Кот или Вася

Поочередно обняв каждого «смерча» Рита приветливо распахнула объятия и для Василисы. — Ну, привет. Женя недовольно поморщилась, в ее представлении Багире не особо должна нравиться девушка, с которой у ее «мальчика» не получилось, а тут вдруг такое теплое приветствие. И это при том, что Кошкина не играет, ведь если ей что-то не нравится, все тут же написано на ее лице. Одним словом, Рита не из тех, кто прячет истинные чувства и эмоции под масками, чего не скажешь об этой Василисе. До появления Кота она, мало того, что готова была перегрызть глотку похитителю, так еще и ей самой лицо могла бы расцарапать, но стоило только Васе появиться на пороге, как девушку будто подменили. Нет, можно, конечно, все списать на последствия шока, но что-то не давало покоя. Может, мысль о том, что она бывшая невеста Ионова, а может, просто не нравилось то, как она цеплялась за его руку, а Кот так не предпринял ни единой попытки отстраниться. — Какого рожна она вообще приперлась с нами в КТЦ? Мура честно считала, что сей вопрос она задала шепотом, но то ли шепот у нее получился таким, что расслышать его можно было аж на экваторе, то ли Физик сидел слишком близко, потому как обреченно вздохнув, мужчина наклонился и пояснил: — Она показания дать должна. Нежные щечки тут же покрылись румянцем, и Женя уже собралась что-то сморозить в свое оправдание, но Сергей уже успел отвернуться и теперь со скучающим видом рассматривал стену. — А то мы без ее показаний не разберемся, — решила вступиться за подругу Уманова. В отличие от Жени и Сергея Олеся вообще не умела говорить шепотом. Более того, в слова она обычно вкладывала не только эмоции, но и свое отношение к человеку. Вот и сейчас получилось что-то между презрением и угрозой. Бизон, обдумывающий, как составить рапорт, вскинул голову и, встретившись взглядом с Сергеем, вопросительно изогнул бровь. Мыцик не ответил, только обреченно закатил глаза и, кажется, даже застонал. Достали его эти Химики, Ванечки, агенты Гилберты, медсестры, одноклассницы, а теперь еще и Василиса. И ведь не пошлешь же, дружба превыше всего. — Пригов приказал, значит, так надо. Тарасов вернулся к бумагам. — Пригов приказал, — скривилась Леся. — Ума! — Что? Борис как раз собирался ответить на ее «что», но именно в этот момент за покинувшей комнату отдыха Мурой тихонько хлопнула дверь. — Началось, — с трудом подавив вздох, констатировал Физик. Да, наверное, это все было неправильно, но Кот почему-то вместо того, чтобы находиться в комнате отдыха, сначала торчал под дверью генеральского кабинета, готовый в любую минуту ворваться туда и встать на защиту пусть и бывшей, но все же возлюбленной, а сейчас вот уже десять минут караулил палату медблока, где Виктор Сергеевич лично осматривал девушку. — Ну что? — едва приоткрылась дверь, Вася умудрился просунуть туда голову. Медик удивленно вытаращил глаза, увидев Ионова, которого в медблок можно загнать двумя способами: либо доставить уже без сознания, либо сюда должна попасть Мурашова. — Ничего страшного, пара ссадин и ушибов. До свадьбы заживет. Каплейт хмыкнул: — Будем надеяться. Взгляд скользнул по хрупкой фигурке в легком шифоновом платье, невольно задержался на декольте (за что парень тут же отвесил себе мысленную оплеуху) и остановился на разбитой коленке, щедро помазанной зеленкой. — Даааа, Василис, ничего с годами не меняется. Услужливая память тут же подкинула картинку их знакомства, когда еще стажер Василий Ионов, спеша домой со службы, решил сократить путь через сквер и стал свидетелем того, как симпатичную девчонку толкнули на мокрый после весеннего дождя асфальт и выдернули у нее сумку. Грабитель тогда вообще не успел ничего толком понять, так как в себя пришел уже в отделении, а Вася тем временем осторожно дул на разбитую коленку синеглазой красавицы в летящем шифоновом платье. Она не ойкала, не тряслась после пережитого шока, а прямо смотрела ему в глаза, и, наверное, именно в тот момент, сидя на корточках перед лавочкой, он и понял, что, кажется, влюбился. Как бы то ни было, а домой в тот вечер парень так и не попал. Сначала они ели мороженное в ближайшем кафе, затем долго гуляли, а когда хлынул дождь, забежали в первую парадную, встретившуюся им на пути, и уже там долго и самозабвенно целовались. — Кто бы говорил, — прихрамывая, Василиса приняла протянутую ей руку, — сам-то не лучше. Кот коротко хохотнул. — Так это ерунда, — махнул он рукой, — специфика работы. — Знаю. Тихо, еле слышно и как-то обреченно. И он замирает, так и не сделав шаг. И глаза в глаза, и затаенное дыхание. И нет сейчас стен КТЦ, а сами они в палате военно-морского госпиталя, где несгибаемая Василиса рыдает навзрыд от счастья, что он все-таки пришел в себя. Она плакала. Плакала каждый раз, стоило увидеть у него белую повязку из бинтов. Плакала тихо, закрывшись в ванной и будучи уверенной в том, что он уже спит. А после Кот сцеловывал соленые дорожки с ее щек и клятвенно заверял, что все это в последний раз. — Вась… Он вздрогнул, выныривая из омута своих воспоминаний. — Да? — А ты уже свободен или еще на службе? Парень «подвис», не зная как поступить. Два голоса буквально разрывали многострадальную голову на части. Один настоятельно требовал во что бы то ни стало остаться в центре, второй же искушал, предлагая неизвестность. — Могу освободиться. Легкая, еле заметная улыбка на ее губах, и пальцы на сгибе его локтя еле ощутимо подрагивают, и их тут же накрывает его ладонь. — Вась, подкинешь меня домой? Ионов согласно кивает еще до того, как она успевает озвучить свою просьбу до конца и, бережно приобняв свою спутницу, ведет ее в сторону лифтов, даже не подумав обернуться назад. А стоило бы… Даже сквозь слезы, стоящие в глазах, Женя видит и чувствует ту нежность, что сквозит в их отношениях, видит ее восторженно-влюбленный взгляд и его интерес, видит себя, застывшую посреди коридора и смотрящую вслед удаляющейся парочке. Видит и завидует. Потому что при всем своем желании ей уже не стать такой беззащитной как Василиса. Потому что она боец, а та девушка - хрупкая принцесса. А солдаты ведь так любят спасать именно беззащитных принцесс...