Есть кто дома?

— Это какой-то новый опыт, — Гарри устраивает на полу возле окна целый поднос утащенной с кухни еды. — Вдруг остановиться и спросить самого себя, почему мы все были вместе. Драко хватает сэндвич. — Потому что без Грейнджер вы бы пропали. Потому что Уизли подошел к тебе первым. Гарри разливает чай. — Первым был ты. *** — Мисс Грейнджер, у вас есть план? Северус спрашивает об этом с таким серьезным лицом, что Гермиона не может не начать хихикать. Возможно, это истерика, но смех разносится по библиотеке звонко и радостно, словно завтра каникулы, а в школу только через два месяца. — В тот или иной момент мы должны задавать друг другу этот вопрос, верно? — спрашивает она сквозь смех. — Мы еще не сбились с курса? У нас все еще есть цель? Где мы и как нам отсюда выбраться? Мы верим, что это возможно? Да? Все эти вопросы. — И как? — в голосе профессора ей тоже слышится какая-то нездоровая веселость. — Каков ваш ответ? Гермиона вдыхает полной грудью, надеясь задержать вновь зарождающийся смех. Выходит плохо. Сквозь хрюканье и фырканье бывший профессор едва разбирает отчаянное, истеричное «мне все равно». *** Джинни откладывает книгу. Если подумать, Гермиона впервые с самых тех пор, как они попали сюда, видит подругу с книгой. — Мне просто казалось, что если он будет… моим, то со всем остальным я справлюсь. Ты и Рон отказались от семьи ради Поттера, а я… Джинни замолкает. Гермиона размышляет, можно ли назвать Джинни везучей. В конце концов, у многих ли в окружении Поттера была возможность отказаться от самого Поттера? Вдруг приходит понимание, что о Джинни Гарри заботился лучше, чем о двух своих лучших друзьях. *** — Я иногда думаю, что детям именно поэтому и нельзя в эту военную мясорубку, — руки Люциуса лежат на ее плечах с того момента, как он накинул на нее плед. Гермиона не может ни пошевелиться, ни понять, какие чувства она испытывает. — Вы ведь совсем еще ничего не умеете. Ни поддерживать. Ни находить утешение. — Мне иногда кажется, что тут за полгода я повзрослела лет на десять. Люциус усмехается. — Мне тоже иногда кажется, что вы повзрослели, — правая рука отпускает плечо, и спустя секунду Гермиона вздрагивает, ощущая мягкое поглаживание по щеке. — Впрочем, с моей стороны это может быть желанный самообман. *** — Держи, — Джинни подвигает тарелку и тут же отворачивается. — Спасибо, — бурчит Рон, не поднимая взгляда. Джинни чуть слышно вздыхает. Она специально запекла его любимую индейку, но не знает, как сказать об этом вслух. *** — Думаю, — Северус медлит, ему явно тяжело об этом говорить. — Думаю, она бы здесь сошла с ума. Гермиона молчит. Наверное, просто боится спугнуть момент. Просто не может поверить, что ее бывший профессор решился поделиться с ней… этим. — Когда Дамблдор запер их под Фиделиусом, ей было очень плохо. Несколько раз она даже плакала при гостях. Я видел, — он понимает вопрос прежде, чем Гермиона успевает его озвучить. Даже не так. Гермиона бы никогда не решилась спросить, но он все равно отвечает. — Покопался в голове у Хвоста, когда тот вернулся в свою антропоморфную форму. Гермиона кивает. Прямо сейчас она почему-то очень рада. Как будто они победили в войне. Как будто вернулись домой. — Поразительно. — Северус отворачивается к окну. — Даже там она была счастлива рядом с Поттером. *** — По-моему ему самому не до меня, — Джинни придирчиво осматривает новую форму, силясь сообразить, влезет ли в нее уже подкопченный гусь. Гермиона старательно набивает ароматную тушку хлебом и яблоками. — Ты расстроена, что он с Драко? Джинни качает головой, потом замирает, словно неуверенная в ответе. — В результате мне достался Рон. Гермиона ежится. Ей вдруг кажется, что дом сейчас сломается, сложится как карточный домик, но отчего-то ей не жаль рушащихся стен. *** — У маглов есть легенда про Ноев ковчег, — начинает Гарри. — Там… — Я в курсе, — Драко перебивает, явно наслаждаясь зримым изумлением собеседника. — И с мотоциклом ты что, думаешь, можно так же? Гарри смущенно оглядывает разобранную на части машину, чей остов грустно поблескивает в тусклом свете чердачного окна. — Глупость? Драко переворачивает страницу очередного учебника, подкинутого им Грейнджер, сверяется с кривоватой, нарисованной от руки схемой двигателя, кивает. — Ага, смешно. *** — Я завидовала тебе, — Джинни впервые за это время проводит вечер за шахматами, а не уборкой или готовкой. — Знаешь, со стороны ты никогда не казался бессмысленным довеском к Гарри и Гермионе. Половина Хогвартса хотела оказаться на месте Грейнджер, чтобы быть рядом с вами двумя. Рон молчит. Он знает, что это неправда. Он хочет разозлиться из-за того, что сестра держит его за тщеславного идиота, но вместо этого чувствует лишь усталость. Почему-то ему вдруг хочется шоколадных лягушек. И поговорить с Гермионой про учебу. *** Он открывает ей дверь почти сразу. Секунду рассматривает закутанные в халат узкие плечи и босые ступни, а затем берет за руку и проводит внутрь с тем самым выражением, будто она каждый день приходит к нему после ночного дежурства. Мокрые после душа волосы оставляют причудливый разлапистый след на спине. Гермиона думает о том, что Люциус Малфой в хлопковой серой футболке выглядит почти голым. И о том, что убедительно соврать Джинни у нее точно не выйдет. — Я экзотика? Малфой развязывает пояс ее халата, легко проводит ладонью по животу, обводит пальцами чуть выступающие ребра. Легко касается губами голого плеча. Горячо выдыхает в ухо. — Иногда ты просто дура.