Кровь на снегу

Тысяча септимов, Обливион их побери! Тот ушлёпок явно того не стоил! Поднявшийся ветер затолкал выкрикнутую в сердцах ругань данмерке в глотку, добавив при этом изрядную горсть крупных снежинок. Эльфийка закашлялась. В след ей всё ещё доносился нестройный хохот стражников и противно-слащавое "Нехорошо, юная леди" тюремного надсмотрщика, когда тот своими короткими жирными пальцами обшаривал её вещевой мешок. Новоиспеченная правонарушительница не возражала, и весь её вид тогда самым искренним образом говорил о раскаянии. О раскаянии за то, что она, Обливион их побери, попалась. И всё из-за какого-то недобитого старого вонючего расиста! От одной мысли в глазах вспыхнул бешеный огонь. Хвала Азуре, никто из стражников этого не заметил. Только один, услышав странный скребущийся звук, подумал о том, что неплохо было бы избавиться от чересчур расплодившегося крысиного выводка. Но это всего лишь данмерка, с трудом сдерживая рвущиеся наружу ругательства, злобно скрипнула зубами. Правосудие сработало на удивление быстро: всего пара часов в пропахшей дымом и мужским потом комнате и твердые руки виндхельмских стражников вытолкнули эльфийку на ступеньки перед Королевским дворцом. Массивные окованные железом двери с лязгом захлопнулись за спиной, оставляя её один на один с ночью. Льис безотчетно подняла голову вверх, навстречу падающим белым хлопьям, навстречу грязно-серому в ошметках туч небу. Злость ее постепенно угасала, как угасает на сильном ветру пламя костра, возвращалось то бесконечно ехидное нечто, именуемое "здравым смыслом", и сейчас его голос ясно говорил о простой необходимости горячей еды и хоть какой-нибудь постели. Что, с учетом жалких десяти септимов в кармане, было крайне трудно привести в исполнение. Эльфийка поплотнее закуталась в видавшую виды серую куртку, накинула на голову капюшон, мягко перескочила через ступеньки и оказалась по щиколотку в снегу. Благо Коллегия при поступлении выдала теплые ботинки. Данмерка спешно пересекла двор перед Дворцом, вышла на открытое пространство перед очередной лестницей, здесь, в Виндхельме, они были везде. Льис окинула взглядом раскинувшийся под ней город - холодный лабиринт из тёмного камня, озлобленный и неприветливый. Сама данмерка всегда считала его похожим на драугра. Ветер усиливался, снегопад превращался в самую настоящую вьюгу. "Не хватало ещё замерзнуть на улице этого мерзкого города!" - буркнула Льис и побежала вниз по ступенькам туда, где сквозь белую пелену с трудом пробивался золотистый свет из окон трактира, единственных ещё не закрытых ставнями в такое время. Воздух стал белым от снега. Черная скайримская ночь растворилась в колючем белом крошеве. Ступенька. Одна, вторая, третья... Льис наощупь спускалась по скользкой от тонкой наледи лестнице. Эльфийка ступала легко и уверенно, обозначая каждый шаг тихим бряканьем всего того, что ещё осталось в изрядно похудевшем мешке после "свершения правосудия". "Где-то здесь нужно свернуть направо и спуститься чуть ниже..."- думала она, тщетно пытаясь проникнуть взглядом сквозь снежную пелену и различить хоть что-то, кроме массивных черных громад поместий местной знати. На какое-то мгновение ей стало не по себе, показалось, что эти самые каменные исполины видели её, следили за каждым шагом, прислушивались к учащенному биению сердца. Один неверный шаг и... Льис нахмурила брови, тряхнула головой, чтобы отогнать от себя безумную картину наблюдающих за случайными прохожими домов. Лестница всё ещё спускалась, вот уже манящие огни трактира скрылись за стенами какого-то здания, в буране эльфийка совершенно не могла рассмотреть его получше, а память предательски отказывалась помогать. В этой части города осознанно она была впервые; прогулка под конвоем, сопровождаемая тычками и оскорблениями разъяренных стражников, не в счёт. Ступеньки кончились, эльфийка оказалась на заметенной снегом площадке. Здесь лестница раздваивалась: одна ее часть продолжала вести вперёд, другая резко уходила вправо. Недолго думая, Льис свернула и уже через пару шагов пожалела о принятом решении: ступеньки оказались узкими и высокими, совсем не такими, какими они должны были быть. В придачу, снежный покров скрывал под собой наросший всего за несколько часов ледяной панцирь. Последнее данмерка заметила слишком поздно, лишь когда очередная ступенька проскользнула под ступней. Опора ушла из-под ног, и Льис с удивлением обнаружила себя в свободном полёте. "Я дракон, летающий в горах,"- мысль, рожденная где-то в глубинах болезненного сознания, застигла на середине полёта, на мгновение задержалась и в конце нехотя уступила место инстинкту самосохранения. В последний момент она сгруппировалась и приземлилась на четвереньки в сугробе у подножия лестницы. Левую ногу пронзила острая боль - напоминание о не самой удачной попытке сбежать от карающей длани закона. "Кажется, я поняла, что имел в виду тот стражник из Вайтрана, когда жаловался на своё простреленное колено, - эльфийка с трудом поднялась, поврежденная конечность отказывалась разгибаться. - Когда-то и меня вела...дорога приключений..." Цепляясь за удивительно правильной формы камни, данмерка захромала туда, где, как ей показалось, можно было укрыться от пронизывающего ветра. Об обратном подъеме не могло быть и речи. "Странные камни. Похожи на... Обливион! Надгробия", - боль молнией пронзила ногу до самого бедра, данмерка сделала ещё несколько неуклюжих рывков в сторону своего временного пристанища и, стащив с плеч дорожный мешок, села так, чтобы ветер донимал её как можно меньше. "Даэдра их забери! Последнюю бутылку "нордского" и ту вытащили, - в отчаянии Льис ударила кулаком по стене, в ответ из глубин кладбища донесся тоскливый вой. - Даже мёртвые понимают, а эти..." Данмерка тяжело вздохнула. Ее начинал донимать странный, идущий почему-то изнутри, холод. Эльфийка словно тонула в болоте, по телу пробежал озноб, боль распространилась по всему телу. Она уже не тонула, а растворялась в незримой вязкой жиже. Мысли переваливались в голове липкими чернильными комками, соединялись в нечто совершенно невразумительное и распадались. Перед глазами пронеслась вереница