Couldn't stop caring

Репетиции выматывают. Хочется закутаться в теплый плед и проспать неделю. Нельзя. Друзья ждут. Выступления выматывают. Хочется завалиться в кровать и не вставать месяц. Нельзя. Фанаты ждут. Отношения выматывают. Хочется кричать и бить стены. Нельзя. Новое утро, новый ранний подъем. Открыть глаза, закрыть глаза, вдохнуть поглубже, открыть глаза, встать. Было проще. Но паскудная неделя доконала. Юнги доконал. Уйти из общей постели на диван в гостиной казалось хорошей идеей. Вчера вечером. Как бы не так. Теперь всё тело болит, но Чонгук упрямо пытается убедить себя, что поступил правильно. И у него неплохо получается. За исключением одной простой вещицы — он не помнит из-за чего началась ссора. А как она закончилась его ночевкой на этом омерзительном диване он не понимает. Знает, что сам принял решение, считает, что верное, но понимать всё это? Не понимает. А ведь последняя ночевка на этом диване не была такой плохой, не отзывалась болью во всём теле. Ах да, в прошлый раз они с Юнги заснули на диване вместе. И проснулись вместе. Магия объятий? Магия отношений? К чёрту! Вот сейчас Чонгук встанет, разомнёт затекшие конечности и всё снова будет в порядке. Только лучше не становится ни после разминки, ни ближе к обеду. Вечером ему всё так же плохо. Чонгук пытается убедить себя, что проблема в затекшей шее. И у него это опять-таки неплохо получается. А в груди тянет. Да, это определенно из-за неудобной позы, в которой он проспал всю ночь. И не имеет никакого отношения к тому, что Юнги даже не смотрит на него. Ни во время завтрака, ни на очередных съемках, ни на репетиции после съемок. Юнги делает вид, что всё в порядке. И никто, ни один из его, Чонгуковых, друзей не задает ни единого вопроса. Это угнетает. У Чонгука складывается впечатление, что всем плевать на него. Ну и ладно, не больно-то хотелось. Все они могут дружным паровозиком отправляться к чёрту в ад. Да только чёрт сидит на стуле в метре от Чонгука. Протянуть руку, прикоснуться к нежной коже щеки. Нельзя. Они в ссоре. Ужинают в кромешной тишине. Так видится Чонгуку. Он не замечает, как Чимин сносит Хосока, роняя того на пол, не слышит заливистый смех Тэхёна, не видит Намджуна, пробивающего лоб рукой, и Джина, глупо хихикающего из-за очередной шалости друзей. Весь мир Чонгука сводится к Юнги, который тихо-мирно уплетает стряпню Джина. Чонгук понимает, что до сих пор злится (на тотальное игнорирование), и предвкушает ещё одну мерзкую ночь на ставшем вмиг ненавистном диване. Когда стихает шум в комнатах остальных ребят, Чонгук всё ещё лежит с закрытыми глазами и проклинает мир. Спать абсолютно не хочется. Чудесно. К неудобному спальному месту прибавилась бессонница. Как раз то, чего ему так не хватало в последние пару недель. Шагов он не слышит, но чувствует, как поскрипывает диван, когда к нему под бок заползает кто-то. Пары секунд хватает на осознание того, что это Юнги. — Мелкий, если тебе так тут нравится, мы можем переехать. Но, пожалуйста, заканчивай продавливать эту койку и возвращайся, — говорит Юнги, и не предпринимает попыток подняться, только ближе жмется, пытаясь улечься удобнее на груди Чонгука. «Мелкий» открывает рот, чтобы высказать всё, что накипело, но Юнги обнимает так тепло и тесно, что эта идея тут же улетает за ненадобностью. Тем более, он всё равно не помнит, из-за чего ругались. — Знаешь, — продолжает старший, — без тебя холодно и пусто. И я передвинул тумбу обратно. Хосок помог. Мы всё поставили как было. Просто возвращайся. — Люблю тебя, — на грани слышимости шепчет Чонгук и улыбается — тумба, точно, они не поделили расположение тумбы. Сейчас ему дико плевать. А утром он поставит тумбу туда, куда хотел Юнги. Но дружить он с ней не будет. Из-за чертовой тумбы у него весь день всё тело болело. К чёрту тумбу! — И я тебя, — отвечает Юнги, сонный и уставший, обнимающий и теплый. Чонгук улыбается ему в макушку, чувствуя подступающий сон. Новое утро, новый ранний подъем. Открыть глаза, закрыть глаза, вдохнуть поглубже, открыть глаза, встать, стараясь не разбудить Юнги, который может поспать ещё хотя бы полчаса. Вторая ночь на чертовом диване. Ни одна клеточка в теле Чонгука сегодня не болит. Безоговорочная магия отношений, — думает мелкий.