высшая степень эгоизма

1. рейген наблюдает сквозь полуприкрытые веки за мобом. шигео старательно что-то выводит в тетради для домашних работ, напряжено поджимая губы, когда что-то не получается. рейген лениво скользит взглядом по аккуратному светлому лицу, растрепанным черным волосам, несуразной ровной челке. он наслаждается этим видом, медленно смакует каждый кусочек, перекатывая приятную легкую сладость на языке. он изо всех сил стремится понять, почему этот неловкий мальчишка постоянно притягивает его внимание, выбивает из колеи спокойного существования. куда бы рейген ни смотрел, что бы ни делал, в мыслях у него постоянно один только моб, одни его худые руки, тихий спокойный голос, угольно-чернильные глаза. а когда тот рядом, то рейген никак не может насмотреться, надышаться, жадно выхватывает каждый брошенный в свою сторону взгляд или жест. но и этого ему недостаточно, и он задыхается, изо дня в день раздирая себе глотку ногтями. рейгена это неимоверно раздражает, потому что ему всегда хочется еще больше. 2. иногда от собственного притворства рейгена начинает тошнить. утром он с трудом открывает опухшие после трехчасового сна глаза. а потом цепляется ногтями за кожу, пытаясь отодрать осточертевшую маску. рейген сжимает волосы в кулаке и тянет, но ничего не меняется. и когда он смотрится в мутное зеркало ванной комнаты, на лице сияет идеальная улыбка, приклеенная намертво. ему откровенно похуй на то, что волнует шигео. что там происходит у него в семье или в школе, какую оценку он получил за контрольную по алгебре или что было на обед. рейген просто хочет, чтобы шигео думал только о нем, смотрел только на него, принадлежал только ему. как красивая куколка, которую хочется поставить на полку и смотреть. как послушная шлюха, которая заглатывает твой член до самого основания и сладко стонет. чтобы расположить шигео к себе, вызвать доверие, рейгену приходится быть хорошим учителем, всегда готовым помочь или поддержать. вещи, которые не должен делать хороший учитель: бить, даже легонько; говорить со злобой или раздражением; показывать, что ему насрать. что должен делать хороший учитель: вид, что ему интересно; гладить по голове, когда подростку грустно или одиноко; помогать с домашней работой. моб как дитя малое, ей-богу. в один день шигео приходит в офис, весь словно сверкающий. рейгену даже не надо смотреть на него, чтобы ощутить этот яркий болезненный свет. но он смотрит — так, что перед глазами кружатся цветные пятна — и спрашивает, чиркая зажигалкой: — чего такой довольный? — он не привык видеть обычно спокойного моба таким. варево злобно булькает, ожидая ответа. — а? — переспрашивает шигео, волнительно прикусывая нижнюю губу. — представляете, учитель... я пригласил цубоми в кино. и мы завтра идем. правда здорово? нихуя. это мерзко. — о, поздравляю, моб! — рейген широко улыбается. — рад за вас. через три дня под мостом находят молодую девушку, до смерти забитую ногами. уголки губ рейгена искренне ползут вверх, когда он прижимает к себе безутешного, надрывно всхлипывающего моба. 3. шигео тихо вздыхает, склоняя голову к плечу. рейгену не видно его лица, но он кожей ощущает умиротворение и расслабленность, исходящие от кагеямы. тот сидит на своих коленях — за спиной у него веревкой связаны предплечья. а еще бедра чуть выше колен — крепко, без какой-либо возможности освободиться или вытянуть затекшие конечности. рейген нежно целует острые, двигающиеся под кожей лопатки, выпирающий седьмой позвонок. свободной от сигареты рукой он гладит шигео по мягкому животу, напряженному из-за щекотных касаний. то, что происходит в голове у моба, всегда было загадкой, которую рейгену до дрожи хотелось разгадать. хотелось разрезать тонкую кожу на голове кагеямы скальпелем, раздробить черепную коробку, а потом найти внутри все ответы. например, как моб может вот так просто, так легко доверять кому-то, отдавая себя полностью. как он может оставаться таким чистым и невинным, даже после всего, что рейген делает с ним. аратака влажно прижимается губами к шее моба, кусая и облизывая. тот сладко постанывает, откидывая голову на плечо рейгена. аратака опускает руку ниже и гладит напряженный член моба сквозь трусы, влажные от выступившего предэякулята. шигео вновь лишь тихо вздыхает сквозь зубы и жмурится. рейген сжимает член шигео, а потом резко тушит сигарету о его плечо. шигео задушено вскрикивает и опускает голову, стискивая челюсти. таковы правила. у него глаза все влажные от выступившей влаги, мокрыми дорожками сбегающей по щекам. рейген нагибается и жадно слизывает соленые и горячие слезы. в груди у него расплывается мягкое, согревающее тепло. 4. для себя самого моб непривычно веселый — он заливисто смеется, запрокидывая голову и цепляясь тощими пальцами за рукав рейгена. они сидят в шумной раменной — шигео слушает рассказы рейгена и на его лицо лезет тупая детская улыбка. рейген спокойно говорит, что убил человека (и не одного), а моб только легко тыкает его локтем и говорит: ну перестань. и говорит: угу, конечно. и говорит: ты такой хороший, учитель. рейгену почему-то совсем не смешно и даже не весело. он достиг своей цели — моб окончательно принадлежит ему, окончательно и бесповоротно. вот он, прямо на блюдечке с каемочкой перед рейгеном, разрежь на части и ешь, но к горлу аратаки подкатывает тугой ком, отбивая всякий намек на аппетит. они возвращаются к станции темными дворами — моб по-детски алеет ушами, отводя взгляд в сторону, и ненавязчиво касается ребром ладони руки рейгена. аратака давит в себе раздраженный вздох и сжимает тонкие юношеские пальцы. он глубоко целует моба, прижимая к стене в каком-то закоулке, но внутри все сухо молчит, а на языке оседает неприятная пепельная горечь. на морозной станции почти никого нет — только тройка человек стоит где-то вдалеке. рейген краем глаза наблюдает за шигео, разглядывает угольные густые ресницы, слипшиеся от мороза, мягкие губы, тонкую светлую кожу, сквозь которую просвечивают голубые линии вен. сердце бьется размеренно и едва слышно. когда поезд показывается из туннеля, заливая все вокруг ярким болезненным светом, рейген кладет ладонь между лопаток шигео и толкает.