kiss (me) better

      После окончания записи «My SMT» менеджер поспешил развезти дримов по общежитиям; в последнюю очередь привозя старших-младших — Минхёна и Донхёка — в дом к взрослым одногруппникам.       Хэчан медленно шёл, натянув глупую улыбку на лицо, сшибая все неровности пола носками кед. Порозовевшие щёки приобретали более насыщенный — малиновый — оттенок, стоило только младшему вспомнить поцелуй хёна и улыбнуться ещё шире.       Не то чтоб это был первый раз, когда они поцеловались… (Да, исключая моменты, когда Донхёк сам целовал Марка, крепко погрязшего в царстве Морфея. Но хён не знает об украденных поцелуях, потому — не счи-та-ет-ся!) Да и сегодняшний поцелуй нельзя назвать полноценным, скорее, лёгкое мимолётное прикосновение марковых губ к щёчке младшего.       Волнует ли это Хэчана? Нет.       Донхёк лишь прикладывает прохладную ладонь к левой щеке и легонько гладит нежную тёплую кожу. Он так рад, что хён не отказал ему в поцелуе перед камерами. Не так. Он так счастлив, что Минхён поцеловал его; сам и сознательно. Возможно, Чэнлэ бы громко посмеялся над донхёковыми предположениями, назвав того придурком, и добавил бы что-то вроде: «У него разве выбор был? Это же шоу!»       «I donʼt care!» — выдал бы Донхёк на ломаном английском, пресекая любые попытки младшего переубедить себя. В любом случае, Хэчана это не волнует.       А вот Марка волнует, что после записи младший повис на нём мёртвым грузом и уговорил его, хёна, тащить себя на спине до самой машины. Минхён в принципе отказывать не умеет, уж тем более Хэчану, который очень редко просит кого-либо о чем-либо в такой уважительной (обожательной) манере, являя миру эгьё и почтительное обращение. Старшему лишь оставалось закатить глаза, кривя губы в усмешке, и кивнуть головой. «Седлай, малявка», — кинул он Хэчану, прежде чем тот с разбегу кинулся на спину Марка.       Неся увесистую ношу за плечами, Минхён чувствовал, как близко прижимается к нему младший, крепко обнимая за шею и утыкаясь носом в неё.       «Это странно», — пронеслось в его голове, когда одним прокатом на Ли дело не закончилось. После того, как Марк остановился, позволяя Хэчану спрыгнуть с ну-очень-удобной-мягкой-тёплой-любимой спины, младший заявил, что в машине он будет сидеть на ножках у хёна. «Ну места ведь сли-и-ишком мало для нас всех», — аргументировал свой выбор Донхёк, устраиваясь на коленях старшего.       «Это очень странно», — во второй раз подумал Минхён, прежде чем Хэчан завалился на его грудь, заставляя хёна обнять себя поперек живота.       Сейчас же младший был на удивление тихим и послушным; вряд ли он вообще замечал что-то, что находилось за границами его сознания и мыслей (о хёне, попросил бы добавить Донхёк). И Марк, оборачиваясь, совсем не ожидал, что тот, так увязнув в своих помыслах, не заметит замершего перед ним старшего. Хэчан пришёл в себя только с ударом о голову хёна, когда лоб пронзила неприятная волна боли. — Хватит витать в облаках, Ли Донхёк! — потирая собственный лоб, пробурчал Марк, — что с тобой происходит, в конце концов?       Хэчан испуганно посмотрел на него, забавно вытаращив глаза, после чего натянул широкую улыбку на лицо и кивнул в сторону головой, будто отмахиваясь от своих мыслей, или от старшего. Мыслей о Марке? Определенно.       Донхёк с лёгкостью миновал преграду в виде Минхёна и нырнул в их с Джэхёном комнату. К счастью первого, Джэ не было на привычном месте, потому Хэчан расслабленно завалился на свою кровать и поддался эмоциям, счастливо напевая какую-то дебильную романтичную песенку себе под нос, через слово повторяя «любовь».       