Мои мысли разговаривают со мной...

— И ты уверен, что он больше не появится? — спросил меня Дима, после того, как я ему рассказал, что произошло. — Я видел, как он растворился! Я же говорю… — Это ничего не доказывает. Я видел, что происходило тут, но то, что я видел последним не вяжется с тем, что видел ты. — И что же видел ты? — слова Ларина заставили меня вновь заволноваться. — Я видел, как он вышел из квартиры. Сначала он вылез из зеркала, постоял несколько секунд напротив тебя, а потом просто вышел. Он не растворялся.       Я не знал, что теперь думать. Я ведь твёрдо поверил, что он — лишь моя фантазия, и что его не существует, а теперь, я не уверен в этом. Дима волновался не меньше моего, он постоянно ёрзал, сидя на диване, перебирал пальцы, то поджимал колени, то опускал на пол. Он и сам не знал, во что теперь верить, это я понял сразу. — Дим, не волнуйся, — я положил ему руку на плечо, — Всё будет хорошо, я обещаю       Он посмотрел на меня, и я впервые увидел его таким… неуверенным? Но в его глазах я видел доверие. Дима еще долго смотрел на меня, пока не понял насколько момент неловок. Как только он вернулся из своих мыслей, он резко перевёл свой взгляд куда-то в сторону и скрестил пальцы в замок.       Я понимаю, что сейчас не самое лучшее время для признаний, но если я не сделаю этого сейчас, то могу больше никогда не увидеть Ларина. Он может уйти уже утром или даже сейчас, вызвать такси и уехать отсюда подальше, и больше я его никогда не увижу, только на своём мониторе, когда буду смотреть очередной его ролик. — Дим, я… — я думал, что сейчас уверенно скажу ему все, что так давно хотел, но это оказалось сложнее, чем я думал, мысли сразу перемешались, и я не знал, что говорить дальше, а Дима смотрел прямо на меня, ожидая дальнейших слов, — Я уверен, всё будет хорошо. — Да… — он опустил голову, будто расстроился от услышанного, — Надеюсь.       Да, в этот момент я ненавидел себя, корил, за то, что не смог ему сказать, не смог пересилить свои страхи. Не время? Не здесь? А когда? Если не сейчас, то когда вообще я скажу ему всё это? Плевать, просто уйду спать и будь, что будет…       На следующий день я проснулся рано, да и спал плохо, помню, что снилось что-то мрачное, но что именно, я не запомнил. В квартире тихо, наверное, Дима еще спит. Да, я сразу вспомнил, что Ларин спит в соседней комнате и решил проверить его. Я заглянул в комнату и увидел, что Дима уже не спит, а тыкает пальцами по экрану своего телефона. — Доброе утро, — улыбнулся я, действительно, это единственное доброе утро за последнее время. — Доброе, — Ларин выпрямил спину и продолжил что-то делать в телефоне.       Я вспомнил вчерашний вечер, вспомнил, что так и не признался ему. От этого в груди неприятно сдавило. — Коль, я, наверное, сейчас домой пойду. — Так быстро? — У меня много дел. Да и если теперь всё хорошо, нет смысла мне больше тут сидеть.       От этих слов мне стало еще хуже, но виноват только я сам. Сейчас он соберётся и уйдёт, а я останусь один в этой квартире. Сказать сейчас? — Дим, не уходи, — я посмотрел на Ларина, он был удивлен этим словам, да и я был удивлен не меньше, я не хотел говорить этого вслух. — Почему? Что-то случилось? — он отложил телефон в сторону. — Да, случилось, — я присел рядом с ним на диване. — Опять видел его? — Нет, Дим, тут совсем другое…       Он лишь недоуменно глядел на меня, явно не понимая, что происходит. Немного помолчав, я собрался с мыслями, подумал, что это может быть действительно наша последняя встреча лично, что я могу навсегда забыть о нём и никогда не высказать своих реальных чувств. Я решился, если не сейчас, значит никогда. — Дима, — вновь