Драбблы к фанфику "Скрипка Лунного Света"

Да, внезапно… Автор был злой, вот чем оно и закончилось. *** Каково это – умереть? Весь день только об этом он и думал. Ведь его много раз протыкали, сжигали, били, но только без толку, демона так просто не убить. Особенно людям, куда уж им. Конечно, человечество полно непредсказуемыми идеями и мыслями, так что с уверенностью это утверждать было нелепо. Так что, могут убить вполне, если бы мыслили изощренней. Другая опера, когда причиной смерти может стать кто-то, столь далекий от людей. Например, другой демон. Вот тут сценарий смерти куда возможнее. А если это кто-то, не демон, и не человек при этом, невольно начинаешь и вправду задумываться, а каково это – умереть? Точнее, быть убитым..? Себастьян с самого первого дня появления в поместье гувернантки господина только и думал, как самому убить ее. В его голову не приходила мысль, что все может быть наоборот, что он не охотник, а жертва, что это не он может убить, а это его могли убить. Его могло убить существо, отличавшееся от него человеческим разумом, которое не мог понять демон, и сущностью нечисти, которая давала этому существу сверхчеловеческие способности. Мужчина сегодня понял: это не этому существу следовало бояться его. Это ему надо было бояться этого существа. Он покосился на женщину, которая тихонько стояла чуть позади него. Была ночь, все уже легли спать, а он на кухне подготавливал продукты для завтрака на следующий день. Как и бывало с того момента, как появилось расписание с наручниками, женщина просто следовала за ним, ничего не предпринимая. И правильно, не нужно было ему мешаться, так и быстрее по комнатам разойдутся. Она просто стояла, аккуратно сложив перед собой руки и смотря куда-то в пол. Такая покорная на вид, даже лестно. Только неприятно было от одной мысли, что она постоянно за его спиной. Встряхнув головой, Себастьян разложил на тумбе ингредиенты для завтрака господина. Но не успел он и отреагировать на внутреннее предупреждение об опасности, он услышал то, как разорвался его фрак от вонзившегося в его спину острого предмета. Демон замер, вслушиваясь в то, как лезвие проходит через ткани его костюма дворецкого, как рвется его зеленая повседневная жилетка, белая рубашка, после чего холодное лезвие и пронзает его тело. Он смог ощутить, услышать, даже мысленно увидеть то, как холодное оружие рассекает нежную кожу, проникает под нее, разрезает на своем пути человеческую плоть. Демон понял, что это был кухонный большого размера, но не топорик, нож, который он использовал для разделки мяса. Вот кончик ножа коснулся кости его правой лопатки и в следующее мгновение вонзился в нее, раздался отчетливый треск. Все это произошло в одну долю секунды, а для Себастьяна это продлилось с минуту. Он чувствовал острую боль, и она не прекращалась. Мужчина повернул голову и в этот же миг нападавший резко повернул рукоятку ножа, кость задрожала и треснула в нескольких местах, а плоть разорвалась вовсе. Но демон успел увидеть лицо того, кто покушался сейчас на его жизнь. Сильно нахмуренные тонкие брови. Ухмылка с длинными острыми клыками, изуродованная злостью, и фиолетовые глаза, горящие адским пламенем. Именно так выглядит существо, желавшее ему смерти. Это существо, не демон, и не человек. Голая прихоть причинить ему боль. Вот, чего ему следовало бояться. Себастьян сжал челюсти, глядя в лицо женщине. Если это существо вообще можно было так назвать. Он даже не знал, как ему стоит поступить. Возмущение взяло верх. Демон резко ударил правой рукой демонессе в лицо боком своей ладони. Он метил в ее острую скулу, и кулаком было бы не эффективно. Он не ошибся, удар был сильным, и гувернантка отлетела в сторону, ударившись всем телом и головой о высокий шкаф. Она коротко вскрикнула, но прозвучало это возмущенно, как будто это он напал на нее, а не она на него, хотя это было ясно, что это была самооборона. Хоть и запоздалая. - Ну и что вы творите? – Себастьян старался звучать строго и спокойно, как и всегда. – Испортили мне костюм. Зачем все это? Он левой рукой вытащил торчащий из его раздробленной лопатки нож, и продолжал сжимать его в руке, пока существо приходило в себя. Скрипачка тяжело дышала. Было совершенно непонятно, что творится у нее в голове, лица не было видно за распустившимися волосами. Демон удивился, насколько он сильно пытался держаться спокойно. Обычно легче было бы высвободить