ледяные руки и горячее дыхание

За эту неделю коридоры университета стали серыми, пустыми, а солнечный свет почти не заливал окна, радуя всех теплотой, такой нужной холодной осенью. А все потому, что главного солнышка и его холодной луны не было уже который день. Все это время Хосок сидел рядом с Юнги. Он забрал его к себе домой, где жил совершенно один. Каждый день тот молча заставлял его есть, поправлял пряди волос, наблюдал, как он спит, как отворачивается в противоположную от него сторону, лишь бы не встречаться глазами. - Юнги, поешь, - Чон дул на ложку с кашей, а затем подносил чуть остывшую массу ко рту парня. Ответом на просьбу всегда было молчание. И оба знали, что каждый хотел сказать этим. Вечером Хосок всегда включал интересный фильм или сериал, ставив ноутбук на столик перед своим другом. Первый всегда садился на стул рядом, составляя больному компанию. Все эти дни он просто был с ним. Иногда в квартиру к Хоби наведывался Тэ, принося что-нибудь жутко вкусное с собой. Те могли долго болтать, смеяться, сидя рядом с Юнги, рассказывая тому последние новости, самое интересное из университетской жизни, в попытках хоть краем глаза увидеть улыбку того. Но все было бесполезно.

***

Самыми неприятными были для Мина те моменты, когда заботливый друг (по совместительству опекун в те дни) обрабатывал ему раны, снимал бинты, накладывая новые. Порезы, синяки и ссадины вечно неприятно кололо и саднило, но после всего этого Чон, еле касаясь, всегда мягко целовал поврежденные места, заставляя сердце Юнги приятно вздрогнуть, начинать оттаивать. После такого он всегда сглатывал с застрявшим комом в горле, отворачиваясь, пытаясь скрыть слезы, подступившие к уголкам кофейных глаз по непонятной для него причине.

***

Хосок позволил Юнги жить в его квартире, спать в его кровати. Самому ему приходилось дремать на кухне, раскладывая диван. Каждую ночь он не мог уснуть. Выходя на балкон, тот доставал из запачканной и замотанной скотчем бумажной пачки сигарету, зажигая ее небрежным рывком большого пальца. За всю жизнь он курил только: когда связался с плохой компанией в средней школе, а также когда Тэ ввязался в большие проблемы. Это был третий раз его вредных затяжек. Он толком не умел курить, а потому часто кашлял, случайно резко вдыхая в себя отвратительный горький сигаретный дым, закрывая мокрые глаза холодными руками. "Что мне делать?"

***

Иногда Юнги шепотом звал Хосока. А когда тот приходил, он скашивал глаза на пустой стакан воды, словно намекая. Парень постоянно думал обо всем. Он, пытаясь разобраться со своими чувствами, зарывался носом в одеяло, вяло вдыхая прохладный воздух комнаты. Мин давно уже наплевал на то, что его избили. Ему было все равно, что в его квартире, давно пустующей, цветы были не политы. Он не заботился о том, как он будет благодарить Хоби о том, что тот сделал для него. В голове то и дело крутился тот факт, что его единственный друг, пытаясь разобраться с недавней неприятной стычкой, буквально заставил директора учебного заведения выпроводить их из университета. Юнги просто не знал, что ему говорить после всего.

***

Это был понедельник. Мин, случайно проснувшись в пять часов утра, как обычно поднялся с чужой кровати, опуская ноги на прохладный пол, от чего мурашки сразу же пробегались по спине. Забинтованной рукой он брал хрупкий стакан с небольшого столика, глотая замерзшую воду, освежая все внутри себя. И в течение недели тот каждый раз ходил наблюдать за спящим Хосоком, который всегда засыпал ближе к трем ночи на старом диване, забывая накрыться хотя бы пледом. Мин никогда не знал, что им руководило, но он всегда подходил к другу, кутая того потрепанным пледом, который можно было найти аккуратно сложенным в шкафу напротив. Но в этот раз он обнаружил не только мирно спящего Чона, но также пачку сигарет, которую парень забыл убрать за собой. Что-то разбилось в Юнги спустя несколько минут осознания причины курения своего заботливого, но разбитого друга, отчего сам виновник попятился, не веря своим глазам. Ногой он задел полу-пустую банку пива, чуть не издав хруст, если бы наступил на нее босой ногой. Светловолосый парень просто ошарашено стоял, понимая свою вину, а слезы появлялись на глазах. Спустя час на аккуратно заправленной кровати лежала записка, вещи собраны, а Хоби был укрыт тем самым пледом. Недопитый стакан воды до сих пор стоял на прикроватном столике.

