и любовник – из него может получиться хороший отец. - Отличный любовник, значит? – наклонила голову Ари. - Ой, не начинайте, - подпрыгнула Джорджиана. – Он же наш учитель. Я до сих пор не могу отделить образ декана-Слизерина-и-профессора-зельеварения-Снейпа от образа Снейпа-который-живет-с-Анжеликой. Это… сложно дается. - Ты устаканишь это, когда будешь с ними чаще общаться, - заверила ее Ариадна. – Будешь видеть, как они смотрят друг на друга. Просто почаще наблюдай за ними, и все… но не настолько часто, чтобы мешать им трудиться над продолжением рода, - захихикала она. Энжи легко шлепнула ее по ягодицам. - Уймись. - Ну, уж нет, - Ариадна вывернулась из их сплетения и, взяв обеих одноклассниц за руки так, чтобы они встали хороводом, умиротворенно вздохнула. – Здорово, что все на своих местах. Я тут подумала, Энжи. Ты же все равно споешь. Почему бы нам не сделать это всем вместе? Как раньше. - Ничего уже не будет как раньше, Ари, - грустно заметила Джорджиана. – Я потеряла голос вместе с невинностью и остатками самоуважения. - Нуууу, - сделала губы трубочкой Ариадна, - вернуть невинность я тебе не обещаю, а вот голосом и самоуважением, пожалуй, займусь. Который час? - Два-десять. - У меня обед закончился. Мне пора. Анжелика, намекни как-нибудь своему папе, чтобы он не загружал меня отчетностью по поправкам к судебному законодательству. Это мрак. - Блат, основанный на родственных связях. Как это в духе нашего факультета, - отреагировала Анжелика. - А мне не терпится показать Ричарду Гайд-парк, - улыбнулась Джи. – Я никогда не устану говорить вам спасибо, девочки. Теперь мы повязаны. Да, теперь они повязаны, подумала Анжелика, обнимая подруг перед тем, как трансгрессировать. Повязаны кровью. Это последнее, как она смела надеяться, перед долгой спокойной жизнью приключение помогло ей разобраться в массе вещей. Но более всего в своем желании сейчас вернуться в дом, где ее ждал самый желанный человек на свете. У которого от нее более не осталось тайн. Люциус Малфой сделал для меня три вещи. Первое: он подал мне руку в мой первый день в Хогвартсе, и всегда подавал ее впредь, давая понять, что считает меня за равного. Второе: он избавил меня и мою мать от кошмара, в котором мы жили несколько лет, обагрив свои руки кровью моего отца и взяв на себя то, что сам я тогда еще сделать не мог. И третье: он подарил мне самое дорогое, что у меня есть. Подарил дважды: создав и разрешив находиться рядом, освободив меня от необходимости лгать ему в глаза. Анжелику.