знакомых образов: Ривервуд, Солитьюд, Вайтран, драконы, трупы, крики, седобородые, Ульфрик Буревестник, гражданская война, Коллегия магов, Толфдир... Места, события и всё то, что обезумевший разум смог выхватить из анналов памяти, свилось в пульсирующий клубок и приобрели совершенно новые очертания. Всё вокруг растворялось в темноте. "Тамриэль падет под натиском драконов, это будет конец истории... Глупый и бесславный конец Довакина... Ночью. На кладбище. От болезни..." - бессвязное бормотание эльфийки оборвал надрывный женский крик. Льис вздрогнула и едва не потеряла равновесие, когда инстинктивно попыталась повернуться в сторону источника звука. В мешке что-то звякнуло. Обессилевшими руками Льис извлекла наружу небольшой красный флакон, на этикетке угловатыми буквами выведено одно единственное слово - "Лекарство", крепко сидела нетронутая пробка. "Это же то самое чудо-средство от всех болезней Аркадии! Как это я про него забыла," - данмерка зубами вытащила пробку, сделала судорожный глоток. Зелье оказалось горьким и резко отдавало незнакомыми травами. Но по крайней мере оно работало: по телу расползлось тепло, в голове слегка прояснилось. Да уж, ей очень повезло, что стражники не позарились на этот невзрачный пузырек с густой непрозрачной жидкостью внутри. Данмерка прислушалась - никто больше не кричал, все звуки слились в заунывном вое ветра. Лишь один единственный раз эльфийке показалось, что у противоположной стены кладбища под чье-то неосторожной ступней скрипнул снег, и промелькнула высокая тёмная фигура. На этот раз Льис не придала увиденному значения, лекарство ещё не подействовало до конца, а помутненному болезнью рассудку верить совершенно не стоило. Лекарство действовало на удивление эффективно и быстро. Боль в ноге притупилась, а исходящие от каждого нового глотка волны тепла действовали усыпляюще. Последнее, что увидела данмерка сквозь полусомкнутые веки, был крошечный огонёк, борющийся с яростным натиском ветра. Такой слабый и беззащитный перед разгулявшейся стихией... - Что здесь произошло?! - Расходитесь, здесь совершенно не на что смотреть. - Снова Мясник... Данмерка открыла глаза. Чернота ночи сменилась предрассветным пеплом. На кладбище становилось людно: сквозь снежную пелену виднелись расплывчатые фигуры, сгрудившиеся возле одного из надгробий. Сквозь их спины просачивались блеклые сполохи желтоватого света. Эльфийка поднялась с земли, боль в ноге теперь вовсе не ощущалась, отряхнулась, закинула мешок за плечи и незаметно присоединилась к группе зевак. - Отойдите, вы мешаете мне вести расследование! - в отчаянии взвыла стражница и с силой оттолкнула от себя подошедшего слишком близко мужчину в жалких лохмотьях. Тот по инерции сделал несколько нетвердых шагов назад, хватаясь костлявыми руками за воздух (видимо, ещё совсем недавно он был мертвецки пьян), но взгляд его так и остался прикованным к тому, что находилось за спиной взбешенной хранительницы порядка. А там было, на что посмотреть: на одном из надгробий, лежал изувеченный труп обнаженной молодой девушки. Про себя данмерка отметила, что вся эта гротескная картина как нельзя лучше подходит тому, кого народная молва окрестила емким прозвищем "Мясник". Вот вам свежая туша самки норда, а вот - разделочная доска. Разум обывателя тут же нарисовал безумную гору мускулов в затвердевшей от крови одежде и огромным тесаком в волосатой лапищи. Но что-то здесь было не так. Льис бегло осмотрела освещенное факелом страницы пространство: подмерзающие багровые потеки на надгробии густо сползали вниз. С одной стороны их было значительно больше, там снег превратился в красное месиво. Само тело, так неловко брошено, - голова безвольно свисала с края, ноги развратно раздвинуты, руки раскинуты в сторону, словно для посмертных объятий - что не оставалось сомнений, сюда был перетащен уже "разделанный" труп. В конце концов, Льис, проведшая здесь неподалеку незабываемую ночь, не могла не услышать, даже сквозь вой бурана, криков несчастной жертвы. Если бы всё происходило на кладбище… Значит, был след. Но если эта толпа в ближайшие несколько минут не разойдётся, то он будет безвозвратно потерян. Льис попыталась обратить на это внимание стражницы, но та в очередной раз отмахнулась, добавив что-то вроде "ну, так сходи и посмотри!" Да, правосудие работало. Но почему-то в одну сторону. Данмерка бежала по переметаемому снегом темному следу. Кровавая дорожка вела вглубь кладбища, поднималась по лестнице и выходила в город с противоположной стороны. Здесь она расширялась, переходила в бесформенные кляксы. Словно охотничья собака, эльфийка бесшумно шла по следу, боясь потерять его или столкнуться со стражей. Последних явно заинтересует без пяти минут исправившийся нарушитель закона, крадущийся в утренних сумерках по кровавой тропе. След оборвался на ступеньках одного из поместий. Льис в нерешительности замерла и подняла вверх голову. Сквозь разрисованные инеем окна не пробивалось ни единого лучика света, дымоход вовсе не был виден, с крыши опасно свисали снежные шапки. Внешне дом мало чем отличался от окружающих его "собратьев", точно так же стоял он массивной каменной громадой, нависая над заснеженной улицей. Но то ли цена за него казалась местной знати непомерно высокой, то ли хозяин его недавно отбыл в мир иной, оставив своё владение "на попечение" ворам - поместье было необитаемым. По крайней мере в том смысле, в каком это понимается в большинстве случаев. Маньяк, предположительно засевший где-то внутри, был не в счёт. Дверь оказалась заперта. Собственно, этого следовало ожидать: Мяснику явно не нужны нежданные гости или... Эльфийка с силой стиснула дверное кольцо. Дом был пуст. Данмерка как следует саданула кольцом об дверь, отчего внутри пробежало рокочущее эхо. Убийца ушёл, возможно, всего за несколько минут до её появления. Ушёл спокойно через парадный вход, а метель, идеальный соучастник, замела за ним все следы. Только... - Эй, что ты там делаешь?! Не оборачиваясь, Льис метнулась через заснеженный двор, перемахнула через забор и, укрывшись от преследователя, побежала вперёд незнакомым переулком. Теперь данмерка знала, что делать.