всю свою злость на ней, чтобы та успокоилась. Но не сегодня. Внезапно демонесса с громким рычанием выпрямилась и набросилась на него, протягивая к нему свои по-звериному скорченные пальцы с длинными когтями. Из-за того, что одной руки демон лишился, и та просто безжизненно висела, оставалась лишь одна рука, которой он мог защититься. Он замахнулся ею, сжав крепче рукоять кухонного ножа. Лезвие угодило в ее растянувшуюся щеку, промеж широко раскрытых челюстей, готовых вцепиться в его глотку. Женщина под силой удара отвернула голову и остановилась, по-животному проскулив. Мужчина опустил нож, тот остался в голове нападавшей. Но, когда она повернула обратно свою голову, демон нервно сглотнул. Ну, все, доигрался. Кухонный нож прорезал кожу обеих щек насквозь, и теперь торчал в обе стороны. Само лезвие было зажато крепкими челюстями. На все лицо легла тень от густых взлохмаченных черных волос, на контрастирующий белый верх платья капала сгустками свежая кровь, полностью залив завязанный на шее фиолетовый платок. Из всей этой массы тени светили два глаза, в которых читалось лишь желание ответить с большей долей зверства. Казалось, что это была уже точно не Вайолин Мунлайт, холодная, спокойная женщина. То, что стояло сейчас перед демоном, было чудовищем. Чудовищем, которого он действительно боялся. Всегда. С тех пор, как они были скреплены цепью. Но этот страх сейчас вызывал в нем только гнев. Себастьян резко вскинул руку, на которой был закреплен наручник и описал им несколько кругов вокруг женщины, пытаясь таким образом ее обездвижить. Она лишь непонимающе покрутила головой, бессмысленно мыча и продолжая зажимать в окровавленных челюстях нож. Демон сильно затянул цепь, демонесса была связана. Но плохо было, что он стоял теперь плотно к ней, за ее спиной, и не видел, что происходило. Женщина выплюнула холодное оружие, и оно проткнуло насквозь ее ладонь. Она замахнулась этой рукой и резко сгорбилась, лезвие, торчавшее из тыльной стороны ее ладони, вонзилось в бедро дворецкого. Себастьян резко втянул воздух, почувствовав, как инородное тело пронзило его ногу. Брызнула кровь, пачкая одежду, руку женщины, смешиваясь с кровью демонессы, что вытекала из ее руки. Демонесса взмахнула рукой, выдернув из его ноги лезвие, и, воспользовавшись тем, что он ослабил хватку цепи, развернулась и напала на него ладонью, проткнутой ножом. Она хотела изуродовать им столь ненавистное ей лицо. Естественно, демон стал ловко уворачиваться, превозмогая боль в лопатке и ноге, лишь бы окровавленное лезвие не задело его. Но разгневанная демонесса не отставала в скорости. Они отошли от тумб, приближаясь к деревянному столу посреди кухни. Встретившись с ним, можно было уходить только в сторону, но Себастьян не успел, потому что женщина с диким ревом толкнула его, и он рухнул спиной на тот самый стол. После этого она быстро села на него, не давая возможности сдвинуться. Попался. Цепи, которые сдерживали существо, теперь мешали ему самому. Пока он извивался, пытаясь высвободиться, женщина не спеша вынула со скрежетом нож из своей ладони и слизала с нее свою же кровь. Все это время два зрачка неотрывно глядели в его лицо, искаженное то ли испугом, то ли возмущением. Ее лицо перекосилось, и было совершенно невозможно понять, что оно выражало. - Как… же… я… вас… - прерывисто, совсем не по-человечески прохрипела демонесса, после чего внезапно замахнулась и вонзила нож в плечо мужчины. - …ненавижу!! Себастьян стиснул зубы, борясь с болью от новой колотой раны. Эту боль он стерпел, но он не предвидел, что это была не последняя. После этого удара женщина вынула нож и стала наносить ему новые и новые раны на его плечах, груди, несколько раз задев при этом артерии и сердце. Но это, к счастью, не была Коса смерти, иначе он давно был бы уже мертв. Вскоре мужчина не выдержал и сильным выпадом разорвал мешавшую ему цепь, угодив своей рукой в белой окровавленной перчатке в лицо демонессе. Он крепко сжал ее голову, давя на посиневшие скулы и виски. Она закричала, ведь захват его был нечеловечески крепким, он мог бы спокойно раздавить ее голову, но он слишком ослаб от бесчисленных колотых ран. Цепь была разорвана, а женщина выронила нож из рук (и тот упал, к счастью, на пол). Было проще сбросить это существо с себя и откинуть от себя. Демонесса не могла восстановить равновесие, потому, пошатываясь отошла обратно к тумбам, крича и держа голову