Romantic hate

Я работаю в отделении одного из крупных банков нашей большой страны. Надо сказать, что клиенты у нас оставляют желать лучшего. Особенно ты. За время работы я часто видела людей, в основном женщин, буквально издевающихся над сотрудниками. Повторяющиеся, надоедающие вопросы, подколы, иногда подкаты, скандалы… И это только вершина айсберга! А ведь есть еще те, кто могут быть обслуженными по высшему разряду, но во время опроса все равно поставить низкую оценку. А что сотрудник? Сотрудник может только ласково улыбаться и сносить все, получая огромные штрафы за каждую оценку ниже четырех. Я была к таким готова. Но ты превзошла всех. Ты долго выбирала себе жертву. Сперва ходила вокруг отделения, иногда заглядывая внутрь. Через пару-тройку дней вся улица знала твой красный пиджак и цокот небольших каблучков. Я тогда не придала тебе значения. Только пару раз столкнулась с тобой на переходе и отметила, что ты симпатичная и даже какая-то домашняя. Однако ты доказала, что внешность обманчива. Во время твоего первого серьёзного визита в наше отделение судьба милостиво спасла меня от тебя. Я тогда была занята приятным парнем, с которым позже обменялась телефонами. Но ты и тут, как всегда, все испортила. Ненавижу. Удивительно, но со Светкой, моей коллегой, ты была вежлива и обходительна. Я уже даже пожалела, что ты подсела не ко мне. Как оказалось, зря. Хотя и кассиру ты не грубила. Я даже удивилась. Ты изредка поглядывала на меня, но твой взгляд не задерживался, а потому причин для подозрения не было. В следующий раз ты села за мой стол. И тут началось. Мне с самого начала не понравилась твоя манера сидеть: откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Только сигареты в руке не хватало — для полной картины. Потом твоя манера говорить: лениво и немного растягивая слова. А твои губы! Ярко-красные, а когда ты говоришь, правый краешек чуть ползет вверх! Ненавижу!! Ты просидела у меня чуть больше получаса, за тобой успела выстроиться громадная очередь, которую мне разгребать до конца рабочего дня, я уже кипела, а ты сидела с эмоциональностью камня! Потом медленно встала, подмигнула мне, от чего я чуть не зарычала, и небрежно бросила на стол свою визитку. Какая-то маркетинговая компания. Кто бы сомневался. Я бы с удовольствием бросила визитку в мусорное ведро, а еще лучше, сожгла бы, но нельзя. Должен быть твой номер. Профессия такая. Потом ты стала приходить каждый день. Каждый. Божий. День. Твой пиджак стал для меня как красная тряпка для быка, а цокот каблучков — звуком ада. Честно? Я готова была тебя убить. Разбить твои губы, вырвать волосы и заколоть. Да. Не-на-ви-жу. А ты будто этого не замечала. Апогеем стал момент, когда ты поставила мне пятую единицу за обслуживание и, наклонившись над столом, прошептала: — Я тоже тебя ненавижу. Но в отличии от меня, у тебя не было причин. А потом все стало еще хуже. Ввели реформу: нет границ рабочего дня. Сидим до последнего клиента. И угадайте, кто всегда становился моим последним клиентом. Правильно. Ты. Я, как никогда, была близка к совершению преступления. В тот день я пришла на работу, бросив на стол в подсобке газету и поставив стакан с кофе, зная, что скорее всего все равно его не допью. Вопреки правилам, ты не уходила даже во время обеда. Спасибо, что хоть не просила поделиться. Было еще пятнадцать минут до начала рабочего дня, а твоих шагов еще не было слышно, потому я решила прочесть пару строк в местной газете. "...Предупреждаем граждан нашего города: в связи с перепадами напряжения готовиться к внезапной пропаже света..." Отлично. Учитывая, что с тобой я засиживаюсь допоздна, это будет как раз кстати. Сарказм, если кто не понял. Ты появилась где-то около шести вечера, и внутри меня уже все сжалось. Я предчувствовала трехчасовые посиделки. На дворе зима, темнеет быстро, а мы с коллегами и так вздрагивали от каждой мигающей лампочки. Девочки ушли после семи. Я осталась с осознанием того, что если пропадет свет, мы окажемся заперты, возможно, что на всю ночь. Дверь на магните, который питается от отдельного источника. В случае пропажи света закрывается наглухо — чтобы воры не воспользовались моментом. Мне все равно, где ночевать, и я бы особо не расстроилась, к тому же, темноты я не боюсь. Но тогда мне бы светило провести всю ночь с тобой. Вдвоем. Наедине. И вот это пугало похлеще всяких монстров. Мысль материальна. Только я начала в сотый раз объяснять, как работают депозиты, без всяких предупредительных хлопков и потрескиваний пропал свет. До меня дошло только через пару секунд. И все. Я с ненавистью посмотрела на темную фигуру, сидевшую передо мной. Глаза начали привыкать к темноте, и вскоре я стала различать, как в слабом свете из окон поблескивают твои очки в черной роговой оправе. — Отлично! — зарычала я, стукнув кулаком по столу. От нервов я схватила ножницы и начала вертеть их в руках, параллельно ругая тебя на чем свет стоит. — Вот надо было Вам сидеть допоздна! Знала ведь, что так будет! Я подняла глаза, чтобы посмотреть на твою реакцию и увидела, что