по имени обращаюсь к нему и сжимаю его правую ладонь, — Я уже давно хотел сказать тебе, что… не чувствую к тебе ненависти или презрения и никогда не чувствовал чего-то подобного. — Я знаю, — он перебивает, хоть и знает, что я ещё не закончил. — Нет, не всё так просто, понимаешь? — Скажи прямо, — я знаю, что он уже всё понял, просто хочет услышать это. — Мне кажется, я влюбился, Дим, — я слишком часто называю его по имени…       Он молчит, я вижу, что он хочет что-то сказать, но молчит. Боится обидеть? Не понимает? Не хочет? Ларин прикрывает глаза и расслабляется, я чувствую, как он ослабил руку. — Коль, я знаю. Но нет, я не могу, понимаешь? — он говорил мягко, всё-таки он боялся задеть меня. — Да… да, я знаю, — я отпустил его руку и принялся разглядывать пол, — Извини.       Отказ пережить легче, чем осознание того, что ты мог сказать, но не сделал этого. Только так сейчас я могу успокоить себя. Я не подниму глаз, не хочу, чтобы он видел намокшие ресницы. Дима не трогает меня, не издает ни звука, его будто нет рядом, будто он уже ушел. Тишину прерывает шорох. Ларин встает с дивана и собирает свои вещи. Я не смотрел на него, только слышал, как он собирается. — Коль, я пойду, — он положил руку мне на плечо и попытался посмотреть в мои глаза, но я склонил голову еще ниже, — Коль… — Да-да, давай.       Я услышал его глубокий вздох, а затем Дима сел рядом со мной и продолжал сверлить меня взглядом, я чувствовал это. — Соболев, очнись уже, — спокойно потребовал Ларин.       Я поднял взгляд на него, но смотреть на него я просто не смог, поэтому тут же вернул взгляд обратно. Ларин опять тяжело вздохнул и придвинулся ближе. — Хватит корчить из себя страдальца, — он приобнял меня левой рукой за плечи, — Успокойся. — Дим, останься… — тихо проговорил я, — Я не хочу оставаться один. — Всё ещё думаешь, что он вернется? — Да. — Мне уже срочно нужно заканчивать монтаж и выкладывать видео. Но если хочешь, можем пойти ко мне вместе.       Такого предложения я не ожидал, но отказываться я точно не собирался. Да, я всё ещё боюсь, что то чудище может вернуться, если я останусь один, но ещё больше я боюсь никогда не увидеть Ларина снова. — Да, хорошо. — Тогда собирайся быстрее, не тяни.

***

      Погода сегодня была не из лучших. На улице грязно, пасмурно, но дождя нет. Но это Питер, здесь такую погоду можно считать хорошей. До дома Димы мы шли молча, он делал вид, будто ничего не было, а мне было не по себе от недавнего признания, и как только я бросал свой взгляд в сторону Ларина, я чувствовал, как горят мои щёки, хоть и стыдиться тут нечего.       Когда мы перешли порог его квартиры, меня будто окутало какой-то теплотой, будто я был тут когда-то давно, а теперь вернулся. Ларин сразу же уселся за свой стол, где стоял ноутбук, а я сидел рядом с ним, на его кровати и наблюдал за его работой. Он ничего не имел против, даже рассказывал мне о своей работе, а потом просто начал говорить сам с собой. А я всё сидел и думал, почему он предложил мне дойти до его дома, неужели ему не всё равно? — Дим, можно вопрос? — Да, что? — не отрываясь от ноутбука спросил Ларин. — Почему ты не оставил меня одного? Почему пригласил к себе? — Соболев, это же очевидно, мне ещё нужен хайп. Поэтому, если ты сойдёшь с ума, и тебя увезут в клинику, то я потеряю эту возможность.       Да, это было в стиле Ларина, но почему-то я не поверил ему, слишком наигранно это звучало, да и в голосе было что-то не то. А может мне просто хотелось верить в то, что это так. — Да? — неуверенно и тихо зачем-то добавил я. — Ну, а что ещё? Других причин быть не может, — отрезал Дима, продолжая что-то делать за ноутбуком. — Да, наверное, — с этой фразой я встал с кровати и хотел поскорее покинуть комнату. — Куда собрался? — Я пойду, посижу немного один. — Ладно.       