Новая школа, новая жизнь...

Я смелое ссыкло, необразованный я психопат.*

Домашний уход заключается в том, чтобы уходить из дома. Я же говорил, что не ночую, да и вообще не появляюсь у себя больше недели? Пиздец. Но меня все устраивает. И не только, кстати, меня, а чудо чудное, дивно дивное*, раскинувшее бренное тельце по кровати и обхватив меня своими тентаклями. Ну, Джерард, то есть. Вот такая у нас любовь. – ГОЛУБИ МОИ НЕНАГЛЯДНЫЕ, ПОДЪЕМ! – тишину прекрасного утра пронзил крик Майки. – Отвали, кусок бревна. – а вот и Джи проснулся. – От дупла слышу. – проворчал Майки, входя в комнату. – Ты очень плохо осведомлен о нашей половой жизни, дружочек. Здесь я сучок, а Фрэнки дупло. – Скорее не сучок, а массивная такая ветка. – подал голос я. Джерард заржал как беременная лошадь Пржевальского, а Майки подавился воздухом и весь красный от смущения выбежал из комнаты. – Что, у меня правда такой большой? – ухмыльнувшись, спросил Джи. – Б-блять… и – моя очередь давиться воздухом. Но, все же, я нашелся. – У ТЕБЯ САМЫЙ БОЛЬШОЙ НА ПЛАНЕТЕ ЗЕМЛЯ, НА ПЛАНЕТЕ ПИЗДА БЛЯТЬ, НА ВСЕХ ПЛАНЕТАХ, У ТЕБЯ ДАЖЕ СОЛНЦЕ НЕ СМОЖЕТ ОТСОСАТЬ, ИБО В РОТ НЕ ВЛЕЗЕТ, ДА И ОБОЖЖЕТСЯ, ПОТОМУ ЧТО МОЙ ПАРЕНЬ ПИЗДЕЦ КАКОЙ ГОРЯЧИЙ*. – торжественно прокричал я. И добавил: – Но если ты рассчитываешь на утренние потрахушки, то тебе не ко мне, а к розовому фаллосу, ибо мой мочевой пузырь будет против всего этого. – после чего смылся в ванную. Приведя себя в порядок, я вернулся к Джерарду, который продолжал лежать на том же месте. – Я все еще рассчитываю на утренние потрахушки. – обиженно произнес он. – Тогда нам придется устраивать тройничок, потому что мы тут не одни. – Или тебе придется быть очень тихим, малыш. – Джи придвинулся ко мне и произнес это губы в губы. Я сократил расстояние между ними. – Да, папочка… – выдохнул я и усмехнулся. – Вот как? Тогда тебе придется постараться для своего папочки. Джерард зачем-то встал с кровати и ушел, как я понял, в ванную. Когда парень вернулся, я заметил, что в лице он будто переменился. В его чертах появилось что-то более жесткое, властное. Тон, который я услышал позже, только подтвердил мои догадки: – Коленно-локтевая, быстро. Я хотел было возмутиться, и уже даже открыл рот, но вдруг мою правую ягодицу пронзила боль. Не скажу, что нестерпимо, скорее, неожиданно. И возбуждающе. Все же приняв нужную позу, я искоса стал наблюдать за наспех раздевающимся Джерардом. Неожиданно он кинул мне бутылек смазки и произнес: – Я хочу, чтобы ты сам растянул себя. Я повиновался. Поза хоть и была не совсем удобная для растяжки, но я старался растягивать тугие (мы не занимались сексом до и после больницы) стенки как можно более сексуально. И у меня получилось. Джерард хриплым от возбуждения голосом протянул: – Достаточно. Наскоро смазав член, он вошел в меня резко, без предупреждения, сразу набирая быстрый темп. Я задохнулся рвущимися из груди стонами, но стиснув зубы, промолчал, позволяя себе лишь прерывисто дышать. Но когда Джерард достиг моей простаты, сдерживать себя стало совсем уж невозможно и, уткнувшись лицом в подушку, я протяжно простонал. – Плохой мальчик. – прошептал Джи, одной рукой поднимая мою голову, а другой шлепая меня. Такими темпами я кончу без прикосновения. Чувствуя себя уже на пике, я вдруг прошептал: – П-папочка, п-ах-прид-души меня… – Какая же ты грязная шлюшка, боже мой… – прошептал тот, все же перемещая руки на мою шею, почти перекрывая доступ кислорода. Двигаясь в максимальном, казалось, невозможном темпе, Джерард умудрялся оставлять на мне засосы. И когда простата получила особенно сильный толчок, я кончил, хрипя и обмякая в руках парня. Он отпустил мою шею и вышел, заставляя