Любовь сквозь призму объектива

Гришка печально вздохнул и вынул из кармана последние пятьсот рублей. Как говорится, от зарплаты до зарплаты прожить можно, если кушать через день! Но, кушать хотелось чаще. Сытно. Вкусно. Всё было бы не так печально, если бы имелась в наличии та самая пресловутая работа. У родителей денег брать совесть не позволяла, чтоб её эту совесть, они и так оплачивали его учебу и жилье, а редкие подработки, хоть и приносили кусок хлеба, но всегда не досыта. Спасали родители сокурсника, с которым они вскладчину снимали квартиру. Прохор, именуемый друзьями попросту Прошкой, был родом из деревни, расположенной неподалеку от города, в котором совместно с Гришкой на протяжении уже четырех лет исправно грыз гранит науки. Как и Гришка, Прохор был из многодетной семьи, родители его вопреки сложившимся стереотипам не были ни тунеядцами, ни алкоголиками, да и «деревенщинами» назвать их ни у кого язык бы не повернулся. Мама филолог, папа инженер. Прошка был младшим из четырех сыновей четы Ивановых. Родители его, поженившиеся еще в университете, много лет не могли обзавестись желанным первенцем и когда спустя почти десять лет один за другим родились трое сыновей, не являясь особо набожными, сочли все же это благословением сверху. Горьковатый вкус радости придавала лишь болезненность третьего сына, которому врачи настоятельно рекомендовали много свежего воздуха, хорошее питание, любовь и заботу. Если с последними двумя пунктами проблем в семье не было, то вот первые два оставляли желать лучшего в большом мегаполисе. Недолго думая, Ивановы решились на переезд в деревню, благо всего в двадцати километрах от деревушки, в которой жила ещё бабушка отца Прошки, находился крупный город. Не миллионник, конечно, но все же областной центр. Старый дом отремонтировали и расширили, привели в порядок участок, нашли работу со сменным графиком, завели небольшое хозяйство, которое со временем развилось в семейный бизнес. Вот этот самый семейный бизнес семьи Ивановых, пополнившейся через четыре года после переезда Прошкой, и не давал двадцатидвухлетнему студенту Академии Бизнеса и Администрирования Григорию Анисимову корчиться периодически в голодных судорогах. Мясо и картошка в доме были почти всегда. Нюансом служила компания друзей, знавшая, где можно набить на халяву свое вечно голодное студенческое брюшко. Вот по утру после таких сборищ Гришка с Прошкой обычно и выворачивали свои карманы, сгребали в одну кучку всю невеликую наличность и, понурив голову, плелись в супермаркет за опохмелиться и пожрать. - Гришк, а Гришк, может не будем в следующий раз им открывать? – Прошка снял кроссовки в прихожей, наступая им на задники, и потащил пакет на кухню, раскладывать в опустевший холодильник скудный набор продуктов. - Да эта вечная голодная стая саранчи любую дверь с петель снимет, если жрачку учует, - прокомментировал Гришка, доставая сковородку и масло, - нафига яйца убрал? - Ща, - моментально отреагировал голодный Прошка, доставая только что убранные в холодильник яйца и сосиски, положил их на стол и щелкнул кнопку на чайнике. Если Прошка в семье был младшим, тем, за кем всегда присматривали старшие братья, заботились, то у Гришки все было с точностью наоборот. Старший брат трех сестер, он всю свою жизнь до отъезда в институт поневоле посвятил им. Не то, чтобы он жаловался, принцесс своих он любил, но иногда, конечно, хотелось и просто погулять, посмотреть телек, на свидание сходить, в конце концов. Может все так и сложилось потому, что не сводил он тогда в шестнадцать лет Светку Яковлеву в кино. Вот глядишь, посмотрел бы с ней слезливую мелодраму на последнем ряду, обнял, поцеловал на прощание перед домом, коснулся через какое-то временя мягкой девичьей груди и понял бы, что пропал. Начал бы с ней встречаться, женился бы даже, может быть. Но… Не повел он тогда Светку в кино, потому, что девчонки все трое, как одна засопливились, папа в рейсе, маму на работу вызвали, а та не растерялась и пошла с Борькой Осиповым на свидание. К слову, Борька уже несколько лет как счастливо на Светке женат, а недавно еще и буйно отмечал рождение первенца. А он Гришка, не сложилось как-то. Ни со Светкой, ни с Машкой, ни со Степаном. Да, как-то так. Подозревать то он себя подозревал, но не признавался даже себе. Страшно было. Ну, а на первом курсе, как встретился взглядом с заменявшим преподавателя по психологии