Королевский скакун

Коридор дворца Асгарда зачастую был пуст. Только в праздники туда-сюда сновали гости, поднимая сильный шум. Когда залы и коридоры пустовали, чуткий слух мог уловить даже самые тихие шаги в другом конце холла. А уж звонкий голос младшего из принцев был слышен совсем отчетливо, благодаря эху, которое несло звуки далеко, на пролеты позолоченных лестниц и залов. - Тор, ты же мне обещал!- Локи возмущается, старший не держит слова. - Брат, я устал, честное слово. Всеотец сегодня взял меня с собой на охоту - это было утомительно, но так здорово!- старший с нескрываемым наслаждением вспоминал о сегодняшней поездке в лес. Брюнет щурится, недовольно поджимает губы; он так делает всегда, будучи недовольным решением ли Матери, словами ли старшего брата. - Так и знал, что тебе не осилить еще раз!- вызывающе воскликнул молодой маг, довольно растягиваясь в улыбке и сложив руки на груди. Старший хмурится, но пока молчит. Терпения у старшего мало, он нетерпеливо выпаливает: - А вот и ошибаешься! - хмурится, пока не понимает, что снова попался на эту маленькую уловку Локи: "Тор, а тебе слабо?..", которую, когда что-то идет не по плану молодого принца, использует всегда. - Тогда докажи,- уже тише говорит брюнет, заговорчески усмехаясь. Одинсон поздно спохватывается, понимает, что идет на поводу, но деваться больше некуда. Он лишь вздыхает, покорно встает на четвереньки. Лицо младшего брата озаряет довольная улыбка, тот едва справляет с ней, стараясь сдержать поток веселья. Он довольно хихикает и запрыгивает с силой на спину старшего. Тот вздрагивает, выпрямляет дрожащие руки и тяжело вздыхает. У Тора пока нет ни его могущественной силы, ни великолепного молота, подчиняющегося его воле, - Мьёлльнира, ни волшебного пояса, увеличивающую его силу; сейчас ему всего пятнадцать - Локи, соответственно, двенадцать. Но двенадцатилетний паренек казался самой непосильной ношей, особенно когда царственно восседает на спине старшего, словно царь Асгарда не Всеотец, а именно он и никто иной; младший не держится за волосы Тора, словно за поводья - и на этом уже спасибо. Еще у брюнета есть такая вредная привычка - садиться прямо на шею и плечи, отчего старший из братьев чуть ли не сгибает пополам. Когда Тор готов был уже просить слезть младшего, тот, словно чувствуя, больно царапал его по плечам и тихо шипел: - Даже не думай. Пока ты не сделаешь круг по всему замку, я не слезу. А будешь сопротивляться - слова тебе больше в жизни не скажу,- парень не знал, почему так на него действовали эти слова. Может, из-за мелодичного голоса Локи, который по сравнению с голосом Тора - грубым басом,сформировавшимся уже в таком возрасте, был просто прекрасен и безумно красив. А, может, из-за того, что младший часто любил пересказывать блондину повести, которые прочитал, завораживая и самими рассказами, и интонацией, и актерскими способностями передать самые мельчайшие детали; чем, кстати, всегда тоже беззастенчиво пользовался, дабы развести брата. Тор, конечно, все это терпел, но тоже иногда взбрыкивался, словно настоящий конь. Стоит только младшему присмиреть, довольно восседая на своем средстве передвижения, как Тор сразу начинал вредничать в свою очередь. Он подпрыгивал, почти поднимаясь, из-за чего брюнету приходилось хвататься за его спину, плечи и волосы, не желая соскальзывать. Он шипит, словно змея и тихо проклинает непослушного скакуна, требует прекратить. На что молодой громовержец лишь смеется, вредничая еще сильнее и упорнее, громко смеясь. Локи становится смиреннее, когда их все кто-то замечает, но совсем не стесняется своего положения, даже гордится, что смог поставить самого старшего брата на колени. Он оправдывается только перед Матушкой, невольно заставшей их за играми. - Локи, сынок, Тору же наверное, тяжело,- качает головой Фригг. - Матушка.. - только начинает парень, но младший его отдергивает, хлопнув по боку. - Скакуны не разговаривают. Они любо ржут, либо молчат,- хмурится Локи, недовольный тем, что брат не соблюдает правил. - Все хорошо, матушка, Тору нужно закаляться,- более спокойно ответил в свою очередь младший, слегка улыбнувшись. Тору оставалось только фыркать по-лошадиному в знак протеста. Только плохо, что Фригг не знает язык лошадей. Устает от такого катания младший только под вечер. Тогда, Тору можно расслабиться, разогнув больную спину и устало плюхается на кровать. Локи лишь хмыкает. - Отчего ты, брат мой, так сильно устал? - Потому что ты не ухаживаешь за своим скакуном,- смеется громовержец, кутаясь в теплое одеяло. Младший подсаживается рядом, хихикая. - Завтра на завтрак, попрошу слуг положить тебе отборного сена. Хоть мой конь порадуется. Старший из братьев лишь хмыкает и отворачивается. После такой "прогулки" колени еще долго будут ныть, а спина не разгибаться. Иногда, младший тихо спрашивает, можно ли ему остаться, на что Тор всегда соглашается. Локи сначала тихо сидит рядом с громовержцем, читая книгу, а потом, когда видит, что тот окончательно заснул, тихо ложится рядом, прижимаясь к теплой и больной спине брата. Он довольно вздыхает и засыпает, невольно жалея о том, что пока не научился исцелению болезней, иначе помог бы Тору. Наутро, когда громовержец проснется, он всегда улыбается, завидя рядом с cобой Локи. Он легко проводит пальцами по его смольным волосам и тихо усмехается, поднимаясь. Благо, сегодня у него уроки магии и его личный скакун сможет отдохнуть от грузной работы. Но ведь довольная и безумно счастливая улыбка, которую как бы не скрывал Локи, все равно видна, стоит того, чтобы побыть королевским скакуном, правда?..