встать (к слову, совершенно не соображающего после столь яркого оргазма) меня на колени перед ним. Я понял его намек и покорно раскрыл рот, принимая член Джерарда до конца. Не знаю, кто одарил меня способностью к глубокому минету, но рвотного рефлекса не было совершенно. Боже, его член идеальный. Я подключил ко всему этому язык, вызвав одобрительный тихий скулеж Джи. Спина немного затекла, но я все еще позволял парню грубо иметь мой рот. Он – доминант. И мне это чертовски нравится. Джерард наконец оставил в покое мою глотку и, проведя членом по моим наверняка краснющим растраханным губам, кончил мне на язык. Он такой вкусный. С этими мыслями я проглотил все до последней капли и довольно облизнулся. – Ты сегодня в ударе, малыш. – Джерард чмокнул меня в уголок губ, заваливаясь обратно на кровать. – Стараюсь. – прошептал я и завалился рядом. Горло немного саднило, но чего не сделаешь ради удовольствия любимого человека. Джерард накрыл нас одеялом. И через несколько секунд я понял, что это было пиздецки вовремя – в комнату снова вбежал Майки, выливая на нас чай. – ХВАТИТ СПАТЬ, ГОЛУБКИ, ЗАВТРАК ПРИБЫЛ. – и дико смеясь, убежал обратно. – МАЙКИ, СУЧИЙ ТЫ СЫН! – У НАС ОДНА МАТЬ, И ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО С НЕЙ, ТАК ЧТО ЗАСУНЬ СВОЙ ЯЗЫК В ЗАДНИЦУ, ЖЕЛАТЕЛЬНО НЕ ФРЭНКУ, А ТО ОТ ВАШИХ СТОНОВ Я ТОЧНО ОГЛОХНУ, И СИДИ ПРЯМО, ГОВНЮК. – крик раздавался уже с лестницы. – СЪЕБИ В ТУМАН, СУЧЕНЫШ. – вдоволь наоскорблявшись, братья успокоились. – Эм, прости за неуместный вопрос, но что с вашей матерью? Глаза Джерарда округлились, кадык нервно дернулся. – Наша мать пропала без вести два года назад. – наконец произнес он. – Отец спился. Мы одни. – добавил парень. – Черт… Мне жаль… – Не надо оскорблять меня своею жалостью*. – Эм… ладно. Тут зазвонил мой телефон, нарушая всю идиллию. Недовольно проскулив, я все же ответил: – Да? – Фрэнк, милый, это я! – о, мама, оживилась. – Привет, мам, чего хотела? – Помнишь свою троюродную сестренку Кристин? – Если я притворюсь, что да, это что-нибудь изменит? – Сам дурак. В общем, записывай номер. Я кивнул телефону и быстро схватил ручку, записывая за мамой цифры. На руке, конечно, где же еще. – Все. А зачем это? – А вот тут начинается самое интересное. Она приезжает погостить. Командировку я отложить не могу, поэтому принять дорогого гостя придется тебе. – ну спасибо, мам, удружила. – А когда она приедет? – Примерно дней через пять, но ты готовься уже сейчас. Через недельку-полторы прилетаю я, так что квартира должна быть убрана, девочка подружена, ты чист и выбрит. – протараторила мама и хихикнула. – Ну ладно пока, мне бежать надо, люблю тебя сына, пей в меру не вздумай курить, косяки, я имею в виду потом бошка болеть будет, поверь мне. Все, пока*. – снова протараторила мама и скинула трубку. Все же у меня замечательная мать. – Ну что там? – задал вопрос сходящий с ума от любопытства Джерард. – Ну… Из морга звонили. – я тут же закашлялся, осознав, что за идиотизм сейчас сказал. Сердце больно кольнуло от воспоминаний. – То есть, звонила мама, сказала, что скоро приедет моя сестра. Вот. – Ясно… – протянул Уэй, поднимаясь с кровати. – Знаешь, – он обернулся и посмотрел на меня, – мне в голову пришла безумная идея. – Ммм? – только и протянул я. – Давай завтра в школу сходим, а то ведь и отчислить могут. В этот момент зевающий я так и остался сидеть с открытым ртом. Наконец, я собрался и сказал, вернее прошипел (последствия глубокого минета никто не отменял) : – Уэй, ты совсем умом тронулся что ли? Нахрена нам эта школа. Хотя. Ты прав, нам светит отчисление. Все же стоит наведаться туда. – я улыбнулся. Сойдясь на этом решении, мы завалились обратно спать.