Красная гирлянда

— Я просто немного дома, — сказал подвыпивший Патрик Джейн, — отвезёшь меня пьяным? Тереза Лисбон никогда не видела, чтобы Джейн пил больше символического глотка шампанского или любого другого алкогольного напитка. Теперь же, после участия в аверсивной терапии (вызов отвращения к алкоголю), она изумленно смотрела на него, пьяного в стельку, и наблюдала такую нехарактерную для Патрика потерю контроля. Она позволила ему обнять себя за плечи, чтобы он мог удерживать вертикальное положение, и помогла спуститься в холл Центра лечения алкогольной зависимости Уайлдера.  — Ты знаешь, Лисбон, — сказал Джейн заплетающимся языком ей в левое ухо, — к каким трём вещам, по словам Шекспира, приводит опьянение?  — Ох, ты серьёзно? К раздражению тех, кому придется убирать блевотину на следующее утро?  — А ты шутница. Кто-нибудь говорил тебе, что ты забавная? Ну, значит я скажу тебе сейчас. Лисбон. Ты. Забавная, — после каждого слова Патрик тыкал пальцем ей в плечо. Тереза вздохнула и неловко вывела его за дверь клиники в прохладную декабрьскую ночь. Он сделал глубокий вдох и немного споткнулся, комично выпучив глаза, и они оба качнулись вправо под воздействием его тяжёлых, неуклюжих движений.  — Спасибо, Джейн, — проворчала она, согнувшись под его весом. — Я тоже нахожу тебя чертовски уморительным прямо сейчас. Джейн усмехнулся: даже будучи пьяным, он оценил ее сарказм.  — Так, про что я говорил? Ах да, да — три вещи: «Красный нос, желание отлить и склонность ко сну».  — Очень мило. Это так ты пытаешься намекнуть мне, что тебе нужно в туалет? Потому что внутри клиники есть хорошие туалеты, — сказала Лисбон, скривив губы.  — И снова очень остроумно, — Джейн резко остановился, нарушая их общее равновесие. — Знаешь, я бы хотел использовать комнату для маленьких мальчиков, если ты не возражаешь. Она снова вздохнула и повернула их обратно к двери. К сожалению, та оказалась закрыта, наверное, на какой-то кодовый замок. Ригсби и Ван Пелт все еще собирали доказательства, а Чо увёз медсестру, подозреваемую в убийстве, в штаб-квартиру КБР. Лисбон постучала в дверь, но никто не вышел. А свой сотовый телефон она оставила в машине.  — Иди вон за те кусты, Джейн. Чтобы не писать в машине.  — Да? Разве это законно?  — Я не собираюсь арестовывать тебя. Я буду смотреть в другую сторону, на этот раз — в буквальном смысле. А теперь иди! — она отцепила руку Джейна от своего плеча и подтолкнула его к кустам. Он снова споткнулся и на этот раз упал на руки и колени.  — Упс! — хихикнул он, и она подбежала, чтобы помочь ему встать на ноги.  — Брось, ты не настолько пьян. Сколько ты выпил?  — Я потерял счет после пяти рюмок. Но я восемь лет не пил больше глотка спиртного. «Ничего удивительного», — подумала Лисбон. Снова встав на ноги, Джейн побрел в кусты, чтобы сделать свои дела. Было слышно, как он борется с одеждой, что-то бормоча себе под нос, а потом крикнул: «Ой!»  — Что? Ты там как? — Тереза нерешительно приблизилась к кустам, не желая видеть ничего лишнего, но готовая помочь, если он попал в беду.  — Кактус, — пояснил Джейн. — Будь осторожна с кактусами! Лисбон прикрыла смех рукой. Через несколько секунд она услышала долгий стон облегчения. Тереза закатила глаза и топнула ногой, очень желая, чтобы этот день наконец закончился — по многим причинам. Смерть Санта Клауса не способствует праздничному настроению. Джейн присоединился к ней минуту спустя и выглядел… облегчившимся.  — Так, из пьяной троицы ты позаботился о пункте «желание отлить», — сухо сказала Лисбон. — Давай отвезем тебя домой, чтобы ты мог поспать. Они уже почти добрались до парковки, когда им преградил путь старый пит-буль Джей Джей Ла Рош. Вопреки своему желанию Лисбон пришлось оставить Джейна наедине со следователем. Самоуверенное «Я сам с этим разберусь» не очень обнадёживало, но ей не хотелось получить обвинение в препятствии расследованию. Стоя в ожидании у внедорожника, она подумала, что наверное ей нужно было остаться с ним. Как правило, Джейн был неприступным Форт Ноксом своих тайн и скрытых эмоций, но из-за опьянения мог почувствовать себя достаточно расслабленным и нечаянно проболтаться. Так, она даст им десять минут, а затем вернётся посмотреть, не нужна ли ему помощь. Пять минут спустя Ла Рош прошел мимо нее к своей машине, прохладно кивнув. Лисбон практически побежала обратно к столу для пикника, где оставила Джейна, желая накричать на Ла Роша, что тот бросил его одного в таком состоянии. Джейн лежал на столе, положив голову на скрещенные руки, и спал. Лисбон дотронулась до его плеча.  — Джейн! Проснись! Я тебя не понесу, ты слишком большой!  — Что? Ой. Лисбон. Прости. Должно быть, я задремал, — сказал он, глядя на нее налитыми кровью глазами. Так, а вот и «склонность ко сну», о которой говорил Шекспир. Лисбон помогла Джейну встать, и они пошли к черному внедорожнику. Он медленно пролез на пассажирское сидение, и она пристегнула его, после того, как он не смог найти конец ремня.  — Что сказал Ла Рош? — небрежно спросила Тереза, выезжая на дорогу.  — Он хотел знать, что за секрет хотел раскрыть мне Тодд Джонсон перед смертью. Я мог предложить ему только свои предп… предпл… догадки.  — Да неужели? — ответила она, думая совсем иначе. Джейн что-то скрывал от нее в последнее время, и неизвестно, что именно, но она видела его погружённость в себя. Лисбон чувствовала себя немного виноватой, что пыталась воспользоваться его пьяной разговорчивостью, но если Джейн не брезгует гипнозом, чтобы докопаться до истины, то почему бы и нет?  — Так чего хотел Джонсон? Я не скажу Ла-Рошу, будь уверен; он как будто преследует тебя. Этот человек меня немного пугает.  — Тебя тоже? Он такой упырь, согласна? Мне нечего сказать, Лисбон. Ты видела этого парня после пожара. Он сгорел дотла.  — Ладно. Если ты мне не доверяешь…  — Нет. То есть, я доверяю тебе, Лисбон. Просто в этом случае мне нечего тебе доверить. Тереза ни на секунду ему не поверила и к своему удивлению обнаружила, что факт его лжи больно задел её. Оскорбленная в своих чувствах, она замолчала. Через некоторое время она услышала глубокое дыхание Джейна — тот снова вырубился. Подъехав к многоквартирному дому, где жил Патрик, Лисбон обошла машину, чтобы открыть ему дверь. Она снова потрясла его, чтобы привести в чувство.  — Уже приехали? — он несколько раз моргнул. Ему удалось отстегнуть себя и выйти из автомобиля, не упав, хотя все движения пришлось проделывать невыносимо медленно. Конечно, Терезе было известно, где он живёт, потому что несколько раз она подвозила его на работу и с работы. Но ни разу не была внутри. Лисбон знала, что Джейн по-прежнему владеет домом, где были убиты его жена и ребенок, но никогда об этом не спрашивала. Зная Джейна, она была уверена, что тот сохранил его как своего рода епитимью, а может быть как символ своей мести, наряду с обручальным кольцом, которое по-прежнему носил.  — Где твои ключи, Джейн? — спросила Тереза, останавливаясь перед входной дверью. Он начал проверять все карманы, начиная с пиджака. И наконец, вытащил ключи из правого переднего кармана и с триумфом помахал перед ней. Он повозился с ними минуту, пока не нашел нужный ключ, а потом тщетно пытался попасть им в замок. Лисбон смотрела на этот спектакль с возрастающим нетерпением.  — Так, дай-ка я попробую, — сказала она, взяв ключи из его рук.  — Я ещё в состоянии, Лисбон…  — Нет, ты пьян. Ловкость рук — это первое, что теряется при опьянении.  — Этому тебя научили в полицейской академии?  — Да. Курс «Пьяные консультанты от А до Я». Он сначала хихикнул, потом стал смеяться все громче и громче. Она открыла ему дверь, а он прислонился к косяку и все продолжал смеяться, пока слезы не потекли по его щекам.  — О… Лисбон… ты меня насмешила, — вздохнул Джейн, вытирая лицо руками.  — Да, я слышу. Зайдем внутрь, прежде чем услышал весь остальной дом, — она подтолкнула его вперед в квартиру. Квартира Джейна была точно такой, какой она себе ее представляла — аскетичной и функциональной. В небольшой гостиной стоял бежевый диван и столик с бежевой лампой, у окна — небольшой телевизор. Никаких штор, только бежевые жалюзи, которые, вероятно, достались ему с квартирой. Никаких фотографий или личных вещей. На аккуратной кухне — холодильник, плита, мойка, столешница, шкафы. В сушке рядом с раковиной лежали одна чашка, одно блюдце, одна тарелка и одна ложка. Также имелся небольшой деревянный обеденный стол, достаточно большой для двоих, но только с одним стулом.  — Здесь очень… чисто, — прокомментировала она. — Хочешь, я сделаю тебе чай?  — Нет, я просто хочу лечь спать. Я ужасно устал и чувствую себя… немного… больным, — одна его рука потянулась к животу, а другая — к голове.  — Так, иди-ка лучше в ванную, пока тебя не вырвало. Ты соврал Уайлдеру о том, что ничего не ел сегодня, верно?  — Да, — ответил он, прикрывая рот. Желая избежать тошнотворных звуков, Лисбон направилась в последнюю комнату квартиры Джейна. Его спальня была такой же простой, как и все остальное. Двуспальная кровать с изголовьем, аккуратно заправленная. Тумбочка с небольшой лампой и стопка книг. Она посмотрела на книги повнимательнее и увидела, что это была поэзия, в частности — книги Уильяма Блейка. У другой стены располагался письменный стол, на нем стояли ноутбук, принтер и настольная лампа. Из приоткрытой двери гардеробной был виден аккуратный ряд костюмов, многие из которых были в пакетах с ярлыками химчистки. У детектива внутри нее чесались руки пошпионить еще немного, покопаться в ящиках и открыть шкафы, чтобы найти ключ к разгадке Патрика Джейна. Ей хотелось бы думать, что кроме жажды мести в нем жило что-то ещё. Учитывая его одержимость Кровавым Джоном, Лисбон ожидала увидеть стены, покрытые газетными вырезками и фотографиями с мест преступлений, но это была обычная квартира обычного человека. Ей хотелось узнать больше, но уважая его личную жизнь, она сдержалась и вышла из спальни.  — Ты там в порядке? Как насчет чая? — спросила Тереза, стоя перед дверью ванной.  — Нет, не надо чая. О, Боже. Я и забыл, каково это. У тебя пистолет при себе? Пристрели меня, — простонал он. — Пристрели меня скорее. Лисбон улыбнулась, вспоминая подобное состояние во времена учёбы в колледже. Она услышала шум воды в туалете, а затем звук полоскания рта и чистки зубов. Дверь, наконец, открылась, и из ванной вышел Джейн, немного протрезвевший, но выглядящий как мумия.  — Давай я помогу тебе лечь в кровать, — сказала она тихо. Джейн перестал находить ее слова очень забавными и вопреки ее ожиданиям никак эту фразу не прокомментировал. Наоборот, он вдруг стал очень тихим. Патрик с благодарностью оперся на нее, и она посадила его на постель, а потом включила прикроватную лампу. Он носком снял свою обувь и начал расстегивать жилет и рубашку дрожащими пальцами. Лисбон откинула одеяло и взбила подушку, а затем повернулась к полуголому Патрику Джейну. Ее глаза задержались на его гладкой, красиво очерченной груди, и она почувствовала, как помимо воли краснеет.  — Ну, агент под прикрытием, прикройся одеялом и хорошенько проспись, — она нежно улыбнулась ему, понимая, что он пострадал ради дела. Не утруждая себя тем, чтобы снять штаны, Джейн со вздохом лег на спину и сунул ноги под одеяло. Лисбон накрыла его. Его голубые глаза неожиданно весело сверкнули.  — Спасибо за заботу, Лисбон. Столько хлопот…  — Ну, ты же один из нас. Самое меньшее, что я могла сделать, это убедиться, что ты не отрубишься где-нибудь посреди улицы, — она встала, чтобы уйти, но он схватил ее за руку. Такого рода близость с его стороны была непривычной, и он ухмыльнулся ее реакции. Второй рукой Джейн взял прядь ее шелковистых волос и посмотрел на неё затуманенным взглядом. Сердцебиение Лисбон ускорилось, а когда она поняла, что он может чувствовать под своими пальцами ее пульс, сердце ее застучало ещё быстрее. Тереза понадеялась, что Джейн был слишком пьян, чтобы заметить это. Но она не могла отдернуть руку, не тогда, когда он так смотрел на нее своими красивыми, глубокими, проникновенными глазами. Он улыбнулся ей — и эффект стал сногсшибающим.  — Однажды ты станешь кому-то хорошей женой, — прошептал он и потянул ее к себе, чтобы поцеловать. «Что я делаю? — спросила себя Лисбон, будучи на грани паники. — Он пьян. И, конечно, не понимает, что творит». Но его губы были такими мягкими, а ей так долго было интересно, каковы они на вкус, что любопытство, смешанное с волнением, победило, и она позволила ему дразнить свой рот. Он притянул ее ближе к себе, так, чтобы она легла на него сверху, на одеяло между ними. Их дыхание участилось, рты раскрылись, а языки соприкоснулись, приглушая стоны удовольствия друг друга. Лисбон, однако, не настолько потеряла голову, чтобы не заметить, как его рука становилась всё смелее. Он медленно опустил пальцы от ее волос к шее и проследил линию ключицы. Благоговейно погладил распятие, а затем осторожно опустился к вырезу блузки, в то время как Лисбон исполнила свою давнюю фантазию и запустила пальцы в его растрепанные светлые кудри. Его поцелуй стал ещё откровеннее, а рука пробралась к ее груди. Будто кто-то нажал на переключатель страсти, потому что Джейн очень быстро перешёл от нежности к вожделению, и Лисбон вдруг стало не так весело. Это было чересчур и слишком быстро, поэтому она отвернулась от него прежде, чем он сделал то, о чем они бы оба потом пожалели.  — Джейн, — с придыханием сказала она. — Остановись!  — О, Лисбон, — казалось, не услышав ее, простонал он ей в шею, — ты такая тёплая и так хорошо пахнешь, — его руки сжали ее грудь, и она попыталась освободиться от его хватки, не причинив боли ему или себе. Она приподнялась, но он потянул ее к себе снова, ее локоть соскользнул и приземлился прямо ему в нос.  — Черт! — удивлённо воскликнул он, забыв о Терезе и прижав руки к лицу. — За что?  — Прости. Это был несчастный случай, — дрожа и тяжело дыша, Лисбон встала с постели и убедилась, что теперь стоит вне его досягаемости. К счастью, кровь из носа не пошла, но было очевидно, что ему больно.  — Я принесу тебе немного льда. И аспирин, — сказала она машинально. И поспешно вышла из комнаты, ощущая усталость и смущение от того, что сейчас произошло. У него-то было оправдание — он был пьян, а вот она не могла придумать логического объяснения, почему позволила такому случиться. Предполагалось, что она тот трезвый друг, который не даёт товарищу сесть пьяным за руль или сделать ещё какую-нибудь глупость. Открыв ящик на кухне, Лисбон нашла полотенце и положила в него лёд из морозилки. В ванной она взяла из аптечки аспирин. Еще раз сходив на кухню за стаканом воды, Тереза почувствовала, что достаточно успокоилась, чтобы принять произошедшее. Она сделала глубокий вдох и направилась в спальню Джейна. Джейн сидел там, где она его и оставила, прислонившись к стене, но был полностью в отключке, его храп заглушала рука, которой он все еще сжимал свой нос. Лисбон поставила принесённые вещи и обследовала своего сексуального