руками. Пока она, не сдерживая совсем себя, боролась с этой болью, Себастьян быстро поднялся и еще дееспособной рукой залез в свой внутренний карман пиджака и прямо оттуда метнул три серебряных столовых ножа. Один угодил женщине в живот, второй – в ее грудинную кость, третий – в ее горло. Она замерла, запрокинув голову и отвратительно скорчив свое тело от такого внезапного нападения. Из ее проткнутой глотки исходил лишь неразборчивый хрип. Прошло несколько секунд, во время которых Себастьян достал еще один нож, готовый защищаться от новых атак демонессы. Он знал, что рано или поздно та придет в себя и вновь захочет напасть. Женщина после некоторой паузы все же вновь опустила с хрустом голову, продолжая хрипеть. Дрожащими руками вытащив из шеи нож, она выронила его на пол. - Почему… - пролепетала она еле слышно и скрипуче. – Кто я… Холодно… Демон замер, глядя в лицо женщине. Ее глаза смотрели в его сторону, но мимо, в них все еще не потухало то адское пламя, но оно иногда сменялось просто пустотой. Она слепла через одну-две секунды. - Больно… - демонесса вынула второй нож, и он упал туда же, где лежал первый, раздался лязг. – Больно… Это произошло и с третьим ножом, но она, почему-то продолжала стоять на месте. Нельзя было сказать, что она раздумывала, в ней сейчас не было ничего человеческого, не говоря уже о разуме или рассудке. Последние несколько минут она не контролировала вовсе себя. Зато Себастьян без остановки размышлял. И от своих собственных мыслей проткнутое сердце заливалось кровью, которая стала гуще вытекать из колотых ран. Раз уж демонесса не выдержала эмоций, дав им путь наружу, то почему бы и ему так не сделать? Проще всем было бы оголить все свои мысли и чувства. Надо было просто от них освободиться, что и пыталась сделать демонесса. Учитывая то, насколько она потеряла контроль над собой, и с какой яростью набросилась на него, можно было бы предположить, что ненависть к нему переполняло ее всю, все ее нутро. Такая сильная ненависть, такое отчаяние… - Я вас… ненавижу… - прохрипела вдруг демонесса, смотря на него пустыми ослепшими глазами. – Терпеть не могу… Чтобы вас не было… совсем не было… Себастьян выронил из руки нож, скрепя зубами. Он, чуть шатаясь и сгорбившись, подошел к ней и сильно ударил ладонью по ее рассеченной окровавленной щеке. - Прекратите… - прошептал еле живым голосом он, из ран на груди сквозь ткани одежды вытекла новая порция крови. – Прекратите… После этого он прикрыл наполнившиеся слезами глаза и, обессиленный, рухнул на пол, продолжая тяжело дышать. Демонесса вдруг подняла голову. Ее глаза были обычными, серыми. Когда она увидела у своих ног чуть живого дворецкого, истекавшего кровью, эти глаза цвета речной замерзшей воды наполнились ужасом. - Себас…тьян…? – прохрипела Вайолин, протягивая израненные ладони к своему проткнутому насквозь горлу. Боль была невыносимая, но она была слабее… Слабее чувства вины… Демон облегченно закрыл глаза, когда почувствовал, как поверх него осторожно легла женщина. Она сжала руками воротник его белой рубашки и уткнулась носом в кость его нижней челюсти. Из уголка его глаза вытекла скупая слеза и стекла по виску к ушной раковинке. Ему стало настолько… жаль. Жаль эту демонессу, которая испытывала настолько сильную ненависть к нему, что отвергла себя настоящую, став чудовищем. Его шокировало то, как эта женщина, которая так цеплялась за свое человеческое «я», отбросила все, отвернулась от всего, лишь бы высвободиться от того отвратительного ей желания убить его, нанести ему увечья, заставить его страдать. Какие бы ни были ее отрицательные мысли, во всех них был он, Себастьян, тот, кто сам желал ей смерти. Но… почему… Он чувствовал, как ее тело билось в судороге. Она громко всхлипывала, ее слезы стекали на его подбородок и щеку. - Простите… простите меня… - повторяла она севшим голосом. Иногда это даже невозможно было разобрать. Почему же она чувствует такую вину и ужас от того, что сделала, ведь он и вправду сам заставил ее ненавидеть его? Демон теперь был растерян. В ее слезах не было ни капли ненависти. Была лишь вина. Даже в этих слабых кровавых укусах, которые она сейчас, всхлипывая, оставляла на его подбородке и скуле, и которые даже не кровоточили. Они всю ночь так пролежали на холодном полу кухни, пока заживали их раны. В это же время кровь, что лужей растекалась вокруг них, смешивалась и возвращалась обратно в их тела.