аспирантом, так и улетел в астрал на следующие полтора года. С небес на землю его вернула жизнь, больно треснувшая по темечку и пнувшая под зад коленом. Отец Степана устроил приглашение для своего чада в преподавательский состав столичного ВУЗа, однако Гришку чадо приглашать с собой в свою очередь отказалось, разумно рассудив, что мальчик Гриша, ты конечно хороший, но там таких по десять штук на квадратный метр, да и вообще, было весело, спасибо, не поменяйте лихом. Чмокнул Гришку в щеку и высадил около дома после сногсшибательного прощального секса. Вдвойне было обидно, что Гришку заведомо не уведомили, что соитие сие было прощальное. Погоревал Гришка конечно знатно. Но жизнь на этом, не заканчивалась, и снова дала пенделя подкравшейся сессией, как бы напоминая: - Ты, мол, добрый молодец, чего булки расслабил? Размотал сопли с кулака, смыл лапшу с ушей, взял учебник и бегом учиться, а то дальше только хуже будет! Так и пролетело время, за учебой, временными подработками, встречами с друзьями, поездками на каникулы домой, к любимой семье. Четвертый курс подходил к концу, близилась пора каникул. Домой в этот раз Гришка уезжать не собирался, нужна была работа. Родители и так не олигархи, а тут еще старшая из его сестер, которой месяц как стукнуло восемнадцать, заявила им, что случилась у неё большая и светлая: «Выхожу замуж!». Вот прям так – безапелляционно, покаявшись, что станут они скоро бабушкой и дедушкой, а Гришка вроде как дядей. - Ты чем на майские планируешь заниматься, домой? – спросил Прошка, запивая чаем бутерброд с маслом и сахаром. Одной яичницы этому здоровому лбу конечно же оказалось мало. Прокормить этого девяностокилограммового медведя, к слову, и с мясом то сложно, а уж без! Поскольку готовить Прошка не умел, по крайней мере готовить что-то съедобное, а умел только есть, то легла обязанность за пропитание на Гришку, да он и не в обиде был. Вроде как по честному: продукты Прошкины, труд его. - Да нет, у них там и без меня сейчас забот полно, буду к сессии готовиться, может съемка какая нарисуется, выходные, погоду хорошую обещают, может повезет, - ответил Гришка, сгребая грязную посуду со стола, - а ты? - Я к своим поеду, у Мая же днюха и он еще хотел за повышение проставиться. Слушай, а поехали со мной, а? Чего ты тут один киснуть будешь? Всего на четыре денечка? Сидеть в городе Гришке конечно не хотелось, но и денюжка была нужна. - Я подумаю, ок? Если получится бабла немножко до праздников срубить, хоть Маю на подарок, то валю с тобой. Учился Гришка по специальности «Администратор». Звучит красиво, по факту – абсолютно бестолково. Главное высшее будет и хорошо, правда, что с ним делать дальше он не представлял абсолютно. Пока же сердце его было прочно занято фотографией. Цифровой фотоаппарат был подарком родителей на выпускной, подарком желанным и долгожданным, распаковав которых прыгал Гришка так, что чуть не пробил головой потолок в квартире. На время пока встречался со Степаном, увлечение было заброшено, поскольку вся жизнь на тот момент растворилась в этом говнюке, а вот после его отъезда нужно было чем-то занять голову в перерывах между учебой, благо всяких онлайн уроков, статей, учебников полно. Со временем стал подрабатывать съемками, заработок конечно не постоянный и не стабильный, но лучше же, чем вообще никакого. Создал страничку в популярной социалке, понемногу, но клиенты потянулись. Кто-то просил отснять детский утренник, кто-то просто на прогулке, иногда в студии, реже попадались съемки корпоративные, как в этот раз. - Гришка, слушай, я тут Маю тебя сдал, - шаркая ножкой по полу и всем своим видом изображая раскаяние пробубнил Прошка? - В смысле? - Сказал, что ты стесняешься ехать, подарком заморочился. Но вышло все более чем удачно, он тебе как раз колымчик предложил. У них в конторе решили сайт обновить, нужно сделать несколько снимков начальства, ты как? - Как, как, ты ж знаешь, я за любой кипишь, кроме голодовки, - радовался навернувшейся работе Гришка. - У тебя номер его есть, напиши ему, он скажет, куда и когда подъехать. Гришка тут же метнулся за телефоном и начал строчить сообщение старшему брату Прохора. Родился Май второго мая, родители долго выбирали имя долгожданному первенцу, а пока решали кто же из них двоих внес больший вклад в его рождение, а следовательно имеет право нарекать сына, начали звать кодово «Маюшка», да так и привязалось. Вырос