А ведь он специально старается задеть меня, я знаю. Не знаю, сколько времени я просидел у Ларина в гостиной, может час, может три, я только слышал, как он бьёт пальцами по клавиатуре. Я думал, что мне теперь делать с ним, даже забыл о недавно происходящем и забыл про того клона, зря. Я посмотрел в зеркало, которое висело на одной из стен и увидел его. Как только я заметил его, он оказался прямо передо мной и я могу видеть его ухмылку ближе. — Привет, Коля! — радостно поздоровался он. — Снова ты? — почему-то я не боялся его, совершенно не боялся, — Уйди и не еби мне мозг. — Кто же так приветствует гостей? — он коснулся ладонью моего лица, — Я скучал. — А я нет, — я перехватил его руку и убрал от своего лица. — Уже не боишься? — Я не боюсь самого себя.       Он промолчал, а я уже знал, что мне нужно делать. Мне нужно перестать придумывать себе другого Ларина, перестать мечтать и во снах видеть то, что хочется делать в реальности. Пора переходить к действиям. Я не уверен в этом, но другой мысли у меня просто нет. Ведь это только иллюзия, и я должен сам избавиться от неё. Я почти сразу направился в комнату, где сидел Дима, я слышал, как всё ещё что-то делает, а та иллюзия что-то говорит мне вслед и пытается догнать меня, но я его попросту не слушаю, быстрыми шагами подхожу к двери и дёргаю её за ручку. Вновь я вижу чёрную пыль, которая пытается затянуть меня обратно в коридор, но я переступаю порог комнаты и словно избавляюсь от тяжёлого груза на спине. Зайдя в комнату, я обнаружил Ларина на том же месте. — Вернулся? Чего ты там делал так долго?       Я молчу, не хочу отвлекаться на ненужные разговоры. Подхожу ближе к нему, пока он не отводит взгляд от экрана и переводит на меня. — Ты чего такой серьёзный? — голос Димы изменился, теперь в нём не было той нотки издёвки, что присутствовала всегда.       Я молча хватаю его за руку и тяну на себя, заставляя встать со стула. Он смотрит недоумевая, а я ничего не объясняю, только прижимаю его к себе. Ларин не вырывается и ничего не говорит, а я целую его в макушку и чувствую, как мне становится легче. — Коль, что ты делаешь? — промычал он мне в плечо, а я только сильнее прижал его, — Соболев, мать твою! Ты что делаешь?!       Забавно наблюдать, как он пытается вырваться, я специально ослабляю объятья, и он отстраняется. — Соболев, ещё одна такая выходка, и ты окажешься на улице… — тихо говорит Дима, стараясь не смотреть на меня. — Мне уже всё равно.       Подхожу к нему вплотную, заставляя опереться на стол, стоящий позади Ларина. Он растерян, закрывает глаза, будто смирился с происходящим, а я воспринимаю это как знак и легко касаюсь его губ своими, не продолжая поцелуй, а наоборот, отстраняясь от его тонких губ. Он не понимает, чего я хочу, я вижу это по глазам. — Это всё? — тихо выдавливает из себя Дима. — Не надейся.       Усаживаю его на край стола и вновь целую, но теперь уже более уверенно и нежно, он отвечает на поцелуй и делает его более страстным, и глубоким, даже в таком положении Ларин пытается взять инициативу на себя. Убираю ноутбук на стул, не разрывая поцелуй, всё остальное, что было на столе, летит на пол. Целую Ларина в шею, оставляя небольшие засосы, а затем стягиваю с него чёрную футболку, продолжая оставлять засосы, но теперь уже на его груди. Он протяжно стонет, когда я касаюсь губами его соска, его тихие стоны безумно возбуждают, и я стараюсь заставить его стонать громче, сжимая соски ещё сильнее. Раньше я видел всё это только во снах и сейчас очень боялся проснуться, всё это было таким нереальным, таким идеальным и странным, что это просто не укладывалось в голове. — Теперь точно больше не будет никакого второго Ларина, — шепчу я ему на ухо, а Дима сильнее сдавливает мои плечи. — Надеюсь, — еле слышно проговаривает Дима, и уже сам целует меня.       