Непростая любовь

— Гарри, открой дверь. Пожалуйста, Гарри. — Мэтт колотит дверь уже полчаса. Но Гарри, кажется, настроен решительно. Он игнорирует все его смс, не отвечает на звонки. И дверь тоже не открывает. — Я знаю, что ты дома, и я не уйду, пока не поговорю с тобой! — Мэтт снова бьет кулаком в дверь, но без толку. — Гарри, твою мать, открой эту чертову дверь! Мэтт, тяжело сглотнув, садится на ступеньку, опираясь спиной на дверь. Тяжело, все чертовски тяжело. Жизнь катится к чертям. Любовь, как болезнь, залезла под кожу, и разъедает все изнутри. Уничтожает душу. Мэттью устал. Он устал постоянно прятаться, бегать за Гарри и просить его подождать. Хотя, сам виноват. Гарри всегда был готов рассказать всем всю правду, Мэтт не соглашался, он не готов. Все слишком сложно. Мэтт снова стучится, на этот раз головой, но дверь никто не открывает. В подъезде холодно, и он чувствует, как замерзают ноги, потом спина. Сколько бы он не укутывался в теплое пальто, все равно холод пробирается под одежду и морозит, отправляя табун мурашек по всему телу. Мэттью это не волнует, он упорно продолжает сидеть и ждать, пока ему откроют дверь. Проходит несколько часов, прежде чем Мэтт понимает, как все тело онемело. Он уже не чувствует ни ног, ни рук. Встать с места не получается. И он чувствует, как тело дрожит, а его клонит в сон. — Мэттью? — бархатный голос раздается в ушах тогда, когда Мэтт уже готов провалиться в сон. — Ты что тут делаешь? Гарри стоит перед ним полностью одетый, и с двумя пакетами из супермаркета. — Я пришел поговорить. Гарри улыбается, гладит его по холодной щеке, и Мэтт думает ущипнуть себя, чтобы проснуться от такого замечательного сна. Гарри замечает это, и его улыбка становится еще шире. — Ты не спишь, — мягким голосом сообщает он, и тянет Мэттью за руку. Тот еле встает с места, и сразу же опирается на Гарри. — А если бы обморозил себе кое-какие места? Зачем ты тут сидел? Мэтт улыбается, потому что Гарри, который заботится о нем, и отчитывает его - это самое прекрасное, что он когда-либо видел. — Я хотел поговорить, — Мэтт виновато пожимает плечами, пока Гарри пытается попасть ключом в скважину, и открыть дверь. — Ты не отвечал на звонки и не открывал дверь, я подумал, что что-то не так, вот и решил подождать, пока ты откроешь мне. — Ты думал, я обижен? Мэтт только кивает. Гарри, наконец, открывает дверь, и они заходят домой. Мэтт еще больше начинает дрожать. Гарри быстро снимает с него одежду, а потом отправляет в душ. Мэтт выходит оттуда только спустя полчаса. На столе уже стоят две кружки чая, бутерброды, а по телевизору крутят какую-то музыкальную передачу. — Согрелся? — Гарри не смотрит на него, он избегает взгляда Даддарио, и это видно даже невооруженным глазом. — Да, спасибо. — Мэтт опускается перед ним на колени, и кладет голову на его ноги. Гарри, скорее по привычке, тянется к его волосам, и начинает поглаживать голову. Мэтт расслабляется от его действий. Но ненадолго, разговор все же должен быть. — Я люблю тебя, Гарри, — шепчет он. — Я знаю, — Гарри втягивает воздух через нос, и прекращает движение руки, Мэтт разочаровано стонет. — Я тоже люблю тебя. — Тогда почему все так сложно? — Я не знаю, — тихий шепот, но Мэтт все же слышит его. — Почему ты не едешь с нами? — и не надо уточнять «куда» или «когда». Гарри прекрасно знает, о чем говорит Мэтт. — Я устал, просто хочу отдохнуть. Вранье. Мэтт слишком хорошо изучил его, чтобы сразу понять, когда Гарри врет. — Почему ты врешь? Гарри хмыкает. — Я не вру, я действительно устал. И к тому же мне не нравится Сан-Пауло. И четвертого декабря я занят. И снова врет. — Это из-за Эстер? — Да. Наконец-то, правда. — Гарри, я… — Не надо. — Гарри снова начинает поглаживать его по голове. — Я все понимаю, ты не готов расставаться с ней. Но я тоже устал Мэтт, и мне неприятно видеть, как она виснет на тебе на каждом шагу. Я тоже устал от всех этих намеков. От злого взгляда твоей любимой девушки. Устал. — Я знаю, я понимаю. — Мэтт поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза любимого, и из-за боли, которую он там видит, хочется взвыть. Гарри не должен страдать. Гарри должен быть счастлив, он всегда должен улыбаться. Мэтт не имеет право причинять ему боль. Но он не может расстаться со своей девушкой, и Гарри отпустить не может. Он слишком эгоист? Да, его можно назвать самым последним эгоистом в мире. — Я люблю тебя. Только тебя. Гарри улыбается как-то вымученно, устало. И от этого сердце Мэттью пропускает очередной удар. — Я знаю. — Я не смогу без тебя. — Мэтт снова кладет голову на его колени, он закрывает глаза, наслаждается прикосновениями теплых рук. И чуть ли не мурлычет, как довольный кот. — Я пропаду без тебя и твоей любви. Я сойду с ума. И Гарри знает, что это правда. Он сам не сможет без Мэтта, без его ореховых глаз и солнечной улыбки. Без его местами глупого юмора. Сойдет с ума без его теплых губ и сладких поцелуев. Мэтт его наркотик, и Гарри сдохнет без новой дозы. — Иногда я думаю, что мы эгоисты, а иногда - что зависимые, — Мэтт мотает головой, и хочет что-то сказать, но Гарри не дает, он продолжает: — иногда мне кажется, что если бы не ты, я бы так и не понял, что такое настоящая любовь. Я бы не понял, каково это задыхаться без любимого человека. Быть зависимым от него. Я тоже люблю тебя, Мэттью, очень сильно. И мы действительно эгоисты. Не по отношению к остальным. А по отношению друг к другу. Мы тонем вместе в этой любви, но и друг без друга задохнемся ко всем чертям. Мы падаем вместе, но друг без друга мы точно разобьемся. Мэтт поднимает голову и смотрит на него с таким обожанием в глазах, что Гарри невольно думает, что быть эгоистами не так уж и плохо. — Никому тебя не отдам, ни за что не отпущу, — говорит Мэтт, и целует его. Поцелуй горький, но какая бы горечь там не была, они все равно чувствуют вкус сладости. — Ты принадлежишь мне… — поцелуй, — я принадлежу тебе… — поцелуй, — мы будем вместе... всегда. Гарри улыбается, он сходит с ума, когда Мэтт начинает говорить такое. Они действительно принадлежат друг другу. Окружающие, те, которые знают об их отношениях, говорят, что это не любовь, это какая-то болезнь, что съедает их заживо. Гарри склонен не согласиться - это любовь, она не съедает их, она наоборот дает им силы перебороть все сложности. Дает силы держаться, когда даже хвататься не за что. Она дает им силы, и они продолжают летать. Иногда бывают паденья, иногда ушибы, разбитые колени и сердце. Но это не мешает им встать снова и взлететь еще выше, чем были. — Я развожусь. — Мэтт замирает, он во все глаза смотрит на Гарри. — Ты не ослышался, я так не могу больше, я не люблю ее, я не хочу врать ей. — Она знает, что из-за меня? Гарри отрицательно качает головой и встает с места. Он знал, что Мэтт задаст именно этот вопрос. Ничего не скажет, просто спросит, в курсе ли Шелби, что Гарри встречается с ним, и все. Он идет в душ. Горячий душ всегда помогает снять с себя усталость и напряжение всего дня. Он укутывается в теплый махровый халат, и ложится в кровать, Мэтт присоединяется к нему спустя минуты. Они лежат в обнимку молча, наслаждаются моментом. — Я эгоист? — нарушает тишину Мэтт. Гарри на вопрос только кивает. — И ты тоже? — И снова кивок. — Потому что мы любим друг друга? — Нет, потому что многие страдают из-за нас, а нам на это все равно. — Нет, нам не все равно. Как ты думаешь, мы когда-нибудь сможем пожениться? Гарри тихо смеется, только Мэтт может задавать такие вопросы. — Это зависит только от тебя. Ты должен сделать следующий, решающий шаг. — Если я не смогу, если испугаюсь этого самого последнего шага, ты перестанешь меня любить? — Никогда в жизни. Я всегда буду тебя любить. — И ты всегда будешь меня ждать? — Всегда, Мэттью, всегда. — Всегда. И ничего больше не надо. Только сильные руки, которые обнимают в ответ. Теплые губы, которые целуют до головокружения. Только глаза цвета темного шоколада, которые смотрят с обожанием. Только Гарри, который всегда будет любить, всегда будет ждать. Да, Мэттью определенно эгоист. И он точно знает, что Гарри такой же.