***

Ледяной ветер продувал голую шею, резал глаза, отчего те неприятно слезились, а щеки горели. Хоби бежал, задыхаясь. На нем была только легкая одежда, но шанс простудиться болтался где-то позади его волнения и огромной кучи вопросов. "Не хочу быть причиной загнивания твоих легких." - эти слова крутились в голове, как заевшая пластинка, что давно надоела своим лязгом, выгрызавшем барабанные перепонки. Хотелось кричать, но в то же время заставить все вокруг молчать, подчинившись умиротворенной тишине. Хосок запинался о небольшие камешки, вытирал пот со лба, который сразу же заставлял вздрагивать от холода на улице. Он помнил маршрут до дома Юнги наизусть, ведь ни раз провожал того до самого порога, но никогда не бывал внутри. Сейчас самое противное, что могло произойти с ним - это тот факт, что его друг мог сделать с собой все, что угодно. Никогда не знаешь, что в голове у этого молчаливого парня, который, только недавно начав открывать дверь в глубину своего собственного мира, резко окатил все ледяной водой, заперевшись на множество замков, выбросив ключи в бушующий океан. Чон был растерян, а мысли путались в голове. Он не знал, что скажет при встрече, пустят ли его вообще в квартиру, и там ли был сам хозяин. Может тот вообще ушел совсем в другую сторону, забыв обо всем. И тут Хосока как прошибло: он резко свернул, побежав в совсем другом направлении, срезая через тихие, пустующие дворы. Дыхание сбивалась, а ноги неприятно жгло. На часах было 8 утра, но ни одной души не было видно на улицах города.

***

Пошел мелкий моросящий дождь, но и его Чон проигнорировал. Единственное, что волновало того на данный момент - это один человек, запавший в душу, поселившийся там не так давно, но уже успевший обжиться в сердце. И это самое сердце сейчас просто разрывало на части при мысли о том, если с этим близким парнем случится еще что-то неприятное. Замшевые ботинки давно промокли насквозь, по тонкой ветровке стекали прозрачные капельки, а шея буквально горела от холода. Все в груди кололо, и было ощущение, что легкие сейчас разорвет изнутри от этой неприятной боли, от недостатка кислорода. Ребра будто давили на легкие, от чего хотелось вырвать их прямо из-под кожи.

