По пути к Вратам Дракона

– Бр-р, ну и холодина! – попав лапкой в одну из многочисленных весенних лужиц, Котя-сенсей аж подпрыгнул на месте, недовольно задергав хвостом, – И потащило же тебя в такую погоду на прогулку, балбес! – Сам виноват, сенсей, – голос Нацумэ, что тоже укутался в шарф по самые уши, прозвучал несколько приглушенно, – Отъелся за зиму, вот Токо-сан и решила, что тебе пора жирок порастряс… – Жи-иро-о-ок? – от такого «оскорбления» пухлый котяра, казалось, аж подрос… на полсантиметра, не больше, – Это всего лишь мех, балда! Мех! Или ты думаешь, что какая-то там лишняя порция после ужина способна испортить мой изумительный внешний вид? – и, надменно вскинув подбородок и расправив усы, – Как бы не та… а-а-а! – Под ноги надо смотреть, сенсей! …Поздно. – Ну что ты будешь делать, – уже привычно вздохнул мальчик, после чего, схватившись рукой за торчащий из-под снега куст, осторожно спустился по склону небольшого речного обрыва, дабы помочь неистово дрыгающему лапами коту выбраться из сугроба. К счастью, керамическим фигуркам не требуется дышать, так что Нацумэ смог преодолеть опасный участок без лишней спешки, но, как оказалось, это была лишь наименьшая из его проблем: вытащить толстенного Котю на свободу – вот это была задачка не из простых! Во всяком случае, горе-телохранитель, вместо того, чтобы помогать, только еще больше увязал в подтаявшем снегу, неистово барахтаясь и ругаясь во все горло, поэтому Нацумэ пришлось хорошенько ухватить его за лапки и как следует поднапрячься!.. Да так, что в чем-то он даже немного перестарался. Во всяком случае, поскользнуться сразу после извлечения Коти из снежного плена в его планы явно не входило, да и сам спасенный тоже не ждал, что, едва расставшись с сугробом, взмоет вверх и, описав в воздухе красивейшую дугу, со всего размаху шлепнется в холодную, мокрую, битком набитую ледяным крошевом!.. – Балбес! …так что его возмущение вполне можно было понять. – Дурачина! Глупый мальчишка, я тебе что – мячик, чтобы меня так швырять?! – вымокнув до самых усов, Котя был в наихудшем из всех возможных настроений, и не переставал браниться даже вертясь, как волчок, на одном месте и дергая лапками во все стороны, – Вопиющая неблагодарность! Неслыханно! Уму непостижи!.. – Осторожно, сенсей! – У-а-а-а! И-и-и… шлеп! – А я что тебе говорил? – Нацумэ уже, право, не знал, сердиться ему или смеяться, – Ну ты даешь, сенсей – поскользнуться на мертвой рыбе! – Мертвой… говориш-шь? … – Ты это слышал, сенсей? – А? – кот, только что переставший отряхиваться, недовольно покосился на него прищуренными глазками, – Ты что-то сказал? – Прекращай дуться, сенсей… Хотя ладно, наверное, показалось, – и, со вздохом поднявшись на ноги, Нацумэ принялся сам избавляться от налипшего на одежду снега, – Пошли домой. Кажется, мы оба уже порядком нагулялись. – Самые умные слова из всех, что я от тебя услышал за это утро, – Котя явно не планировал в скором времени его прощать, хотя, можно было не сомневаться, после первого же визита на кухню к нему вернется его обычное благодушие, – Интересно, и что тебе мешало произнести их хоть немного раньше, а, Нацумэ?.. «Один толстый котяра, что к концу зимы перестал помещаться на моей подушке», – мог бы сказать в ответ мальчик, однако он благоразумно промолчал, последовав за упрыгавшим вперед Котей и понадеявшись, что эта маленькая история так и завершится извечным ворчанием сенсея всю дорогу до дома четы Фудзивара. Что шепот, прозвучавший за его спиной, окажется всего лишь игрой расшалившегося воображения… – Нацумэ… говориш-ш-шь? …Ага. Как же!