Он достал из кармана свой смартфон, счастливо клацая по сенсорному экрану пальцами. Экран менял цвета, которые блекло, но освещали лицо парня, негласно оповещая о смене кадров. А Хэчан тем временем пищал и смеялся как маленькая девочка, наблюдая за чем-то по ту сторону гаджета.       Ураган, именуемый не Катриной, а Донхёком, смёл старшего с большей силой, чем можно было себе вообразить. Врезавшись в стену от толчка, Марк хотел было наброситься на мелкого с кулаками за его неосторожность и расторопность, но замер перед дверью, за которой раздавались еле слышимые фразы от Хэчана.       «Хён, поцелуешь меня ещё?» — по-девчачьи запищал младший за стеной.       «Конечно, Донхёк-а!» — понизив тон, ответил он себе же.       «На этот раз тоже в щёчку?» — грустно пропищал Хэчан.       «Нет! Теперь между нами всё серьёзно! Давай сюда свои аппетитные губки!» — имитируя голос Марка, проговорил Донхёк.       После такого монолога, от которого из ушей Минхёна пошёл пар, а лицо залилось пунцовой краской, хуже быть не могло. Не могло бы, если бы Марк не услышал причмокивания со стороны закрытой комнаты.       Старшего буквально прорвало от стыда вперемешку со смущением и он резко нажал на ручку, распахивая дверь настежь. — Господь мой бог, — прошептал Минхён, завидев открывающуюся перед ним картину: Хэчан лежал на кровати, прижимая экран телефона к губам. Очнувшись от резкого хлопка двери, младший оробело откинул телефон в сторону, принимая сидячее положение. — Что здесь, твою налево, происходит?! — зашипел Марк, смачно врезая себе по травмированному лбу (не так страшно, как за психику) ладонью. — Вот блин, — нервно улыбнувшись, бросил Донхёк, прежде чем забиться в угол у стенки в попытках спрятаться от Марка. А желательно — исчезнуть насовсем, чтобы позорные несколько секунд, что открылись взору старшего, рассеялись как и сам Хэчан.       Алеющий и пыхтящий Минхён направился к кровати, хватая с неё телефон. Спасибо всем известным богам за то, что Донхёк родился таким глупым и забыл заблокировать телефон прежде, чем откинул его от себя.       На экране красовалась портретная фотография улыбающегося Марка, которому, по всей видимости фанатскими руками, пририсовали усы и ушки. Это действительно выглядело мило, не считая присохших к сенсору слюней Донхёка. — Итак, — Минхён опустил телефон, улыбаясь краешком губ на выходку младшего, — давай я поцелую тебя на этот раз не в щёчку, но больше такой глупости ты не вытворишь. Идёт?       Усаживаясь на кровать младшего, Марк протянул тому ладонь, чтобы заключить очень-важную-для-донхёковских-чувств сделку. — Ой, да с чего бы мне это, — скрестив руки на груди и задрав подбородок, заворчал младший. — Это вообще не то, о чём ты подумал, — кивая своим словам, ответил Хэчан. — Но я всё слышал, — усмехнулся старший, — за дверью. «Теперь между нами всё серьёзно! Давай сюда свои аппетитные губки!» — передразнил младшего Марк, заставив того смутиться ещё сильнее. — Да когда я вообще говорил в такой манере? — беззлобно издевался над Донхёком он. — Ладно, — опустив глаза, выдохнул Хэчан, — идёт.       Он сжал руку хёна, а второй же не спешил отпускать теплую ладошку. — Не делай вид, что это одолжение, — и, потянув младшего подальше от стенки, поближе к себе, заключил в объятия, утыкаясь собственными губами в чужие. Невинно целуя младшего, Марк мысленно улыбался, засчитывая новый поцелуй теперь уже вторым.       (Не считая тех раз, когда он целовал спящего Донхёка.)