***

Спустя десять минут непрерывного бега Хосок уже стоял перед нужным кабинетом. От самого входа университета, до двери комнаты, у порога которой сейчас стоял парень, можно было заметить мокрые, слегка грязные, следы ботинок. Хоть моросящий дождь и был небольшим, но он шел настолько быстро, что волосы Чона успели вымокнуть насквозь, из-за чего по лицу от прядей скатывались капли воды. Он знал, что Юнги там. Он был полностью уверен в этом, на все сто процентов, а потому, открыв дверь, молча вошел. Но хотелось ворваться, схватить светловолосого друга, загрести в объятия и никогда не отпускать. Правда, что-то внутри сдерживало Хосока от таких резких порывов, говоря, точнее, умоляя быть осторожным с чужими чувствами. Войдя в кабинет, Хоби увидел, что Мин даже не обернулся. Он сидел за самой крайней партой, что стояла около окна, положив голову на сложенные руки. Его лица не было видно, только затылок, растрепанные вытравленные волосы со спутавшимися прядями. Тот просто молча наблюдал за каплями, катящимися по стеклу, толкающими друг-друга, будто обиженные друзья. Тишина позволяла услышать быстрое постукивание дождя по крыше здания, по карнизу окон. Она также сопровождала неровное дыхание обоих парней, ведь каждый думал о чем-то своем. Хосок прожигал взглядом затылок Юнги, а тот, в свою очередь, молча смотрел в окно. Затем послышались неровные шаги со стуком небольших каблуков ботинок, снова оставлявших следы на полу кабинета. Чон боялся подходить к одинокому парню, но сердце подсказывало, что так надо сделать. Правда, Мин до сих пор не обернулся на Хосока. Хоби, сев за соседнюю парту, стоящую справа от светловолосого парня, откинулся на спинку, посмотрев в потолок. После пятиминутного молчания, он начал: - Знаешь, мне дышать трудно, - Юнги не шелохнулся. - Нет, правда, я так быстро бежал, что даже не заметил, как начал задыхаться, как дождь пошел. Такая неприятная погода, да? - создавалось впечатление, будто тот задает вопросы сам себе, но Хосок знал, что его слушают. Такое родное молчание он просто ни мог не чувствовать. - Вот, знаешь, мне кажется, что тебе нравится такая погода, - он вздохнул. - Ты всегда кутаешься в свои шерстяные шарфы, пытаясь прятаться от пронизывающего ветра. А еще я запомнил, каким кофе ты любишь согреваться больше всего в такие морозные дни - карамельным латте. Он правда вкусный, но все же с молоком мне нравится больше, - тот улыбнулся, будто сам себе, продолжая говорить. - Сколько мы уже общаемся? С момента нашей встречи прошло месяца два, наверное, я уже совсем потерял счет времени. Настолько запутался в своих мыслях, что, разгребая их, не помню даже сегодняшнего числа, а прогноз погоды я не открывал уже целую неделю, поэтому и подхватил простуду, - он, как будто демонстрируя свое состояние, легко покашлял, - но мне все равно. - Когда я впервые встретил тебя, я подумал:"Что за странный парень? Ни с кем не говорит, никого видеть не хочет, но глаза у него красивые." Я и мечтать не мог о том, что мы с тобой заговорим. Интересная штука эта жизнь, правда? Мин, будто отвечая парню, поерзал на стуле, положив голову на руки поудобнее. Он показывал, что слушает. Чувствовал, что его поймут. - Знаешь, Юнги, давай перейдем к самой сути, - Хосок замолчал на секунду, думая, о чем говорить дальше, но потом просто отбросил все сомнения, решив ни о чем не жалеть. - Я волновался. И волнуюсь до сих пор. Помнишь, Тэ рассказывал, что тех хулиганов выгнали из школы? Моя заслуга, хах, - он как-то усмехнулся, шмыгнув носом. - Но не потому, что я хотел отомстить. Мне просто было больно от понимания, что они снова будут докучать тебе. Ты, наверное, тогда спросишь, а чего же тогда я хотел? Того, чтобы ты был счастлив, чтобы улыбался, потому что никого красивее тебя я никогда не встречал, - он почувствовал подходящий к горлу ком, поэтому постарался сглотнуть, скрывая дрожащий голос. - Я даже не знаю, что мне нравится в тебе. Просто уже не могу без твоего присутствия, Юнги. Просыпаясь утром, рука первым делом уже сама тянется к телефону с желанием выключить будильник, быстрее одеться, чтобы прийти в университет и встретить тебя, а после пар пойти гулять, наслаждаясь тем, что мы можем быть только одни. А ведь раньше я всегда ленился подниматься с кровати, не желая никуда идти. Только Тэ кое-как выпинывал меня из собственной квартиры, - он уже чувствовал, как задыхался, как слезы скатывались по щекам. Даже не заметил, что Юнги уже давно в упор смотрел на друга. - Я не запомнил того момента, когда так привязался к тебе, когда я так... - на этих словах он перестал смотреть в потолок, опустив взгляд на собственные дрожащие руки, лежащие на старой парте. - Не заметил, когда я так сильно полюбил тебя. Юнги, я... - Я люблю тебя, Хосок, - Чон услышал, как где-то в комнате упал стул, как телу стало тяжело, ведь что-то давило на него. Парень почувствовал касание чужие рук на своих плечах. Рук, которые опрокидывали его на пол. Спустя пару секунд Хоби лежал на полу, больно ударившись спиной. Он упал со стула, который уже лежал где-то вдалеке. А виновник всего этого переполоха нависал над ним, тяжело дыша. Его кофейные глаза блестели, а пряди свисали, неровно переплетаясь. - Люблю тебя, Хоби. Люблю, - в следующее мгновение никто не понял, что произошло. Чон ощутил на себе касание чужих губ, что проявляли сильную нежность, от чего Хосок чувствовал сильную отдачу. Они целовались долго, закрыв глаза, иногда разрывая поцелуй, тяжело дыша. Вытирали слезы друг друга, по-дурацки улыбаясь уголками рта, а затем снова делились теплом. "У него такие мягкие и нежные губы," - крутилось в мыслях Юнги. "Потрескавшиеся, сухие, но приятные," - думал Хосок. После всего Юнги еще долго лежал на замученном парне, уткнувшись носом тому в грудь. Ткань его свитера мокла от еще не высохшей ветровки, но обоим было плевать на это. Ни один, ни другой не могли поверить в то, что произошло между ними.

***

(Обязательно к прослушиванию в данный отрывок: BØRNS – Clouds Oliver the Kid – Now You Know) - Можно я еще тебя поцелую? - Отъебись, озабоченный. Солнечные лучи бились в окно, разрежая серые тучи, слепя глаза парней. Они лежали рядом на полу, смотря в окно, переплетя пальцы, согревая холодные руки друг друга. И только тишина могла понять их.