* * * * *

Шлеп. Шлеп. Шлеп. «Мне это снится. Снится», – сквозь сон уговаривал себя Нацумэ, хотя и знал, что проснуться все же придется. В конце концов, один «шлеп» – это еще ничего, терпимо, но вот когда «шлеп» повторяется вот уже на протяжении последних пяти минут, постепенно становясь все громче и громче – явно не к добру. – М-м-м… сенсей! Эй, Котя-сенсей! – Да, да, моя любимая бутылочка… никому-никому тебя не отдам… – Проснись, сенсей! Да просыпайся ты! – А? Нацумэ?.. А-а, вот зачем ты меня разбудил? Мне снился такой прекрасный со-он… – В следующий раз напьешься, сенсей! Ты слышишь? – Чего? Тебе что, снова всякая всячина мерещит… Шлеп. – Значит, мерещится?.. – Гр-р, наверняка опять какая-то мелочь припожаловала, – ворча, Котя все же поднялся со своего места, делано-небрежно потягивая лапки и направляясь к приоткрытой двери, – Которому… одного… моего чиха… хватит, чтобы… исчезнуть без следа! – не без труда протиснувшись в оставленную специально для него узкую щель, уже из коридора он ехидно добавил, – Но ведь ты даже с такими пустяковыми демонами совладать не можешь, бал… бал… – Сенсей? – заподозрив неладное, Нацумэ уже приподнялся на локте, собираясь выбраться из футона и, в случае чего, помочь телохранителю в жестокой битве… но спустя мгновение Котя явился сам. Что удивительно, пятясь задом. Со вздыбленной шерстью. И явно выраженным нежеланием разворачиваться спиной к… чему бы то ни было, оставшемуся позади. – Сенсей?.. – но тут Нацумэ и сам невольно охнул от неожиданности, когда с очередным «шлеп» в дверном проеме промелькнуло нечто… округлое. Блестящее. Определенно мокрое. И, чтоб его, определенно не нечто такое, что может вваливаться в чужую спальню посреди ночи! …К счастью, рефлекс сработал безупречно, и Нацумэ-таки успел зажать рот перед тем, как своим криком успел перебудить весь дом. – Сенсей? – Спокойно, Нацумэ, – судя по тому, каким серьезным тоном это заявил самоуверенный котяра, от этого зрелища пробрало даже его «великодемоническую» натуру, – Он еще не до конца пробудился. Может, и обойдется… Проклятье, я ведь думал, что эти мерзопакостники все уже давно повывелись! – Ты это о чем, сенсей? – Нацумэ слегка удивился прозвучавшему в голосе кота раздражению, однако ответ получить не успел: мокрому гостю вздумалось входить, и на тонкой бумаге перегородки явственно проступило темное пятно, с которым бесформенное-округлое нечто впихивалось внутрь. Выглядело это, признаться, жутковато, но Нацумэ заставил себя сидеть на месте, тихо надеясь, что на этот раз, по крайней мере, очередная «потусторонняя» проблема решится быстро. Может, этому духу просто нужно вернуть его имя, после чего он растворится в воздухе?.. – Эй, мальчиш-шка! Это ты, значит, Нацумэ, повелитель всех здеш-шних духов? …Ага. Как же!

