Не судьба

У Рюдзи есть принципы, у него есть гордость, а ещё острый язык, холодный разум и буйный темперамент. Много чего у него есть, только терпения нет и чувства меры. С совестью и воспитанием вот тоже как-то не сложилось. Видимо, не судьба. — У гайдзинов часто встречается сюжет «сделки с дьяволом», — говорит он. Смотрит прищурившись, и непонятно, чего от него ждать. — Когда человек, попав в сложную ситуацию, взывает о помощи, к нему приходит не бог, а демон. И помогает, да. Так помогает, что лучше бы сразу убил. Рюдзи смотрит тяжёлым, недобрым взглядом, но Рикуо отвык бояться так давно, что сам уже не вспомнит, когда такое было. Впрочем, Рюдзи он не боялся никогда, и тот это прекрасно знает. — Я вот думаю, а вдруг в этом что-то есть? — Мораль, как я понимаю, заключается в том, что тьма всегда возьмёт свою цену? Или в том, что, заключая сделку, следует внимательно читать набранное внизу страницы самым мелким шрифтом? — Бандит ты, хоть и ёкай, — хмыкает Рюдзи. — Шрифтом мелким… тьфу! Я тебе про душу, а ты про проценты! — Можно и про душу, от чего бы ни про неё? От души пользы больше, чем от денег, хотя без них было бы не слишком уютно — такие налоги на землю, будто у нас в ней каждый день золотые слитки родятся, — Рикуо смеётся, но ни одному из них не смешно. — Вот только, Рюдзи… «Сделка с дьяволом» на то и сделка, что заключают её две стороны. Об этом ты не думал? Слова — опасная вещь, тебе ли, заклинающему воду, не знать об этом. Если человек говорит, что «всё отдаст» или «готов на что угодно», он говорит это сам, никто его за язык не тянет. И если уж мы про западную литературу, то договор кровью подписывают только добровольно, иначе не сработает. Рюдзи молчит, будто не сам этот странный разговор затеял, будто не знает ответов. — Тьма всего лишь берёт своё, — продолжает Рикуо. — Только то, что и так ей принадлежало, то, что всё равно бы отошло ей. Или ты не согласен? Так легко понять, о чём он думает сейчас — вспоминает извечное «оммёдзи — белое, ёкаи — чёрное». И Акифуса, «серый оммёдзи», тьма в сердце которого позволила завладеть его телом. Всё так просто… — В каждом есть тьма, — Рюдзи кривит губы в презрительной усмешке. — Вопрос лишь в отношении и достаточно ли крепко её держат в узде. Акифусу подвела гордыня… — А что подвело тебя? — Я — лжец. Рюдзи талантлив, ему не было бы равных, если бы боги наградили его силой. Но в мире нет справедливости, а люди не равны. Сила досталась Юре, Рюдзи же досталась боль. Юре — титул главы дома Кейкаин, Хагун и вера в лучшее. Рюдзи — ядовитое жало вместо языка, тяжесть ответственности и повышенная чувствительность к ёки. Им обоим — проклятье Лисицы, из-за которого дети рода Кейкаин долго не живут. Рюдзи спасло только то, что в нём было мало силы. Он никогда не играл честно, потому что с самого детства не видел от мира справедливости. Тьмы в нём было побольше, чем в Акифусе, её даже не надо было бы вытаскивать наружу — он делал это сам. — Выходит, ты жалеешь, что я помог тебе? Наша сделка была выгодна нам обоим — общее проклятье, общий враг. Поодиночке мы бы не справились — мне не стыдно признавать это. И вот, спустя столько лет, ты вдруг оказываешься чем-то недоволен? — Ты — хуже дьявола из гайдзинских легенд. Как раз потому, что играешь в равноправие, не стыдишься показаться слабым. Ты слишком талантливо притворяешься человеком. Чем дальше, тем сложнее — я чувствую в тебе ёкая, а вижу человека, я знаю, кто ты такой, но чем дольше тебя знаю, тем сильнее осознаю противоречие. Сначала было просто — ёкай рядом с моей сестрой? Значит, надо уничтожить. Ты с самого начала заставлял меня чувствовать себя беспомощным… — Ты сможешь убить меня… если хорошо постараешься. — Однажды я это сделаю. Этот поступок будет делом всей моей жизни. — А что будет потом? После того, как убьёшь? — Наконец-то успокоюсь , — буркнул Рюдзи, этот вопрос его задел. Действительно, а что после? Это разорвёт договор между кланом Нура и домом Кейкаин, но Сеймея больше нет, от Хагоромо-Гицунэ больше не стоит ждать настолько глобальных проблем, её проклятье снято и можно жить спокойно. Жить, снова чувствуя малейшее прикосновение ёки. А ведь Рюдзи уже успел понять и прочувствовать, сравнить ощущения, сделать выводы. И после многих лет их связи резкий обрыв договора ударит по нему со всей силой. Не говоря уже о том, что ради убийства Рикуо ему придётся полностью выложиться, а в клане вряд ли найдётся хоть один, готовый простить смерть третьего главы. Если Рюдзи и попробует убить его, то лишь тогда, когда захочет умереть сам. — Не судьба, да? — усмехается Рикуо. — Должно быть, в прошлой жизни я много грешил. — Как знать… А я бы назвал тебя везунчиком. Тьма берёт только своё, Рюдзи. Только то, что и так принадлежит ей. Твоя цена за благополучие семьи и собственные возросшие возможности не так велика, поверь бандиту.