консультанта. Улыбнувшись, она осторожно отвела его руку и опустила голову на подушку. Он был великолепен, и она заметила это далеко не в первый раз. Но теперь она узнала, каковы на вкус эти пухлые губы, почувствовала, насколько нежны эти руки, и даже сквозь одеяло между ними она поняла, как хорошо они подходят друг другу. Тереза вздрогнула, просто подумав об этом. Они были друзьями, конечно, но это небольшое приключение открыло дверь к чему-то большему. Это было страшно, и это было против правил, но — Боже, помоги ей — она хотела попробовать снова, когда они оба будут трезвыми. Она только надеялась, что будет чувствовать то же самое и в понедельник. Его нос стал ярко-красным, и было видно, как в нем пульсировала кровь. Лисбон улыбнулась, подумав, что в итоге Шекспир оказался прав. «Красный нос, желание отлить и склонность ко сну». Если она верно помнила уроки литературы в школе, цитата из «Макбета» также включала в себя слова «желание» и «распутство». Да, слова поэта безусловно подвели итог всего этого сумасшедшего вечера. Она наклонилась, чтобы слегка чмокнуть его в нос, а затем коснулась губ, желая спокойной ночи. Джейн причмокнул во сне и потянулся к своему носу. Тереза снова улыбнулась, выключила лампу и взяла пакет со льдом, чтобы высыпать его в раковину на кухне. На тумбочке она оставила аспирин, который наверняка понадобится утром. *** Джейн проснулся на следующее утро, с похмельем и потерей ориентации.  — Почему кровать вращается? — спросил он вслух, не открывая глаз. Его будильник жужжал должно быть уже целый час, и Джейн наконец протянул руку, чтобы отключить его. Сначала он подумал, что опаздывает на работу — не очень страшно для него, но он знал, что это имело значение для Лисбон и Хайтауэр. Затем он вспомнил, что сегодня суббота, и у него обед с Мэй Нельсон и Вирджилом Минелли. Такое нельзя пропустить. Вирджил, возможно, мог достать список подозреваемых Ла Роша, и к тому же Патрик не хотел упустить возможность поиграть в сваху для двух таких милых, одиноких людей. Последнее, что он помнил о вчерашнем вечере — как садился в машину Лисбон. После этого все было как в тумане. Ну, он явно был дома, улыбнулся Джейн, а затем вздрогнул, когда это движение вызвало головную боль. Должно быть, это было настоящее шоу — ее попытки доставить его в квартиру и уложить в постель. Наверное, она помогла ему снять рубашку. Джейн пожалел, что не помнил ощущения ее рук на своей обнаженной коже; мысль об этом странно взволновала его. Он надеялся, что не сделал ничего, чтобы опозорить себя или разозлить ее.  — Что бы я ни сделал, я услышу об этом в понедельник, — он посмотрел на часы — половина одиннадцатого — а затем на аспирин и стакан воды, которые Лисбон заботливо оставила для него. — Старая добрая Лисбон, — сказал Джейн, немного приподнимаясь, чтобы принять лекарство. Вода оказала на него странное действие: он снова почувствовал себя немного пьяным и со стоном лёг на кровать.  — Душ. Вот что мне нужно. Душ, чай и тосты. Хороший чай всегда поможет. Когда Джейн поднялся, медленнее на этот раз, ему показалось, что он уловил на своём одеяле слабый аромат духов Лисбон. Он поднял его и вдохнул, но запах ускользнул от него. Патрик пожал плечами. Наверное, просто мое воображение. Или я выдаю желаемое за действительное. Спустя несколько минут, когда горячая вода полилась на его раскалывающуюся голову, он думал о том, почему никогда не пьёт. Провалы в памяти. Он всегда был склонен к провалам в памяти. Ему нужно ясно мыслить, чтобы добиться цели, а начни он пить — появилось бы искушение утопить свое горе в бутылке и никогда не трезветь. «Эта аверсивная терапия действительно работает, — с иронией подумал Джейн. — Ещё хоть капля виски… Да никогда!»