***

- Жертва - девушка из "Очага и свечи", - стражница отвечала с плохо скрываемой неохотой, ей, наконец, удалось разогнать зевак, когда отступаюший буран напоследок выплюнул потрепанную данмерку. - Зовут Сусанна. Женщина уже жалела, что не вытолкала эту во всех смыслах подозрительную темную эльфийку. И виноваты в том были отнюдь не предубеждения и общая неприязнь хранительницы закона ко всем прибывающим в Виндхельм чужакам, в том числе с кожей цвета камней на морском побережье, а скорее проявленный нездоровый интерес данмерки к делам города. - Вы были знакомы? - Нет, пару дней назад она подавала мне мёд, а потом вот это...- хранительница порядка помедлила, словно решая, стоит ли говорить ещё хоть что-нибудь этой не в меру любопытной эльфийке. - Всегда одно и то же: молодая девушка, убита ночью, тело разорвано на части. - Стража уже занимается расследованием? - рубиновые глаза жадно впились в стражницу. - Неужели не понимаешь?! Идёт война, людей не хватает. Нам просто некогда! Данмерка замолчала, казалось, она о чём-то задумалась, взгляд её потускнел и обратился долу, и без того угрюмое лицо на секунду превратилось в застывшую жуткую маску. "Даэдропоклонница!" - с отвращением подумала стражница, окинув собеседницу отработанным изучающим взглядом. Особенную неприязнь в ней почему-то вызвала татуировка на лице данмерки: неровные темно-фиолетовые полосы, стилизованные под стекающую по щекам краску, придавали раскосым глазам что-то зловещее. Демоническое. - Может быть, я могу помочь? - угольки в глазах вспыхнули с новой силой. Стражница выдохнула: ещё одна жертва Шеогората. - Если ты думаешь, что справишься лучше, чем целый легион стражников - вперёд, - с сарказмом ответила женщина, делая особый акцент на слове "легион". - Только сначала получи разрешение от йорлейфа. Не хватало ещё, чтобы всякие чужаки думали, что имеют право вмешиваться в жизнь города. - Где мне его найти? - совершенно невозмутимо продолжила эльфийка. - В королевском дворце, с недавних пор он стал одним из главных советников Ульфрика Буревестника. Стражница замолчала, внимательно наблюдая за реакцией, которая должна последовать за этим, но данмерка лишь коротко кивнула, резко развернулась и зашагала прочь. "Мда, только чокнутой эльфийки мне не доставало", - женщина тяжело вздохнула, глядя, как её собеседница в несколько прыжков преодолела ведущую наверх лестницу, а затем свернула налево, в сторону дворца, и совершенно скрылась из виду за углом дома. Хранительница порядка зябко повела плечами и снова вернулась к прерванной работе.