у тебя вздрагивают плечи, а затем услышала едва слышный всхлип. Плачешь? Отлично, слабачка! Меня твой плач только раззадорил. — Как же я Вас ненавижу! Вы— ты! Да, ты в течении последних недель портишь мне жизнь! Зачем?! — вскрикнула я, обратив на тебя испепеляющий взгляд. Твои плечи вздрагивают сильнее. — Н-не кричи н-на меня. Я опешила. Ты посмотрела на меня, заплаканная, беззащитная и совсем не такая самоуверенная, как в начале. Мне стало стыдно, но показывать я этого не собиралась. — Не реви, — грубовато ответила я, но потом все-таки сменила гнев на милость. — Ты чего? — я постаралась быть безразличной. — Я б-боюсь темноты-ы-ы! — ты взвыла и зарылась лицом в руки, снимая очки и бросая их на стол. Меня вновь это разозлило. Выслушав еще несколько твоих хныканий, я зарычала и запустила в тебя ножницами. Ты взвизгнула и уставилась на руку. — Т-ты меня порезала! — изрекла ты, переводя взгляд на меня, после чего зарыдала в полный голос. Вот тут мне действительно стало не по себе. Я могла сколько угодно ненавидеть тебя, но увечить просто не имела права. В конце концов, я подошла к тебе и присела на колени рядом. Пора зарыть топор войны. На время. — П-прости, — выдавила я, взяв твою руку в свою. Удивительно, но ты не сопротивлялась. Порез был совсем небольшим, на пальце. Я подула на него, а затем посмотрела на то, как завораживающе течет по нему черная в ночном свете кровь. Боже. Ненавижу тебя. И то, что ты делаешь со мной. Я коснулась пореза губами, а затем начала высасывать из него кровь, ощущая солоновато-металлический вкус. Вдруг до меня донесся твой тихий-тихий стон, от чего внутри все перевернулось. Должна ли я так реагировать на это, если я ненавижу тебя? Не знаю. Но мне захотелось услышать еще твоих стонов. Более того, захотелось заставить тебя кричать. Да. Я нашла выход своей ненависти. Я быстро поднялась с колен и стащила тебя со стула, занимая твое место и усаживая тебя себе на руки. Мое лицо оказалось на уровне твоей шеи, и я впервые заметила, какая ты коротенькая. Где-то на полголовы ниже меня. Твоя шея. На ней видно каждую жилку, каждую черточку, каждую морщинку... нет. Я не должна так думать. Я ненавижу тебя. Прикасаюсь к твоей шее губами и запускаю руки под твою блузку. Лифчика нет. Неужели из нас двоих не я решила, как мы проведем этот вечер?.. Ты испускаешь тихие стоны, и я наблюдаю, как правый краешек твоей верхней губы снова ползет вверх. Хоть я тебя и ненавижу, но мне придется признать, что это чертовски соблазнительно. — Уже не боишься? — лукаво улыбаюсь я, глядя тебе в глаза и скользя одной рукой вниз. Ты приподнимаешься, когда я проникаю рукой между бедер, и сжимаешь их, пытаясь получить хоть немного удовольствия. Параллельно с этим я сжимаю двумя пальцами твой сосок и с упоением слушаю твое участившееся дыхание и стоны, пока что довольно тихие. — Не-е-ет, — протянула ты, чуть запрокидывая голову и поудобнее усаживаясь на моих коленях. — П-пожалуйста... Я хищно улыбаюсь. Наконец-то я могу тебя помучить, но странно, мне почему-то совсем не хочется. Странно... Ненавижу. Расстегиваю твои брюки (черт, где ты достала такие?) и скольжу рукой внутрь. Ух... От новых ощущений внутри все переворачивается. Одним пальцем провожу по мокрым трусикам и слышу твой более громкий стон. — Ненавижу тебя... — рычишь ты. — Хватит меня мучить... Касаюсь влажной плоти и улыбаюсь, созерцая твою реакцию. Никогда не думала, что меня можно так хотеть. Нажимаю на твой клитор и легонько массирую его. Ты прижимаешься ко мне и наклоняешь голову, присасываясь к моей шее. Ты не хочешь показывать, что тебе приятно. Но я вижу и отворачиваю твою голову. Вздумала засосов мне понаставлять. Гораздо приятнее заглушать твои стоны поцелуями, что я и делаю, не прекращая движений рукой. Кусаю твою губу и вспоминаю, как хотела разбить эти губы. Кусаю сильнее, пока не чувствую тот самый вкус твоей крови и слышу твой вскрик. Резко вгоняю в тебя два пальца и сама испускаю тихий стон. Ты быстро двигаешь бедрами, насаживаясь на мои пальцы, и стонешь, извиваясь у меня на руках. Начинаю побаиваться, как бы ты не грохнулась. Чувствую, что двух пальцев уже мало, и добавляю третий. Ты выгибаешься и спустя пару движений сильно сжимаешь мои пальцы, а затем расслабляешься и кладешь голову мне на плечо, выдыхая. — Боже... — Что? — ехидно улыбаюсь, освобождая пальцы и поднося их к своим губам. Соленая. Через пару минут ты встаешь, поправляешь одежду, я же так и остаюсь сидеть. Вдруг свет включается. Я гляжу на тебя со все той же улыбкой, наклоняя голову чуть в бок и рассматривая твое лицо повнимательней. Ты все-таки красивая. Мы вышли из здания вместе. На улице потрескивал мороз, потому я невольно прижалась к тебе, на что ты улыбнулась. — И что теперь? — неожиданно спросила ты. — В смысле? — вопросом ответила я, с интересом глядя на тебя. — Что ты имеешь ввиду? — Чувства, — ответила ты, глядя на усеянное звездами небо. — Молчи, — отрезала я, пихая тебя локтем. — Я тебя ненавижу. — Взаимно, — незамедлительно бросаешь ты, смеясь и толкая меня в сугроб.