* * * * *

– ДРАКОН?! – Тихо ты, – сенсей, неведомо откуда успевший достать заветную бутылку, слегка успокоился, но не сводил взгляда с их нынешнего гостя, которому уже после десяти минут разговора стало не под силу поддерживать окружающий его водяной шар, после чего пришлось предложить ему для отдыха уютный розовый таз, в котором Токо-сан застирывала на ночь вещи. Гость не возражал, а пока Нацумэ бегал с тряпкой и подтирал мокрые следы (тянущиеся от приоткрытого окна в ванной до самого порога комнаты), они с Котей даже успели распить пару чашечек… вернее, кот пил, тогда как крупный пятнистый карп, размером не уступающий своему собутыльнику, ограничился тем, что продул выпивку сквозь жабры, после чего слегка осоловело уставился на вернувшегося мальчика круглыми немигающими глазищами. – Нацу… ик! – По-моему, ему уже хватит, сенсей, – Нацумэ решительно убрал прочь пустую чашку, после чего сел обратно на футон, – И вообще, тебе не кажется, что это перебор – дать напиться дракону? – Пф-ф, – кот лишь презрительно фыркнул, после чего помахал лапкой, – Не переживай, Нацумэ, этот малек не так опасен, как кажется. Не видишь, разве, что у него еще даже лапы не отросли, да и с водой он управляется кабы как? – и, налив себе еще выпивки, сквозь зубы добавил, – Эх, похоже, я уже и впрямь давненько не сталкивался с драконами, раз принял этакую козявку за что-то серьезное… – Кто козявка?! – тут же раздалось из тазика, после чего гибкое чешуйчатое тело взвилось вверх распрямленной пружинкой и, на мгновение зависнув в воздухе, бухнулось обратно, окатив брызгами все, что находилось от него на расстоянии двух метров, – Я козявка?! На себя посмотри, рисовый колобок! – Ох-хо-хо, а у маленькой рыбки, оказывается, есть норов, – после недолгого молчания Котя, до которого вода, к счастью, не долетела, аккуратно отставил недопитое саке в сторону, недобро сощурив глаза, – Что, в кои-то веки научился болтать не по-рыбьи и тут же вообразил себя невесть чем, начинка для пирога? – Жирный комок меха! – не остался в долгу карп, с силой ударивший хвостом и пославший в воздух еще один веер брызг. – Сашими в чешуе! – Совиная отрыжка! – Непрожаренная темпура!.. Ф-фу, Нацумэ, как думаешь, Токо сможет приготовить на обед этого болтуна? Давненько я печеной рыбки не пробовал… – Мальчиш-шка Нацумэ, поставь своего слугу на место! Да как он посмел оскорбить меня, Великого Карпа Зеленой реки, отправившегося в путеш-шествие к свящ-щенным Вратам Дракона, дабы переродиться благороднейш-шим из духов?! За такое неуважение я бы с удовольствием утопил его в навозной!.. – Так, все, достаточно, – и, хлопнув ладонью по полу, Нацумэ решительным шагом подошел к тазу и пристально посмотрел в глаза с чего-то тут же притихшей рыбине, – Прекращайте буянить, господин Карп, иначе ночевать отправитесь на улицу!.. Тебя это тоже касается, сенсей. – …И вот она, благодарность нахального мальчишки, – котяра, естественно, не преминул возмутиться, хотя и не особенно громко, – Вот что я получаю в обмен на ежедневную защиту и мудрые советы… хотя учить чему-нибудь этого балбеса – все равно, что цифры писать на воде. – Нелегко тебе приходится, – сочувственно отозвался Карп, – Попасть в услужение к столь слабому человечку… На твоем месте я бы уже давно переселился в какую-нибудь другую реку и дорогу бы забыл к этому дому!.. – Закончили? – Нацумэ, невыспавшийся и, откровенно сказать, уставший от всех этих демонических проблем, лишь потер переносицу, надеясь, что головная боль отступит прежде, чем он исполнит свою угрозу и выкинет обоих «постояльцев» со второго этажа, – Может, теперь мне расскажут, с чего это господину Великому Карпу искать такого слабого человечка, как я? – Хмпф-ф-ф, – тот выпустил изо рта пару пузырей, – Я ош-шибся. Думал, что прославленный Нацумэ будет смотреться повнуш-шительней, и тогда смогу пригласить его сопроводить меня в моем странствии… но нет, нет – столь жалко выглядящ-ший спутник лишь принизит меня в глазах остальных духов, поэтому, – тут он чуть заметно кивнул, качнувшись всем телом, – прош-шу прощ-щения за вторжение и неудобства. «Какое облегчение», – совершенно искренне подумал Нацумэ: в кои-то веки не придется тратить целый день на возню с очередным надменным демоном! Правда, возвращаться обратно в реку посреди ночи Карп отказался, заявив, что порядком устал и собирается вздремнуть, но, право слово, спящая рыба в тазике у двери – это была наименьшая из всех возможных в жизни духовидца неприятностей, и, понадеявшись, что Токо-сан не затеет стирку с самого утра, мальчик вернулся в постель. Короткий визит утром на реку – и целый день совершенно свободен! Разве можно мечтать о большем, особенно если уже послезавтра обратно в школу?.. …Ага. Как же!