***

*** Виндхельм постепенно оживал, отряхивался от высыпавшего за ночь снега, возвращался в проложенную гражданской войной колею. Льис сбавила темп. До сих пор у нее совершенно не было времени изучить этот город, мешала инстинктивная неприязнь к огромному каменному лабиринту и к населявшим его людям. Она возникла ещё тогда, в порту, когда данмерка пыталась найти капитана "Солнечной девы". Кто-то крикнул ей в спину: "Скайрим для нордов!" Эльфийка не увидела его, слишком быстро засранец смешался с толпой, но осадок оставался до сих пор. Вернее, сами жители ежечасно не давали забыть о том, что она и ей подобные здесь чужие. Всего один лестничный пролет отделял Льис от входа во внутренний двор, но он вдруг оказался непреодолимым препятствием. В висках яростно застучала кровь, закружилась голова. "Неужели я тоже начинаю проникаться расовой ненавистью? - подумала данмерка, мысленно представив себе с десяток кровавых картин с участием тех стражников, по чьей вине эту ночь она провела в компании мертвецов. Пустой желудок дал более исчерпывающий ответ. - Что же, так тоже неплохо, а то я уж было собралась присоединиться к культу Мерунеса Дагона". - Всё хорошо? - от неожиданности Льис вздрогнула и едва сдержалась от того, чтобы высказать заставшему её врасплох патрульному всё, что она думает о нем, в не самых лестных выражениях. С чего это стража вообще стала обращать на неё внимание?! Она же больше не делала ничего противозаконного. Пока. - Да, - буркнула в ответ данмерка и поспешила удалиться прежде, чем ее поведение или внешний вид покажутся внезапно подозрительными. Несмотря на довольно ранний час в "Очаге и свече" было людно. Со второго этажа доносились мягкие аккорды лютни и высокий чистый голос Луаффин - местного барда. С ней Льис познакомилась ещё во время своего первого визита в Виндхельм несколько недель назад. - Что нового, хозяйка? - как можно веселее бросила данмерка, опираясь локтями о стойку. Эльда хмуро посмотрела на неё. - Вернулась?! Только тронь здесь кого-нибудь, убийца! Куда только смотрит Ульфрик? - сквозь зубы прошипела хозяйка таверны. - Чего тебе нужно? - Во-первых, этот ублюдок жив, а во-вторых, я бы не отказалась от чего-нибудь съестного за эти десять септимов, - Льис бросила деньги на прилавок. - Поднимайся наверх, тебе принесут, - Эльда одной рукой сгребла монеты и направилась на кухню. - Нильс, порцию отварной говядины! Эльфийка не возражала. "Крыльев размах, что полнеба накрыл, бойся и прячься - идет Алдуин..." - звонко пропела Луаффин, когда Льис оказалась на втором этаже. - Возможно, я уже говорила, что "Сказ о языках" - одна из моих любимых баллад. - Льис! Хвала богам, они тебя отпустили! - песня оборвалась. - Я думала, что из-за этого мерзавца Рольфа, тебя посадят в тюрьму. - Он стоил мне тысячу септимов и половины содержимого сумки, - эльфийка кивнула себе за спину. - У тебя найдется свободная минутка? - Пожалуй... да, - Луаффин странно покосилась на лестницу, ведущую вниз, прежде чем покинуть свое обычное место и сесть за один из столов. Льис притворилась, что не заметила. - У вас здесь работала девушка по имени Сусанна? - Почему работала? Она до сих пор здесь, работает на Эльду, - Луаффин отбросила со лба светлую прядку. - Только вот сегодня она так и не появлялась. Но такое и раньше бывало, ничего удивительного. - Её убили, Луаффин, - эльфийка понизила голос до шепота и наклонилась к собеседнице. Та слегка побледнела. - И я хочу найти того, кто это сделал. - Мясника? Льис кивнула и откинулась на спинку стула. Светловолосая данмерка внимательно всмотрелась в спрятанное под капюшоном лицо. Она ожидала увидеть на нем насмешку или хотя бы тень саркастической улыбки, но нет. Льис была настроена серьёзно. - Это безумие. Ты понимаешь? - Безумие - это летающие в небе огнедышащие ящерицы и то, что невзирая на них Ульфрик и генерал Туллий продолжают эту войну, - Льис замолчала. - Но... - эльфийка осеклась - на лестнице появилась Эльда с деревянной миской в руках, - мне пора, гости ждут. В мгновение ока Луаффин вновь оказалась в своем неизменном углу с лютней в руках. Хозяйка, даже не взглянув на нее, поставила перед Льис ещё дымящуюся говядину. - Не смотри на меня так, обычно этим занимается Сусанна, но сегодня эта мерзавка так и не явилась, - на столе появились чистые нож и вилка. Всё же, несмотря на всю свою неприязнь к данмерам, Эльда не хотела навредить репутации "Очага и свечи". - Тебе придется искать новую девушку, Сусанна не вернётся, - Льис подтянула к себе тарелку и полной грудью вдохнула ароматный пар, идущий от мяса. - Откуда тебе знать? - хозяйка нахмурилась. - Так, слухи, - данмерка пожала плечами и принялась за еду. Поняв, что разговор окончен, Эльда поспешила вернуться к своим внезапно увеличившимся обязанностям, и вскоре окончательно забыла об этом разговоре. - И что ты собираешься делать? - Луаффин снова села за столик, закинув ногу на ногу и сцепив на колене руки в замок. - Для начала - получу разрешение от йорлейфа на расследование этих убийств. Чистая формальность. Думаю, ему всё равно, кто будет бегать по следам этого Мясника, лишь бы под ногами не путался, но я не за этим пришла, - Льис отложила в сторону приборы. В компании за соседним столиком внезапно стихли разговоры, одна из них - пожилая имперка в желтом платье - внимательно посмотрела на говорившую и что-то быстро прошептала своему собеседнику. - Кто ещё, кроме Сусанны? - Я не хочу в этом участвовать, Льис! - Обливион тебя... В чём дело? - данмерка тяжело вздохнула и побарабанила пальцами по столу. Чрезмерная осторожность её сородича начинала порядком раздражать. - Мясник до сих пор убивал только людей... Понимаешь? Он не трогает данмеров... Амбарис говорит, что это не наше дело, - насыщенно-серые пальцы рассеяно теребили складки синей ткани. - Ф'лас! Так вот в чем дело, - Льис рывком поднялась, едва не опрокинув низкий столик. - Надеюсь, вам и дальше будет так везти. - Но ты тоже одна из нас. Зачем тебе это? Но Льис уже не слушала. Сородичи отказались ей помогать, что ж, придется надеяться на н'вахов. Не самая приятная из возможных перспектив, но что ей ещё оставалось?