Ларин пытается перехватить лидерство, слезает со стола и толкает меня на кровать, я поддаюсь ему и усаживаюсь на кровать, а Дима устраивается сверху на моих бёдрах. Мне нравится, когда он такой властный, гордый и самоуверенный, но, в тоже время, это и раздражает. Он крепко хватает меня за волосы и запрокидывает мою голову назад, смотря мне в глаза. Это было немного больно, а Ларин, кажется, доволен, ухмылка на его лице даёт мне об этом знать. Если я захочу, я в один миг подожму этого картавого под себя, но сейчас я хочу наблюдать за его действиями. Он впивается в мою шею, оставляя грубый засос на ней, а затем целует уже более мягко. Я прижимаю Диму к себе и чувствую, как горит его тело, а затем опускаю руки ниже, проводя ими по талии и ниже, спуская с него домашнее трико и сжимаю его ягодницы, на что он отвечает протяжным стоном. Я больше не могу терпеть, переворачиваю его на спину и нависаю сверху, наслаждаясь его телом. — То есть я снизу? — недовольно спрашивает Ларин. — А как же ещё? — усмехаюсь я и легко целую его.       Он всем видом пытается показать, как недоволен, но совсем не сопротивляется моим действиям, а даже наоборот, поддаётся мне. Дима отталкивает меня на другой край кровати и усаживается сверху, упираясь руками в живот. Сначала я не понимаю, в чём дело, но когда он тихо говорит «я сам», я сразу всё понимаю и отдаю всю инициативу Ларину. В голове всплывают те самые воспоминания, о проведённой ночи с иллюзией Димы, ведь он точь-в-точь повторяет те действия, что я помню, от этого мне становится не по себе, но я пытаюсь не думать об этом. Ларин кажется не замечает моей растерянности, оно и к лучшему, не хотелось бы ему ничего этого рассказывать. Дима двигается сначала медленно, но постепенно наращивает темп, я замечаю, как он закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать стон, но иногда он просто не может их сдержать. Я аккуратно беру его за руки и кладу на спину, затем продолжаю двигаться сам, а Дима уже не пытается сдерживать стоны. Ларин уже почти скулит от невозможности кончить, я обхватываю его член своей рукой и уже через несколько резких движений, Дима кончает себе на живот, а затем, после пары толчков, кончаю и я.

***

      Я просыпаюсь среди ночи в холодном поту, мне вновь снилось то чёрное существо… Резко повернув голову, я вижу спящего Ларина рядом и это успокаивает меня. Я пододвигаюсь к нему ближе и обнимаю. — Снова? — заранее зная ответ, спрашивает Дима. — Угу, — тихо отвечаю я, сильнее прижимая его тело к себе.       Я не знаю, когда это пройдёт, но сейчас оно снится мне гораздо реже, но когда снится, я вспоминаю всё, что произошло тогда и пытаюсь уверить себя, что такого больше никогда не будет. Я стараюсь чаще оставаться у Димы или зову его к себе, не могу сидеть в своей квартире один. Больше я не видел ту иллюзию, но зеркала всегда стараюсь обходить стороной и не заглядывать в них лишний раз. Когда-нибудь это пройдёт, я знаю, но произошедшее сильно повлияло на меня и на мою жизнь. И скорее всё это пошло больше на пользу, чем на вред. Дима разворачивается ко мне лицом и нежно целует, стараясь тем самым успокоить мои мысли. Я не хочу думать, что будет, когда он уйдёт от меня, этого я боюсь больше всего, ведь тогда мои мысли будут разговаривать со мной громче, пока не заглушат своего хозяина. Если уже не заглушили…