* * * * *

– Ах, разбойники, подлецы! – и, высунувшись из вместительной банки из-под варенья, куда он не без труда, но все же смог влезть, Великий Карп гневно повел плавниками, явно недовольный видом полудюжины угольно-черных птиц, рассевшихся на голых деревьях, растущих вдоль реки, – Они все-таки нагнали меня! – Господин Карп?.. – Недаром ведь у меня вчера чеш-шуя на хвосте чесалась – знал, что не стоит задерживаться… понадеялся! – рыбина продолжала причитать, плюясь водой изо рта и вращая глазищами, – Это посланники Великого Ворона, моего извечного соперника! Ох, сколько крош-шечных мальков утонуло в его бездонном клюве, сколько вкусных птенцов перепало из его гнезда ко мне на обед!.. И, видно, старый меш-шок с перьями все-таки вызнал, что я собираюсь преодолеть Врата, после чего перепугался до икоты и послал за мной своих слуг, дабы помеш-шать мне обрести божественную силу!.. Ну да ничего, ничего! – он решительно ударил хвостом, и Нацумэ пришлось понадежнее перехватить банку – не уронить бы! – Я им ещ-ще покажу! Я их ещ-ще покараю за то, что вообщ-ще вылупились из своих икринок! – Значит, я могу вас прямо здесь и выпустить? – Да! То есть… эм-м… я хотел сказать… – И с вами абсолютно ничего не случится. – Эм-м-м… – И я могу спокойно идти домой, не беспокоясь за вашу безопасность? – Не… я бы… – Карп явно замешкался, нервно раздувая жабры, – Нацумэ-доно… – Снова ищешь неприятности на свою голову, балбесина? – учуяв неладное, иронично поинтересовался Котя, одновременно пытаясь лапой продавить тонкий ледок на луже, в которой вертелся одинокий головастик, – И не устал еще по собственной глупости в передряги попадать? Нацумэ лишь вздохнул. Ибо, разумеется, толстый кошак был абсолютно прав. Вот только и бросить уныло смотрящего на него недодракона тоже было никак нельзя! – Что ж, похоже, придется нам с сенсеем прогуляться вдоль реки, – вздохнул Нацумэ, – А вам, господин Карп, лучше держаться у берега. – Ах, Нацумэ-доно, этого будет более чем достаточно! – тот аж расцвел, надувшись еще больше и восторженно шевеля усами, – Право, страш-шно неудобно просить вас об этом, особенно после того, как ужасно я вел себя ночью… – Бывает, – мальчик чуть заметно улыбнулся – надо же, сам признался! А он, оказывается, не такой уж самовлюбленный, каким показался сначала… – Тогда поторопимся, пока время есть. Сенсей, ты идешь? – А куда мне деваться? – кот со вздохом оставил идею выловить свою жертву и, отряхнув лапку, засеменил вперед, – Если вернусь без тебя, Токо мне все уши прожужжит, а поесть так и не предложит, поэтому давай уже выпроводим толстую рыбину и пойдем домой. – Кто еще там толстый?! – Карп тут же вздыбился, – Сам ты толстый, котосвин! Нацумэ прикрыл глаза. Спокойно, спокойно. Всего-то пройти вдоль реки, присматривая за огромным карпом, благо, его бело-оранжевая расцветка буквально вопила о себе даже сквозь грязь и поднятый со дна ил. Всего-то как следует крикнуть, не давая особо наглой вороне подобраться вплотную и попытаться клюнуть рыбину в чешуйчатую спину. Всего-то выдержать пару часов ехидного ворчания сенсея, не устающего переругиваться с, по его мнению, чересчур ленивым и до предела медлительным путешественником. Ну, это же так просто! Даже ребенок справится!.. – Пирожок с мясом! – Суши с плавниками! …Ага. Как же!