***

Во второй раз попасть в Королевский дворец оказалось намного легче, чем в первый: не пришлось никого калечить или устраивать беспорядки. Стража довольно равнодушно отнеслась к просьбе эльфийки увидеть йорлейфа и лишь короткий кивок головы одного из привратников в сторону массивных дверей дал Льис понять, что она всё таки может войти. К счастью, ни тогда, ни после никто не признал в ней давешнюю преступницу. Йорлейфом оказался плотный мужчина средних лет с огненно-рыжими усами. Льис к нему подвела ворчливая старуха-прислужница, совершенно искренне считавшая свою должность ничуть не менее важной, чем королевский сан. Взамен данмерка терпеливо выслушала довольно продолжительную гневную тираду в адрес "всех этих заносчивых просителей". Но даже это стоило полученного результата: йорлейф на удивление радушно принял данмерку и дал разрешение на проведение полноценного расследования. "Интересно, насколько сильно им не хватает людей?" - подумала Льис, вновь шагая по направлению к кладбищу. Кроме разрешения йорлейф дал ей ещё один весьма ценный предмет - сведения о некоторых жертвах Мясника. Официально их было три, хотя, скорее всего остальных просто не нашли, у всех одинаковые увечья, никаких следов. " Или страже просто некогда их искать", - данмерка пересекла кладбище и спустилась вниз по ступенькам к Залу мертвых. В таких местах всегда царила особая тишина, тяжелая и почти ощутимая. Данмерка невольно стала ступать тише, двигаясь по лабиринту из сотен саркофагов и гробов, стоящих каждый в своей нише. Сырость подземелья многократно усиливала тяжёлый запах смерти и разложения. Но на то это и земля мертвецов, холодное царство Аркея, и здесь теперь находилось тело несчастной Сусанны. Но Льис искала отнюдь не его; куда важнее сейчас было найти хранительницу Зала – Хелгирд. Единственного человека, чьи весьма специфичные познания могли оказать несравнимо большую услугу, чем всё, что удалось узнать ранее. Если стражники до того и пренебрегли её мнением, то сделали это совершенно напрасно. Хранительница, как того и следовало ожидать, занималась подготовкой тела к погребению. Когда Льис вошла в специально оборудованную для этого часть зала, Хелгирд, стояла, склонившись над тем, что осталось от Сусанны. - Ты Хелгирд? - Чем могу помочь?- прежде чем повернуться к собеседнице, хранительница бережно сложила на стол инструменты и вытерла руки и грязный фартук. - Это тело... - Льис кивнула на Сусанну, - Его доставили тебе сегодня утром. Есть что-нибудь необычное? - Хм, длинный диагональный разрез от левого плеча... Она мертвая, но, думаю, это вполне обычное дело, по крайней мере здесь... - Хелгирд задумчиво что-то бормотала, усмехаясь одной ей понятным шуткам. - Единственное, что необычно - это форма раны. Она выглядит так, будто ее нанесли, ну, такими изогнутыми клинками, которые использовали древние норды, когда бальзамирования мертвых. Я не знаю, у кого в Виндхельме может быть нечто подобное. Кроме меня, конечно. - А, может, это ты наш Мясник, - данмерка плутовато улыбнулась. - Если бы это была я, думаешь, стала бы я тебе что-нибудь рассказывать? Вот то-то и оно. Эх, потребуется много работы, чтобы подготовить её к погребению. Льис поняла, что этот довольно странный разговор окончен. Но теперь она знала наверняка, что убийца не просто безумный потрошитель, а осторожный садист, преследующий какую-то свою цель. Возможно, это был какой-то эксперимент. Но если так, то закончится он ещё очень нескоро, что-то внутри говорило данмерке, что Мясник нанесет ещё один удар, и времени, чтобы ему помешать, оставалось катастрофически мало. Круг поисков значительно сузился. От йорлейфа Льис узнала, что Хьерим - дом, к которому её утром привел кровавый след, - раньше принадлежал Фригге Расколотый Щит. Месяц назад бедняжку нашли мертвой, кажется, она была одной из первых жертв, погибших от рук маньяка. Её мать всё ещё в трауре, но она единственная, кто владеет ключами от поместья, а потому Льис, скрепя сердце, направилась к дому клана. Тову, так звали безутешную мать, она обнаружила на заднем дворе, где женщина неловкими движениями пыталась подвесить оленью шкуру на дубильный станок. Руки её не слушались. Материал то и дело соскальзывал в снег, собирался в совершенно невообразимые складки и, в конце концов, просто упал на землю. - Боги, за что мне это? - Това пошатнулась и спрятала лицо в ладонях. - Позвольте, - данмерка подняла шкуру, энергично встряхнула её и принялась за дело. - Я не знаю тебя, но все же спасибо, - женщина стерла слезы и отступила на шаг, предоставляя Льис полную свободу действий. Эльфийка краем глаза заметила, насколько исхудавшим и старым было лицо Товы. Некогда волевые черты были безжалостно искрошены сетью глубоких трещин-морщин, длинные густые волосы посыпало пеплом. - Немногие согласились бы помочь старухе. Особенно сейчас... - Готово, - Льис отошла от станка, где теперь была надежно натянута шкура, и впервые посмотрела старухе в глаза - безжизненные блеклые пустые... Как она могла заставить мать вновь пережить этот ужас? Но выбора не было. - Это не всё. Я пришла, чтобы попросить у тебя ключ. От Хьерима. - Зачем тебе это? - глаза-бельма яростно заблестели. - Йорлейф поручил мне расследование дела Мясника, Фригге была одной из первых его жертв. Кроме того, некоторые улики дают основания предполагать, что именно в её доме могут найтись ответы. Знаю, ты всё ещё скорбишь о своей дочери, но разве ты не жаждешь найти и покарать убийцу? - Да, разрешение…Я слышала что-то о странной данмерке, которая… Хоть это и не вернет мою дорогую Фригге... Но ты права. Возьми, надеюсь, хоть тебе удастся добраться до этого монстра, - Това вытащила ключ из кармана и протянула эльфийке. " Бедная женщина, она всё ещё носит с собой ключ от дома убитой дочери... - подумала Льис, шагая обратно к Хьериму. - Был и второй. У самой Фригге, а, значит, теперь он в руках у Мясника". Эльфийка в нерешительности остановилась у дверей дома. При свете дня он уже не выглядел таким мрачным, как ночью, однако мысль о засевшем внутри маньяке почему-то зазвучала в голове с новой силой. Тогда данмерка могла ошибиться, не расслышать звуков, или Мясник был чересчур осторожен... Ключ скользнул в замочную скважину и несколько раз повернулся. По дому эхом пронеслись щелчки открываемого замка. "Вне всякого сомнения, я об этом пожалею", - выдохнула Льис, толкнув дверь.