Маюшка двухметровой смуглой детиной, брутальная внешность которого, как собственно и у всех остальных братьев, полностью контрастирует с именем. Никаких тебе светлых кучерявых локонов и романтического образа. Договорились, что Гришка подъедет и проведет съемку в пятницу перед началом четырехдневных майских выходных. Рабочий день предпраздничный, сокращенный. Все равно трудового настроя у коллектива никакого. Обещанный аванс грел душу. В назначенное время Гриша стоял в холле огромного офисного здания и ждал, пока за ним спустится Май. - Привет Гриш, - помахал ему Май из-за стойки с охранником, - Валер пропусти, это к нам, - это уже шкафоподобному амбалу. - Привет, Май. Слушай, спасибо еще раз, что порекомендовал меня. Постараюсь не подорвать доверия, - улыбнулся Анисимов. - Достаточно просто не изуродовать на фото Игната, это наш нач филиала и поступить наоборот с нашим главбухом Марь Палной, чтоб ей жилось хорошо, это уже лично мой каприз, - заговорщицки подмигнул Май, - Так давай сейчас в снабжение, потом к юристам, в бухгалтерию и кадры, потом к нам в аналитику, ну а на последок я тебя к начальству провожу, его пока все равно нет на месте. Съемка заняла почти все время до обеда. Отсняв отдел аналитики, в котором трудился Май, он повел фотографа на поклон к начальству, дабы завершить процесс и вручить парню обещанную предоплату. - Игнат, встречай,- Май открыл дверь с надписью «Осторожно! Злое начальство!» и пропустил Гришку вперед. Сердце зашедшего в кабинет Гришки пропустило несколько ударов. Давно у него такого не было, пожалуй, после Степана и не было, да и до него. Гришка, как фотограф, ценил человеческую красоту. Иногда, гуляя по улицам, он всматривался в лица прохожих и представлял себе, какие образы он мог бы с ними воплотить, какие кадры снять. Он знал, что красивых людей много и далеко не все они привлекали лично его. Красота физическая это много, но еще не все. Не все умеют ей грамотно распорядиться. Порой люди с менее интересными чертами лица могли быть настолько обаятельными и харизматичными, что невольно притягивали к себе взгляд и внимание поболее просто милых мордашек. А есть отдельная каста людей, которые неведомо как отстояли все очереди: и за внешностью и за обаянием. Сидящий перед Гришей Игнат был именно таким. Гришка три раза сглотнул слюни еще до того, как он заговорил, молча рассматривая его. Эта вальяжная поза, этот блядский взгляд и ухмылка. Дорогой синий костюм и легкая небритость довершали образ успешного, уверенного в себе самца. Именно так, такие не просто мужики, они именно самцы, хищники. По загривку у Гришки стройными рядами пробежалось стадо мурашек, несмотря на которые он нашел в себе силы поздороваться, - Добрый день! Григорий, - он первым протянул руку, - Григорий Анисимов. - Ну здравствуй, Григорий Анисимов, - хмыкнул в ответ мужчина пожимая Гришкину руку, чуть дольше положенного. Обычный мужчина может быть и не обратил на это внимание, но Гришка, чьи нервы в этот момент были оголенными как высоковольтный провод, не смог не обратить. Возможно, и придумывает он это себе, что мужчина обратил на него внимание. Возможно, но так вдруг захотелось поверить в то, что он тоже может кого-то заинтересовать вот так. С первого, что называется взгляда и рукопожатия. Гриша попросил Игната развернуться лицом к окну, разложил с его разрешения папку с документами на столе, лишнее убрал из кадра, подсказал, какая поза в кадре будет наиболее удачная и сделал несколько снимков. Точнее не несколько, а много. Гораздо больше, чем могло бы понадобиться для сдачи работы. Несколько раз Игнат шутливо прокомментировал происходящее, улыбаясь этой своей неповторимой улыбкой - это Гришка тоже заснял, потом поблагодарил за съемку, вынул из стола конверт с авансом, обещанным фотографу и никак, совсем никак больше не проявил своего интереса к нему. Именно на эти фото, на которых улыбался Игнат, как кролик завороженный удавом, и смотрел Гришка весь вечер по возвращению домой. Любовался и улыбался сам, потому, что впервые за долгое время почувствовал их – этих пресловутых бабочек, которые щекотали его изнутри своими маленькими цветными крылышками. Отснятых за день портретов было много, как следствие и ретуши, но на сдачу работы дали много времени, поэтому с чистой совестью на следующее утро он побросал свои шмотки и отбыл с Прошкой в деревню, предвкушая четыре дня на свежем воздухе.