* * * * *

– …а потом я обязательно вернусь в свой родной пруд и проглочу Великого Ворона, как жирную муху! – самодовольно вещал Карп, в очередной раз показавшись на поверхности, – Непременно проглочу, Нацумэ-доно, вот увидите! Этот старый бандит достаточно попортил мне крови, чтобы позволять ему и дальш-ше гнездиться на старой иве да бахвалиться своими крыльями, как будто само их наличие – уже невесть какое достижение! Главное – добраться до Врат и пересечь их… пусть они высокие, но я справлюсь, клянусь своей прекрасной чеш-ш-шуей! Буду забираться наверх хоть до следующ-щей осени, но обязательно преодолею их, и тогда уж найду, чем отплатить за ваш-шу доброту! – после чего, натолкнувшись на плывущую льдинку, неугомонная рыба ушла под воду, а Нацумэ лишь улыбнулся, с разбегу преодолевая очередной весенний ручеек. Котя-сенсей минут пять назад убежал ловить проснувшуюся раньше времени лягушку, так что над рекой, казалось, должна была воцариться относительная тишина – но, видно, Карп просто физически не мог плыть молча, и потому мальчику приходилось терпеливо выслушивать его разглагольствования о собственном будущем величии. Казалось, даже присутствие воронов, что терпеливо летели за ними по пятам, не могло умерить его пыл, и пару раз Карп опасно выпрыгивал из реки, точно дразня крылатых преследователей: ну вот он, вот он я! Что, цыплятки, заскучали? Боитесь схлестнуться со мной в честном бою?! …Как выяснилось, совершенно не боялись. – Ой-ой-ой! – тут же завопила глупая рыба, когда черные когти вонзились ему, во время очередного прыжка неудачно выскочившему на отмель, в разноцветный бок, – Ой-ой, Нацумэ-доно! Спасите меня, спасите, спасите! – Держитесь, господин Карп! – мальчик уже искал способ добраться до него, но, как нарочно, у берега поток воды был особенно сильным, а сенсея поблизости не наблюдалось, так что добраться до извивающегося от боли Карпа, медленно, но верно поднимавшегося над землей, не было никакой возможности. Отчаявшись, мальчик даже попытался согнать ворон, швыряя в них галькой, но, сказать откровенно, «стрелок» из него был весьма посредственный, и единственный камушек, слегка задевший перья в хвосте одной из птиц, вызвал лишь, как ему показалось, насмешливое карканье, пока, изо всех сил работая крыльями, пернатые разбойники утаскивали свою внушительную добычу прочь от воды, наверняка решив пообедать ею в каком-нибудь укромном местечке. – Ну же, господин Карп! Вы же намного сильнее этих ворон! Наподдайте им как следует! – Слиш-шком поздно, Нацумэ-доно, – донесся до него голос птичьего пленника, уже почти переставшего дергаться и устало повесившего хвост, – Ах, проклятый Ворон, лицемер, убийца! Он специально подослал своих сыновей, не рискнул схватиться со мной лично! Ах, Нацумэ-доно, я и так отнял непозволительно много ваш-шего времени, так что молю лиш-шь: вспоминайте обо мне иногда, о глупом карпе, что мечтал однажды стать… – Нет, ну вы только посмотрите. – Сенсей! – Тебя буквально ни на минуту нельзя оставить одного, Нацумэ, – кот, изо рта которого все еще торчала лягушачья лапка, сокрушенно