***

Половицы тихо поскрипывали под ногами, но эльфийке этот звук казался оглушающим. Если в доме кто-то всё ещё был, то ее присутствие не осталось незамеченным. После смерти Фригге, её родственники постарались на славу и вынесли всю мебель и ценные вещи, оставив лишь немногое, отчего дом изнутри стал похож на огромный пустующий склад. Бесшумно обойдя его и убедившись, что Хьерим пустует, Льис принялась за исследование тех немногих вещей, что здесь оставались. Первым оказался сундук в гостиной. На нем были недавно высохшие пятна крови, а на полу алым обозначилась прерывистая дорожка-след. По какой-то причине Мяснику вздумалось заняться интерьером и передвинуть его к стене. Внутри было пусто. Льис не стала задерживаться и продолжила осмотр. В одной из комнат, вероятно бывшей спальне, обнаружились два платяных шкафа. Дверцы одного из них были открыты, на полке в беспорядке свалены листы бумаги. Данмерка осторожно вытащила одну из них: "Остерегайтесь Мясника! Этот душегуб бродит по улицам Виндхельма! В смутные времена в людях вскрываются страшнейший пороки, не становитесь следующей жертвой! Заметив что-либо подозрительное, обращайтесь к Виоле Джордано". «Странно. Зачем убийце понадобилось собирать их?» - эльфийка зачем-то поворошила кучку листовок. Кем бы ни была эта самая Виола Джордано, Мясник ею явно очень заинтересовался, возможно, ее действия стали слишком сильно идти вразрез с его планами. Эта женщина могла стать следующей. Нельзя медлить! Данмерка подошла ко второму шкафу, тот оказался плотно прибит к стене. " Зачем Фригге такой шкаф. Разве что..." – Льис распахнула дверцы, постучала костяшками о заднюю стенку – за ней была пустота. Доска отодвинулась на удивление легко, выпустив на волю тяжёлый сладковатый запах гниения. Внутри было темно. Эльфийка щелчком вызвала маленький сгусток света и направила его вперед. Пожалуй, Луаффин была абсолютно права, когда отказалась принимать участие в этом расследовании. Подобное зрелище у многих могло бы вызвать как минимум истерику или нервное потрясение. Мясник превратил помещение в свою личную комнату пыток: повсюду были засохшие пятна крови, человеческие останки, просто сваленные на пол, разбросанные инструменты, именно те, о которых упоминала Хелгирд, но самое жуткое покоилось на алтаре. Месиво из разорванных мышц и переломанных костей, безумной кучей лежащее в окружении свечей и странных символов. Льис с трудом сдержала рвотный позыв. Ей ужасно хотелось уйти, всё бросить, отказаться от продолжения расследования. Но она зашла уже слишком далеко, ответы были здесь... Она заставила себя приблизиться к алтарю, под ногами что-то хрустело. Лучи "светлячка" обдавали жуткую массу неровным холодным светом, придавая ей сходство с чудовищем, порожденным больным воображением Шеогората. Что-то блеснуло. Льис не без омерзения протянула руку и двумя пальцами вытянула из-под останков амулет. На нём были изображены те же или просто очень похожие символы, что и на алтаре, замысловатая резьба стёрлась от времени, но кое-что ещё можно было разобрать. Светлячок дрогнул. Льис сунула находку в карман и продолжила осмотр комнаты. В единственном шкафу нашлись ещё инструменты, все они были аккуратно разложены и вычищены, там же нашлись несколько рулонов плотной льняной ткани и две потрепанные книжки в переплете из красной кожи. Данмерка открыла первую, быстро пролистала несколько исписанных убористым почерком страниц, затем точно так же - вторую. "Обливион... - одними губами прошептала эльфийка. В ее руках были страшнейшие из улик, и действовать было необходимо быстро. - Йорлейф должен знать!" Но ослепившее при выходе из Хьерима солнце остановило её первый порыв. Данмерка задумалась: как сообщить йорлейфу, что Мясник - это не кто иной, как его собственный придворный маг?... - Что ты там делала? - данмерка вздрогнула от резкого голоса спрашивающего, в руке вспыхнули искры пламени. - Ты не из клана Расколотый Щит. - Ты очень наблюдательная, н'вах. Мы уже встречались раньше, ты сидела за соседним столом в "Очаге и свече". - Значит, это ты та самая темная эльфийка, которая взялась за расследование, - женщина подошла ближе, морщины на ее лице слегка разгладились. - Вы для меня все на одно лицо. - Ф'лас, - процедила Льис, но имперка не обратила внимания на этот выпад. - Я - Виола Джордано. Полагаю, ты уже наслышана обо мне. - Постой, это твои листовки? - данмерка вытащила из кармана изрядно помятый листок. - Да, я рада, что ими наконец-то заинтересовались! Итак, что тебе удалось раскопать? Нет, не говори. Здесь может быть небезопасно, иди за мной. Тихо. "Количество фанатиков вокруг меня становится всё более пугающим..." - подумала Льис, следуя за Виолой Джордано.

***

- Я преследую его уже несколько месяцев, - с тяжёлым вздохом произнесла Виола, когда они обе устроились в столовой ее собственного дома, а прислуге был дан приказ не входить до тех пор, пока этого не потребует сама хозяйка. - Не то чтобы преследую. Пытаюсь отыскать его. Стражники не хотят мне помогать, остальные горожане - тоже. Я единственная, кто ещё верит, что это чудовище можно поймать. "Или единственная, кому совершенно нечем себя занять во время гражданской войны," - подумала Льис. - Что ты узнала? Льис вкратце и без излишних подробностей описала увиденное в Хьериме, предоставив в распоряжение имперки найденные записи. Та, придвинув поближе свечу, принялась изучать их. Данмерка молча наблюдала. Она ждала, когда эта вездесущая женщина дойдет наконец до самого главного... - Не может быть!... - Виола отпрянула от дневников, словно они вдруг вспыхнули прямо перед ней. - Похоже, придворный маг ставил весьма необычные эксперименты. - Да... О нем уже много лет ходят самые разные слухи, но он опасный человек. Его поэтому-то и назвали "Неживой". Я бы не стала связываться с ним в открытую. Расскажи обо всём управителю, думаю, он к тебе прислушается. - Но если это не Вунферт, если настоящий Мясник хочет, чтобы мы так думали, и поэтому оставил эти записи в Хьериме? - Льис засунула одну руку в карман, нащупала ребристую поверхность странного амулета, сжала его в кулаке. - Возможно, но если ты ошибаешься? Сейчас нельзя медлить, ты залезла в пчелиный улей и потревожила его обитателей. Скоро он выберет новую жертву... Что это? Данмерка молча бросила на стол амулет. Свет от свечи плясал маслянистыми змейками на его поверхности. Виола заворожено потянулась к нему. - Это я нашла на алтаре, - имперка отдернула руку, скривилась от отвращения, - Видела нечто подобное? - Нет, но вещь весьма любопытная, зайди к Каликсто, он хозяин здешнего музея редкостей, быть может, он расскажет тебе что-нибудь. Виола замолчала и откинулась на резную спинку стула. Взгляд её был всё ещё прикован к странному амулету на столе, казалось, имперка вот-вот смахнет его, как огромного уродливого паука. Данмерка взяла свою находку и, не глядя, сунула в карман. Их разговор был окончен. Джордано всем своим видом дала понять, что Льис здесь больше не является желанным гостем и что ей нужно обдумать некоторые вещи. Эльфийка снова оказалась во власти виндхельмской тьмы. Небо всё ещё было затянуто тучами, холод пробирал до костей. Льис поплотнее закуталась в потертую куртку. Нужно было спешить, но ноги не слушались: данмерка не сказала Виоле самого главного - следующей жертвой станет именно она. Хотелось вернуться и заставить имперку выслушать всё это, но... Была ли это ее уязвленная местными жителями данмерская гордость, или простое нежелание вновь видеть это надменное сморщенное лицо, но Льис неожиданно для самой себя прибавила шагу: "Так он ничего не заподозрит".

***

Из "Музея редкостей" Льис вышла с туго набитыми карманами. Каликсто, хозяин, проявил неслыханную щедрость, заплатив данмерке 500 септимов за амулет. Но что-то всё же настораживало. Была ли это информация, которой, помимо всего прочего, Каликсто снабдил эльфийку, или тот лихорадочный блеск в глазах, с каким он смотрел на жутковатого вида изделие. Слишком гладко звучала вся эта история, и Льис решилась на отчаянный шаг. "Мне необходимо видеть придворного мага", - слова прозвучали глухо, как приговор. Стражник не спросил её, зачем, только молча кивнул и попросил следовать за ним по узкому коридору. Они все уже знали о расследовании, и, если язык Виолы оказался быстрее ног данмерки, то ещё могли догадываться о цели визита. Нет! Имперка не могла всё испортить. Слишком рано... В кабинете мага не было окон, пахло реактивами и старыми книгами. В очаге бешено плясало жаркое пламя. Ничего, что могло бы навести на мысль о найденном в Хьериме ужасе. Сам хозяин не обратил совершенно никакого внимания на вошедшую, древний фолиант в его руках занимал его куда больше, нежели нарушившая уединенность его обиталища данмерка. - С каких пор придворный маг Виндхельма так заинтересовался некромантией? - спросила Льис, едва стражник закрыл за собой дверь. Пожалуй, если бы данмерке вдруг взбрело в голову разбить витрину с крупными образцами камней душ, это не вызвало бы такого эффекта, как эти слова. - Некромантия?! - Вунферт резко захлопнул книгу и устремил на гостью испепеляющий взгляд. - Я - член Винтерхолдской коллегии! Нахожусь там на хорошем счету. Это...искусство уже несколько веков, как запрещено. - Тогда как ты объяснишь это и твой амулет, который я нашла среди человеческих останков? - данмерка протянула магу последний из двух дневников Мясника и отошла чуть в сторону, скрестив руки на груди. Льис притворилась, что изучает корешки книг, стоящих на полках, а сама искоса наблюдала за тем, как Вунферт листает журнал маньяка. - Я никогда не вел никаких дневников, в этом я могу тебя заверить... - маг был спокоен, хотя и несколько удивлён. Он положил дневник на подлокотник стула и задумчиво провел ладонью по седой бороде. - Как именно выглядел этот амулет? - Восьмигранный, яшмовый, окаймленный эбонитом. Резьба слегка потерта. - Мне знаком этот амулет. Точнее, я наслышан о нём. Это амулет некроманта... Легендарный артефакт. - Видимо, Каликсто ошибся. - Каликсто часто путается в таких вещах, - взгляд мага несколько смягчился, - Да, и в его книгах тоже бывают ошибки. Со всеми бывает. Маг поднялся со своего места и подошёл к заваленному бумагами и алхимическими инструментами столу. - И что в итоге нам известно? Маг положил книгу и принялся что-то искать среди своих записей. - Я заметил, что убийства происходят не просто так, в определенные моменты, - маг скинул с головы капюшон, обнажив лысеющую голову, и усмехнулся данмерке, - не только твоя знакомая Виола Джордано занимается этим делом. Раз теперь мы знаем, что они связаны с каким-то некромантским ритуалом, пожалуй, я могу предсказать, когда произойдет следующее. Льис подошла поближе и с интересом наблюдала за действиями Вунферта. Наконец, тот нашел нужную бумагу, вытащил из чернильницы перо и начал что-то отрывисто царапать. -...ну-ка, посмотрим... От Фредаса Последнего Зерна до Мидаса Огня Очага... - смогла разобрать данмерка. - Случится скоро... Очень скоро! Этой ночью в Каменном квартале. Я почти гарантирую, что именно там убийца станет искать следующую жертву. Льис на ватных ногах отступила к двери. По какой-то не совсем ясной причине она верила Вунферту. Маг сказал ей "почти", но эльфийка знала, что тот был абсолютно уверен в сделанном предсказании и лишь по какой-то своей собственной прихоти допустил нотку сомнения в сказанном. - Местные говорят о тебе множество странных вещей, - зачем-то бросила Льис напоследок. - Всё это, вероятно, справедливо, - отозвался Вунферт, вновь усаживаясь на стул со своей книгой. Льис покачала головой в ответ на вопросительные взгляды ждавших её у дверей стражников. - Вунферт знал, что я буду не одна, поэтому о многом умолчал. Но он предсказал возможное время следующего убийства. - Когда? - Сегодня ночью. На местном рынке. - Ты же понимаешь, что я не могу дать тебе людей. - Отряд стражи только спугнет его. Справлюсь и с несколькими патрульными поблизости. - Я предупрежу их, пусть смотрят в оба. - Этого достаточно. - Обливион! Это будет длинная ночь! Стражники, из числа тех, кто согласился присутствовать за дверью лаборатории Вунферта во время их разговора, пожелали данмерке удачи и оставили её одну. Оставалось всего несколько часов до назначенного часа. Всего несколько часов до того, как у нее будет шанс раз и навсегда положить конец творившемуся здесь кровавому безумию. Только бы хватило времени! Данмерка проводила взглядом две мерцающие точки - факелы стражников - тянувшихся к выходу. Навстречу угольному небу и замирающему городу. Эльфийка дождалась, пока они скроются из виду, проверила кинжал за поясом и несколько раз пропустила вверх по пальцам пробный электрический разряд( всё же, уроки школы разрушения не прошли даром) и, накинув на голову капюшон, последовала за небольшим отрядом. Встречных прохожих практически не было, а те, кто проходили мимо спешащей данмерки, не слишком-то подходили на роль некроманта-экспериментатора. Льис свернула в Серый квартал, чтобы пройти незамеченной. Здесь, казалось, царили грязь, нищета и болезни. Это было то немногое, что заслужил её народ, по мнению этих жалких н'вахов. Эльфийка шла быстро, не останавливаясь, зная, что стоило ей хоть секунду помедлить, и она уже ни за что не пойдёт спасать одного норда от другого. Но в голове, помимо воли всплывали слова Луаффин: " Амбарис говорит, что это не наше дело..." Данмерка остановилась возле клуба Амбариса, задумчиво посмотрела на дверь. " Да пошли вы в Обливион!" - Льис с силой пнула валявшийся на дороге мусор в сторону заведения и тут же бросилась прочь, опасаясь праведного гнева хозяина и постоянных его посетителей. Рынок пустовал. Закрытые прилавки слепо уставились друг на друга пустыми "глазницами". Патруль куда-то исчез. Данмерка про себя выругалась. Стараясь шуметь как можно меньше, эльфийка обошла всю рыночную площадь и заняла самую удобную обзорную точку. Так она оставалась в тени, скрытая от случайных любопытных взглядов и при этом могла видеть и слышать любого, кто окажется здесь в такое время. И этот "любой" не заставил себя долго ждать. Знакомая худощавая фигура быстро прошла мимо данмерки и остановилась возле одного из пустовавших прилавков. Это не Мясник, слишком вызывающе уверенная походка, слишком много шума, да и выбранная позиция - в самом центре площади едва ли способствовала незаметности пришедшего. Человек шумно вздохнул и что-то раздраженно буркнул себе под нос. Данмерка присмотрелась и чуть было не выдала себя удивленным возгласом - на площади, прислонившись спиной к деревянной балке, стояла Виола Джордано! Маг не ошибся. Всё должно было произойти здесь. Второй человек ступал неслышно, он вошёл, едва только повторно проходивший мимо патрульный, скрылся за углом дома. Черный дорожный плащ скрывал его личность от любопытных глаз. Он приближался к имперке... "Виола! Обливион! Почему ты стоишь?! " - Льис яростно стиснула зубы, направляя потоки энергии к кончикам пальцев. Ещё рано. Нужно ждать. Ошибка была недопустима... Старуха обернулась. Данмерка увидела на её лице раздражение, но не страх. Она знала пришедшего. - Каликсто! Почему так долго?! - проворчала имперка и сделала шаг вперёд. Каликсто! Так вот в чём дело. Вот о чем так уклончиво говорил Вунферт. - Никакие сведения не... В неверном свете звезд что-то блеснуло в руках Каликсто. Льис выбросила вперед руки, свела кисти раскрытых ладоней вместе, соединила два потока в один. Каликсто метнулся к Джордано. Нужно было успеть! С рук данмерки сорвался мощный электрический разряд. Имперка закричала... - Что произошло? Мы видели вспышку. Потом крик. Она жива? - один из патрульных рывком поднял данмерку на дрожащие ноги. Выпущенная молния забрала у неё слишком много сил. - Н-незнаю... он напал на неё... я успела, - данмерка, слегка пошатываясь, подошла к распростертому на камнях мостовой телу Каликсто. - Как...как?! Он! Никогда бы не подумала... - некогда гордая Виола Джордано сидела на земле, прислонившись спиной к прилавку. Взгляд её серых глаз безумно блуждал, на порезаном корсете багровело пятно. - Отведите её к целителям. Немедленно! Кажется, рана не очень глубокая. Один из стражников бережно подхватил старуху на руки, та не сопротивлялась. "Надеюсь, Шеогорат посчитает твой рассудок не слишком интересным" - подумала данмерка, проводив взглядом Виолу. - Он мертв, - голос второго дозорного звучал едва ли не восхищенно. - В таком случае, нам следует обрадовать достопочтенного йорлейфа, - Льис опустилась на колени перед телом, стражник не мешал ей. - Окровавленный клинок, чудом спасенная жертва, трое свидетелей и... - что-то едва заметно блеснули и исчезло в рукаве тёмной эльфийки. - И? - Ключ от дома, где вы наверняка найдёте ещё массу интересных вещей! - данмерка бросила ключ стражнику и поднялась. - Жди здесь, я навещу йорлейфа и попрошу, чтобы сюда прислали Хелгирд или кого-нибудь еще. - Храни тебя Азура! - донеслось ей вслед.