покачал головой, уже начав окутываться белой дымкой, – Хотя это рыбье недоразумение еще лучше, обезьянам на смех… Эй, плотвичка-переросток! – рявкнул он уже в полный голос, оскалив нешуточные клыки, – Что я вижу: Великий Карп, вылакавший полбутылки моего лучшего саке, так просто позволит расклевать себя каким-то облезлым курицам?! Висит, как старая тряпка, и даже не пытается дать сдачи! И после этого ты еще смеешь называть себя Великим? Ха! Да после такого тебя и распоследний малек не будет так называть! Колюшка с ожирением! Гольян перекормленный! Над тобой будут смеяться все речные рыбы, карасик-трусишка, воронья закус!.. Шлеп. – Кар, кар-р-р! Шлеп. Шлеп. Шлеп! И-и… – Это кто карасик?! Я, значит, плотвичка?! Это кого ты назвал колюш-шкой, меховой клубок?! И Нацумэ засмеялся. Сперва просто прыснул в кулак, глядя, как огромный карп беснуется в реке, силясь подпрыгнуть повыше и схватить дразнящего его белого духа за свисающую шерсть, но потом разозленная рыба исхитрилась взвиться вверх на добрые два метра и цапнуть-таки обидчика за нос!.. …Так что неизбежное расставание у них получилось даже чуточку печальнее, чем это обычно бывало, а Нацумэ еще долго простоял на берегу, махая вслед ринувшемуся вверх по течению Великому Карпу, что при каждой удобной возможности выпрыгивал из волн, ярко поблескивая на солнце чуточку подранными, но все равно блестящими боками. – Как думаешь, он все-таки станет драконом? – Кто знает, – Мадара лишь скривился, сплевывая налипшую на зубы чешую, после чего потер лапой пострадавший нос, – Может, если включит свои рыбьи мозги и поймет, что дело вовсе не в каких-то волшебных Вратах, а только в нем самом… Но, в любом случае, это явно произойдет не в ближайшую сотню лет, – и, сбросив, как надоевшую одежду, свое подлинное обличье, трехцветный котик удачи слегка прищурился, глядя на все еще улыбающегося мальчишку, – Так что я бы на твоем месте не особо соблазнялся его обещаниями отблагодарить тебя: если он и вспомнит о твоем существовании, то… – Да знаю я, сенсей. Я ведь и не ради благодарности ему помогал. – А, ну тогда не стоит и… чего?! Ты что же, встал ни свет, ни заря, и потащился на реку только потому, что тебе стало жаль эту глупую рыбу?.. – … – Балбес! – Котя аж подпрыгнул, став еще больше похожим на мяч, после чего с каждым выкриком короткие лапки буквально подбрасывали его вверх, – Ты что же, даже не думал попросить у него что-нибудь? Это же дракон – в лепешку бы расшибся, а притащил бы целый мешок сладких булочек! Превосходнейших жареных кальмаров! Наипрекраснейший якитори из самой нежной курочки!.. – Опять поскользнешься, сенсей. – И это не говоря об окономияки хоть из самого Киото! Такояки из Осаки! Сладости хоть с императорского стола-а-а-а!.. – Говорил же, что поскользнешься! Сенсей!.. – А-а-а, вы же прямо на мой дом наступили! И после этого еще надеяться, что, рано или поздно, духи оставят его в покое? – А-а я ведь только вчера веточек натаскала, травинками сухими переплела… О, Нацумэ-сама? Нацумэ-сама, это ведь вы? Вы же меня помните, Нацумэ Рэйко-сама? …Ага. Как же!

Конец.