***

- Даэдра тебя задери! И разве это всё стоило того, Льис?! - Луаффин с силой стукнула стаканом об стол. - Конечно, стоило, - данмерка расслабленно потягивала холодный эль и лениво жмурилась от жара, идущего от знаменитого на весь Виндхельм огромного очага. История о Мяснике несколько затянулась и эльфийку начинало клонить в сон. - Стражники теперь совершенно иначе на меня смотрят. Не как на чужака и пришельца, понимаешь? Я сделала что-то для них, защитила в какой-то степени... Они теперь благодарны той, кого ещё пару дней назад пытались прогнать в Серый квартал. - И что же йорлейф? - Он был очень удивлен, что Мясником оказался Каликсто, сказал, что всегда подозревал, что тот был не в себе, но чтобы такое... В какой-то момент мне показалось, что йорлейф был больше склонен думать, что убийцей был Вунферт Неживой. - Хорошо, что ты не послушала эту старую... - Луаффин! - Льис засмеялась и отсалютовала наполовину опустошенной кружкой. Собеседница ответила тем же. В тот вечер в "Очаге и свече" было особенно шумно: весть о поимке Мясника в мгновение ока облетела весь город и вызвала в каждом радостный отклик. Теперь женщины и девушки могли не бояться каждой тени и шороха в темноте улиц, а семьи жертв в эту ночь заснули с мыслью о том, что их жены, дочери и сестры наконец были отомщены. Веселье длилось всю ночь. Мёд лился рекой, Луаффин как никогда радостно пела, Эльда и Нильс едва справлялись с заказами. Казалось, что маленькая победа данмерки смогла на время оттеснить горечь и лишения гражданской войны. Словно последний лучик солнца перед надвигающейся бурей... Сама же виновница торжества лежала на кровати в снятой за десять септимов комнате на первом этаже и сквозь слипающиеся веки смотрела на звездное небо и чуть слышно молилась Азуре. На подоконнике поблескивал яшмовый амулет.